Глава 22

Проснулась я довольно выспавшейся, несмотря на ночные происшествия. Быстро собралась, умылась, спустилась вниз. В нетерпении из-за ожидания прихода Шшариана почти не ощущаю хода времени.

— Ты перепутала, — усмехается в какой-то момент белка, глядя на мою поварешку.

Я опустила взгляд и покраснела. Вместо помешивания супа водила инструментом по сковородке, где жарятся блины.

— Да уж, вот что делает с адекватным человеком любовь, — скептически цокает Зинка.

Я же поджимаю губы и все равно продолжаю мечтательно закатывать глаза. Вопрос с порталом решен, так что можно хоть в этом вопросе расслабиться.

— Посетители пошли, Лен, — забегает радостный выспавшийся Тиль на кухню.

Я подрываюсь и, вытерев потные ладошки о передник, выглядываю в общий зал, вот только нага всё еще нет, так что приходится разочарованно возвращаться на свое место. Дальше всё идет своим чередом. Обычное начало рабочего дня, заказы, готовка.

— Ау! Ау! — вдруг врываются в мои мысли крики белки, которая даже ухо мое начала оттягивать, так хотела привлечь мое внимание.

— Что? — чуть раздраженнее, чем хотела бы, спрашиваю у белки.

Нервно постукиваю ногой по полу. Всё это ожидание плохо действует на мое настроение. Я начала уже накручивать себя и вспоминать, что так и не рассказала мужчине о своем иномирном происхождении, что отвратительно сказывалось на моем характере.

— Ненаглядный твой уже пять минут стоит на пороге кухни, ты бы хоть отвлеклась, работяга наша, — говорит иронично белка, а затем соскакивает с моего плеча и прыгает на стол, прицеливаясь лапками к фруктам.

Мне бы дать ей по морде, но я при ее словах разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вижу довольное лицо Шшариана, который прислонился к косяку и наблюдает при этом за мной.

— Ты пришел! — не могу сдержать возгласа и кидаюсь в его объятия.

Прошлая ночь нас как-то сблизила сильнее. Я наконец начала ему доверять и полностью отпустила ситуацию, решив довериться ему во всем. Осталось лишь подобрать момент и признаться, кто я на самом деле.

— Конечно, — улыбается, целует меня целомудренно в лоб, а я кидаю взгляд за его спину и вижу любопытные взгляды клиентов.

Н-да уж, приличия есть приличия. Горячие поцелуи только без посторонних глаз.

— Дворф осматривает подвал, я взял на себя смелость отправить с ним Тиля, — произносит Риан, а я лишь киваю, словно болванчик. — Пусть осмотрят территорию, сделают замеры. Специалисты прибудут после обеда, будут караулить проявления эманаций магии. Мне бы изучить документы твоих предков, если ты не против.

Он смотрит на меня вопросительно, ожидая моего согласия.

— Всё, что надо, в кабинете. Но сначала покушай, потом дела, — повариха во мне берет верх, и я подталкиваю его к ближайшему столу.

Что-что, а уговаривать долго мне его не приходится, я вижу, как он облизывается при запахах, исходящих от кухни. Так что я решаю превзойти саму себя. Даже глинтвейн варю, хотя не планировала сегодня этого делать. Ставлю всё это перед ним и сажусь напротив.

— Вкусно, — кивает он, с удовольствием поглощая стейк кусочек за кусочком, даже глаза от удовольствия закатывает.

— Чуть позже сделаю бисквит, который так тебе понравился, так что после изучения документов спускайся вниз, — киваю, предвкушая, как удивлю его еще одним своим коронным блюдом.

Только хочу спросить, что будет с таверной, если в подвале обнаружат постоянно действующий стационарный телепортационный портал, как вдруг Шшариан начал синеть, покрываясь черными пятнами, а затем его глаза закатились, и он упал на пол с грохотом, стол вместе с ним.

— Риан! — в панике кричу, подбегая к нему и трогая за лицо.

Оборачиваюсь и вижу полные ужаса взгляды посетителей, которые повскакивали со своих мест и стали жаться к стене.

Благо, что в этот момент Тиль ошивался в общем зале.

— Тиль, позови Дворфа! — кричу в ужасе, понимая, что от местных помощи не дождаться.

