Глава 42

Машина мягко шуршала шинами по гравию, въезжая на территорию особняка. Я прижимала к себе спящую доченьку, а сын сопел в люльке рядом, под присмотром замершей на переднем сиденье медсестры. Когда Дамир открыл дверцу и я вышла наружу, то невольно замерла, оглядываясь.

Это был не тот дом…

Не та мрачная крепость с тяжелыми дубовыми дверями, где я провела месяцы до родов. Этот особняк был светлым, с огромными панорамными окнами, в которых отражалось закатное солнце. Воздух здесь казался чище, а атмосфера - спокойнее.

- Твои комнаты на втором этаже, - коротко бросил Дамир, кивнув охране. - Персонал проинструктирован. Тебе помогут со всем необходимым.

На крыльце нас встречала пожилая женщина с добрыми глазами и молоденькая горничная. Они улыбались - искренне, без той ледяной вежливости, к которой я привыкла получать от Горгоны.

При одном воспоминании об Антонине Павловне у меня внутри всё болезненно сжалось. Перед глазами тут же пронесся тот день…

Искаженное злобой лицо Горгоны. Град оскорблений, крики… и её рука, взметнувшаяся для пощечины.

Удар был такой силы, что я потеряла равновесие на самом краю лестницы. Перед глазами всё поплыло, я уже приготовилась к падению, которое убило бы и меня, и моих детей… но чьи-то руки резко дернули меня назад.

Меня спасла Катя. Маленькая, тихая горничная, которая всегда старалась незаметно подложить мне лишнее яблоко или принести подушку. Она приняла удар на себя. Я видела, как она сорвалась вниз вместо меня. Слышала этот страшный звук удара о мрамор холла. Именно от этого ужаса и шока у меня начались схватки.

«Как она? Жива ли?» - эта мысль жгла меня каленым железом.

Пока горничные помогали мне устроиться в новой, уютной детской, я всё время порывалась спросить о Кате. Мои глаза искали ответы в их жестах, в обрывках фраз, но я молчала. Я боялась. Боялась, что любое упоминание о том дне вызовет новый приступ ярости у Дамира.

Он ходил по дому тенью - властный, молчаливый, наблюдающий. Я видела его отражение в стеклах дверей и каждый раз вздрагивала. Знает ли он правду? И что он сделал с Горгоной? Наказал ли он её так, как наказывает всех, кто идет против его правил? Или, ей снова удалось выкрутиться? Ведь частично, все что происходило в том доме, было по его приказу…

Я уложила малышей в белоснежные кроватки и подошла к окну. Этот дом был красивым, прислуга была приветлива, но я всё равно чувствовала себя птицей в новой, более просторной клетке.

Мне отчаянно нужно было знать правду о Кате. Она спасла моих детей ценой собственной жизни, а я даже не знала, бьется ли еще её сердце. Но спросить Дамира… Я не решалась. Я вообще боялась с ним заговорить, зная что это может привести к очередному допросу.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу, глядя на темнеющий сад. Что меня ждет в этом доме, стоит только догадываться… Но мне казалось, что я уже пережила свой самый худший ад. Сейчас я с детьми и это самое главное.

***

Новый дом казался оазисом спокойствия, но это ощущение было обманчивым. Как только первая суета с переездом утихла, я осознала то, от чего по коже пробежал ледяной холод.

Дамир не просто привез нас сюда. Он не собирался оставлять меня одну под присмотром охраны и нянек, как это было в прежнем особняке. Глядя на то, как его личные вещи вносят в главную спальню, смежную с детской, я поняла - он будет жить здесь. С нами. Слишком близко.

Каждый его шаг по коридору отдавался в моем теле мелкой дрожью. Я замерла у детской кроватки, поправляя одеяльце сына, когда дверь тихо открылась. Его присутствие я почувствовала кожей еще до того, как увидела тень на стене.

- Медсестра говорит, дети спокойны, - произнес он, останавливаясь за моей спиной.

Его голос, лишенный прежней ярости, пугал меня даже больше. Теперь в нем была хозяйская уверенность. Он не просто контролировал ситуацию - он вписывал себя в нашу жизнь, вытесняя из нее любой намек на воздух.

- Да, они... они много спят, - прошептала я, не оборачиваясь.

Я чувствовала его взгляд на своей затылке. Тяжелый, изучающий. Мысль о том, что теперь нам придется сталкиваться в этих коридорах постоянно, делить это пространство день за днем, душила меня. Я боялась лишний раз поднять глаза. Боялась смотреть на него, чтобы не спровоцировать.

- Тебе нужно поесть, - его рука на мгновение легла мне на плечо, и я невольно вздрогнула, съежившись.

Дамир тут же убрал руку, и я почувствовала, как воздух в комнате наэлектризовался от его недовольства моим страхом.

- Я распорядился накрыть ужин в малой столовой. Через пятнадцать минут. Не заставляй меня ждать, Айрис.

Он вышел, плотно прикрыв дверь, а я обессиленно опустилась на стул рядом с колыбелью. Жить с ним под одной крышей, зная, на что он способен... Это было испытание, к которому я не была готова.

Я посмотрела на детей. Они были моим единственным якорем. Ради них я спущусь в эту столовую. Ради них я буду сидеть напротив человека, который разрушил мою жизнь, и делать вид, что я – послушная. Как он и просил.

Но страх... он никуда не ушел. Он просто затаился внутри меня, ожидая момента, когда Дамир снова решит сорвать маску своего спокойствия.