Глава 43

Малая столовая была залита мягким светом хрустальной люстры, но мне казалось, что я нахожусь в камере пыток. Серебро приборов тускло поблескивало на белоснежной скатерти, а аромат запеченной рыбы вызывал лишь тошноту.

Я сидела на самом краю стула, ссутулившись и втянув голову в плечи. Каждое движение Дамира - то, как он неспешно резал мясо или подносил стакан к губам, - заставляло меня сильнее напрягаться. Зачем этот спектакль? Чего он хочет добиться?

Дамир источал пугающую уверенность. Власть этого человека в доме стала еще более осязаемой, почти физической.

- Ты ничего не съела, Айрис, - раздался его ровный, глубокий голос.

Я вскинула взгляд и тут же опустила его, уставившись в свою тарелку.

- Я… я не очень голодна.

- Тебе нужны силы. Детям нужна здоровая мать, - он отложил нож и вилку, сложив руки в замок перед собой.

В столовой повисла звенящая тишина. Я слышала только мерное тиканье часов и собственное рваное дыхание. Дамир подался вперед, и тень от его мощной фигуры накрыла половину стола.

- Мы переехали в этот дом, чтобы начать всё сначала, - произнес он, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. - Но фундамент новой жизни не строится на лжи. Ты ведь понимаешь, о чем я хочу спросить?

Я сжала пальцы под столом так сильно, что ногти впились в ладони. Я так и знала. Всё это было не зря и его напутственное спокойствие, было только временным притворством.

- Дамир, я уже говорила…

- Не смей, - оборвал он меня, и в его голосе прорезалась сталь. — Не смей снова лгать мне в лицо. Та записка. Цветы. Я, блядь, так просто не спущу все с рук тому, кто посмел пойти против меня. Он знал, что ты под моим наблюдением и знал, что больница принадлежит моей семье, и решил повыебываться, пытаясь переиграть меня. Играют в слепую только трусы. Поэтому, я хочу знать имя, Айрис. Имя мужчины, которого ты так бережно хранишь в своей памяти.

Я молчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. Выдать Андрея? Обречь его на верную смерть? Андрей спас меня когда-то, он был единственным светлым пятном в моем прошлом. Если я назову его имя, Дамир уничтожит его просто за то, что тот посмел коснуться «его собственности».

- Я не знаю его… - прошептала я, давясь слезами.

Дамир медленно поднялся со своего места. Он обошел стол и остановился прямо за моей спиной. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Его присутствие давило, лишало воли.

- Хорошо, - тихо сказал он, склонившись к самому моему уху. От его тепла и запаха парфюма кружилась голова. - Раз ты выбираешь верность тому уебку, а не правду… я приму твои правила игры.

Он выпрямился, и я рискнула обернуться, глядя на него снизу вверх с немым ужасом.

- С этого момента, - Дамир чеканил каждое слово, — ты будешь видеть детей только во время кормления. Под строгим надзором нянечки. Никаких прогулок, никакого сна рядом с ними, никакого «лишнего» времени. Ты будешь заходить в детскую и выходить из нее по моему разрешению.

- Нет… Пожалуйста, Дамир! - я вскочила, опрокинув стул. - Они же такие маленькие! Им нужна я!

- Им нужна мать, только во время кормления, - отрезал он, глядя на меня холодными, непроницаемыми глазами. - Как только ты вспомнишь имя - режим изменится. А пока… наслаждайся своим молчанием в одиночестве.

Дамир уже развернулся, собираясь выйти и оставить меня в этом ледяном одиночестве, вдали от моих крошек, но я не могла всего этого так оставить.

- Нет! Стой! - крик вырвался из моей груди прежде, чем я успела осознать, что делаю.

Дамир замер. Он медленно, почти лениво обернулся, одарив меня тяжелым, выжидающим взглядом. Ублюдок знал на что давить, чтобы добиться своего. Боже… Как же меня уже это все достало. Он никогда не успокоится, если не узнает ответы на свои вопросы… Никогда!

Я в упор посмотрела на Дамира, впервые так уверенно и смело. В его глазах не было жалости — только холодное торжество охотника, который загнал добычу в угол.

- Я… я скажу, — прошептала, судорожно сглотнув, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот. — Его зовут… Максим. Максим… Кажется Соколов. Я точно не помню, потому что он не называл своей фамилии, но так его называли другие люди Магницкого, - лгу.

Это имя всплыло в памяти случайно - так звали соседа из моего далекого детства, человека, которого я не видела больше десяти лет. Я выпалила его на одном дыхании, надеясь, что мой голос звучит достаточно убедительно в этой звенящей тишине.

Дамир прищурился. Он пристально вглядывался в мое лицо, словно пытался разглядеть фальшь в расширенных от ужаса зрачках. Секунды тянулись бесконечно. Я видела, как в его глазах борется сомнение с желанием обладать этой правдой.

- Максим Соколов, - медленно повторил он, будто пробуя имя на вкус. Его губы искривились в подобии усмешки. - Что ж. Это уже что-то похожее на разговор, Айрис.

Он спокойно кивнул, и на мгновение мне показалось, что напряжение, вибрировавшее в воздухе, немного спало.

- Раз ты выбрала искренность, я сдержу свое слово. Дети останутся с тобой. Но помни: если я узнаю, что ты снова пытаешься водить меня за нос… последствия будут куда страшнее, чем просто раздельное проживание.

Дамир развернулся и вышел из столовой размеренным, уверенным шагом. Я осталась стоять, вцепившись пальцами в край стола так, что костяшки побелели. Как только звук его шагов затих в коридоре, я бессильно опустилась на пол, хватая ртом воздух.

Я знала, кто такой Дамир Змеев… Этот человек не верит на слово. Прямо сейчас люди работающие на его семейство начнут копать, проверять все базы данных, искать связи и совпадения. Моя ложь была хрупкой, как первый лед, и я понимала, что она продержится не долго. Но сейчас мне было всё равно.

Я выиграла время рядом с сыном и дочерью. Я смогу их обнять, смогу почувствовать их запах и убедиться, что они в безопасности. А потом… потом я придумаю что-нибудь еще. В этом доме выживание измерялось не годами, а минутами, проведенными рядом с теми, кого любишь.