Все они сейчас трясутся, опасаясь за свои шкуры.

— Зина, проследи, чтобы из таверны никто не ушел. Это явное нападение, кого-то должны арестовать, — шепчу тихо белке, как единственной помощнице.

— Кабы нас самих не арестовали, ой-ой, — вскакивает ко мне на плечо Зинка, в шоке цепляясь за мою шею.

Я же сглатываю, больше всего боясь за жизнь и здоровье своего змеелорда. Да что ж такое-то! Только стоило всему наладиться, как вдруг эта напасть.

— Что случилось? — появляется молнией возле нас Дворф, а затем отталкивает меня и быстро производит какие-то манипуляции с лордом.

Я же трясусь от страха и не могу вымолвить ни слова.

— Похоже на отравление, — мрачно произносит помошник Шшариана, а я осматриваюсь по сторонам, глядя на блюда.

— Не может быть, я же сама готовила пищу, Дворф, — шепчу ему с отчаянием, глядя на еду.

— Оставайтесь здесь, леди, лорд не простит мне, если с вами что-то случится, — говорит мужчина, сурово поджимая губы. — Это явная диверсия либо попытка устранить правящую особу. Я оставлю стражу вас охранять. Когда будет возможность, пришлю за вами.

В этот момент в таверну входят несколько мужчин с носилками. Мне бы поразиться скорости, вот только я держу Риана за руку, ничего не понимая.

— Я должна быть рядом с ним, господин Дворф, — отчаяние исходит из каждого слова, я готова расплакаться, но не могу себе этого позволить прямо сейчас.

— Нет, леди Елинария. Сейчас я ответственен за вашу безопасность, так что этот вопрос не обсуждается, — и на этой фразе мужчины кладут нага на носилки, а затем уходят, оставляя меня разбитой сидеть на полу общего зала.

Дальше всё идет сумбурно и мимо моего сознания. Двое парней, которых оставил Дворф на случай, если я решу выбежать за ними, не дают мне выйти из таверны, впрочем, как и всем остальным посетителям. Ни о каком рабочем дне речи не идет. Все мы сидим тихо и молча, как мыши. Нет сил вести дела, когда на волоске жизнь моего нага.

Не проходит и двух часов, как вдруг в таверну подваливает стража в количестве трех мужчин. Я было радостная бегу к ним, помню, как Дворф обещал, что пришлет за мной, вот только двое мужиков скручивают мне руки.

— Елинария Безетерами, вы арестованы за покушение на жизнь его высочества Шшариана аль мин Шихарра.

— Что происходит? — говорит один из стражников, который охранял меня.

Им не отвечают, но показывают какой-то пергамент, который, видимо, удовлетворяет их, так как дальше пришедшие тащат меня к какой-то убогой карете, не дав даже закрыть таверну. И всё это на глазах у посетителей, моей Зинки и шокированного Тиля. А охрана и пальцем не шевелит, чтобы помешать этому произволу.

— Присмотри за таверной, Тиль! — кричу ему, оставляя за главного, пока этот абсурд не решится.

Нет-нет, это явно какая-то ошибка. Не может такого быть, чтобы они действительно обвиняли меня в таком.

— Вы меня с кем-то путаете, — пытаюсь объяснить стражам, как они не правы. — Я — истинная пара его высочества Шшариана, его будущая жена, спросите у Дворфа, он подтвердит.

— Вот дознавателю и скажешь, ха, истинная пара, скажет тоже, — усмехается один из мужиков и говорит другому: — Какая-то замарашка-человечка и наш будущий император. Ха!

Я краснею от этого унижения и задыхаюсь, не могу вымолвить ни слова. Мои руки связывают веревкой сзади, не позволяя идти гордо и прямо самой. Кидают, словно ненужный куль, внутрь кареты, и прежде чем дверца захлопывается, Зинка успевает проскочить внутрь и спрятаться под подолом моего платья. Карета тут же трогается, оставляя позади и мою таверну, и честную репутацию, которую только что разрушили одним действием. Поднимаю голову и смотрю в разбитое окошко, через которое мир вдруг показался мне серым и неприветливым. Боже, что происходит? Надеюсь, всё решится, и власть найдет настоящего преступника. Вот только зря я не боялась власти, ой, зря. Говорят же, рыба гниет с головы.

Сыро. Снова затхлый влажный запах и неприятно склизкая стена под боком. Неприятный аромат забивается в ноздри, мешая дышать и вызывая желание чихнуть.

— Очнулась? — обеспокоенный тон Зинки прозвучал глухо, словно в ушах у меня забилась вата. — Как ты, Лен?

Ее голос медленно проникает в сонное сознание, которое не может отойти после неприятного сна. Всё происходящее начинает проясняться в голове, мелькая калейдоскопом воспоминаний. Но всё пока настолько туманно, что первым удается вспомнить последнее, что произошло. Мы доехали до дворца, остановились. И только я повернулась, чтобы вылезти из кареты, как вдруг один из охранников кинул мне в лицо какой-то порошок с сиреневым блеском, распыленный прямо из холщового мешочка. А затем помутнение зрение и темнота. Провал…

— Очнулась, — бурчу в ответ, со стоном трогая затылок. Голова раскалывается так, будто я проспала более десяти часов. — Мы в темнице, да? Сколько я была в отключке?

Чувствую злость, что со мной обошлись так жестоко. Словно я преступница, которая могла оказать сопротивление и побить стражников, мешая их работе. Вот же гады!

— Приятно, что твой котелок даже в такой ситуации варит. А то я уж было испугалась, что там в тебя ядом сыпанули, — воскликнула немного недовольная Зинка.

Нет сил ответить на эту ее дерзость, так что я еле как поднялась с пола, на котором кололись пучки сена. Стала разминать затекшее плечо, осматриваясь по сторонам. Темные стены, недружелюбная обстановка, затхлость — все это явно угнетало тех, кто когда-либо здесь оказывался. Вот и мне стало не по себе. Лишь одно маленькое окошко освещало помещение, а решетка явно намекала на подземные казематы дворца. Прутья такие плотные и частые, что только мышь могла бы проскочить через них. Или белка… Я приободрилась и многозначительно посмотрела на Зинку.

— А как ты сюда попала? — тут же задаю ей интересующий меня вопрос.

Та сразу же поняла направление моих мыслей и быстро стала отрицательно качать головой.

— Ну нет, не уговаривай! — даже задней лапкой топнула по холодному полу. — И куда мне, по-твоему? Наш змей, если ты не забыла, в ужасном состоянии! Жаловаться некому. А вдруг меня поймают и четвертуют?

Я понуро опустила голову и плечи. В одном она права — наг в бессознательном состоянии, а без его поддержки никак. Дворф Зинку не понимает, так что даже если она побежит, то звать на помощь некого. Нет у нас в этом мире сильных соратников, и в полицию не обратиться, так как я уже, и без того, в тюрьме.

— Четвертуют? — подняла голову, когда до меня дошел смысл ее второго предложения. — Не неси чепухи. Остальные даже не поймут, что ты там пищишь. Скажешь тоже, четвертуют.

На мои слова белка фыркнула и только было хотела что-то сказать, как вдруг раздались приближающиеся шаги. Мы замолчали, ожидая чужого появления. А затем в поле зрения появился стражник, в руках у которого был поднос с едой, по-видимому. Зинка аж подскочила к прутьям решетки и вцепилась в них лапами, жадно принюхиваясь в воздухе. Я усмехнулась, не удивленная, что даже в такой ситуации единственное, о чем думает мой фамильяр, это еда. Да уж, пищевая душа, что уж говорить.

А вот когда стражник подошел, даже я отшатнулась, когда увидела коричневое месиво на металлической тарелке и такой же серебристый стакан, наполненный водой. Ну хотя бы вода на вид чистая. Стражник открыл верх решетки, предназначенный для подносов, и я вынужденно взяла его, после чего раздался лязг захлопнувшейся вновь оконной дверцы. И всё это в полное тишине. Хоть я и пыталась заговорить и спросить, что происходит, но стражник молчал, так что пришлось прекратить эти бесполезные попытки выяснить правду.

— Фу, в тюрьме не очень-то жалуют постояльцев, — принюхавшись к еде, вынесла вердикт Зинка.

— Здесь содержатся преступники, какая гостеприимность, — фырчу в ответ на ее возмущения.

— Не нравится мне быть преступницей, определенно не нравится, — качает головой белка, вызывая у меня смех.

— Воду понюхай, пожалуйста, меня жажда замучала, — говорю Зинке.

Еду я есть определенно не буду, пусть эти мучители даже не надеятся на это.

— Пить можно, — вынесла вердикт белка, а затем я сделала несколько глотков, оставив немного и Зинке.

Пришлось выпить воду на свой страх и риск. Белка в этом не специалист, но у меня сейчас такое состояние, что всё это не имеет значения. Больше всего мысли крутятся вокруг моего нага, о судьбе которого я совсем не в курсе.

— Зин, — встрепенулась, посмотрев на свою соратницу, – как ты думаешь, когда его могли отравить? Я ведь сама всё готовила, не отвлекалась, никто не мог зайти на кухню.

Задумчиво присела на корточки, пытаясь вспомнить детали того момента. Мы с Зинкой переглянулись, а затем она подскочила и быстро взобралась на мое плечо. Раз мы заперты, и нас игнорируют, настало время обменяться предположениями.

Тело мое вдруг обдало жаром, а Зинка вдруг подпрыгнула на моем плече, отчего у меня подкосились ноги, и я села на пятую точку, ощутив холод постылой тюремной камеры.

— Ты знаешь, я кое-что вспомнила. Мне показалось, что я тогда на секунду ощутила сквозняк. Нечисто тут что-то, ой нечисто, — покачала она головой, высказав то, что встревожило меня.

— Думаешь, там была чужеродная магия? — вскинула голову и вскочила.

Мысли завертелись в голове, заставляя забыть о плохом помещении и даже собственном голоде, который начал отзываться внутри сосущим неприятным ощущением.

— Ну да, сама подумай. Если бы магия позволила нужному порошку яда долететь до блюда, то это могло остаться незамеченным, — снова озвучила свои мысли Зинка.

— Значит, убийца в таверне? — спросила у нее, пытаясь понять, схожи ли наши мысли.

— Или воспользовался магией уже на выходе, — сделала очередное предположение. — Хотя дверь, кстати, была закрытой, никто не входил и не выходил. Не нравится мне все это, ой, не нравится, Ленка.

— Это плохо, Зин, очень плохо, — прикрыла и растерла лицо руками. — Это точно дядя и его сообщники из портала. Хотели устранить Шшариана моими руками. Боже, Зин…

Стоило мне произнести эти слова, как в этот момент пространство вокруг стало неуловимо меняться, будто какое-то напряжение искрило молниями. И вдруг сзади раздался треск. Мы с Зинкой подскочили, развернулись и увидели, как прямо позади нас из темного угла стены вышел Дворф. Мы с Зиной перепугались от этого внезапного появления помощника нага, вскрикнули непроизвольно и вцепились друг в друга.

— Дядя, говорите, — произнес он, окинул нас и помещение внимательным взглядом.

— Что? — воскликнула я, когда до меня дошло, что пришел Дворф. Даже выдохнула с облегчением. — Что вы тут делаете? И как вы… — посмотрела ему за спину, но никаких потайных выходов не увидела.

— Прошу меня простить, но мне нужно было знать наверняка, причастны ли вы к убийству моего лорда, — виновато улыбнулся, пригладил волосы, словно нервничал. — Пришлось в обход императорской семьи договориться с начальником тюрьмы. Всё для благополучия лорда Шшариана.

— Я люблю Шшариана! Как вы могли подумать, что… — горячо возразила, но осеклась, когда увидела выражение его лица. — Так думают его родственники…

— Буду откровенен, они видят в вас угрозу своему будущему, — кивнул Дворф. — Несмотря на доверие к вам, я не мог проигнорировать любые возможные варианты. Так что по моей просьбе вам дали воду нахнтне. В ней особые элементы, которые ограняют честность, заставляя любое существо говорить лишь правду. Самый простой и безболезненный метод воздействия на вас, чтобы мне узнать правду.

Пока он говорил, подошел к двери и, гремя связками ключей, щелкнул дверным замком, а затем открыл ее наружу.

— Одним словом, эликсир правды, разузнай у него рецепт, — тут же проявила прагматичность белка.

Шикнула на нее, чтобы пока не мешала. Еще неизвестно, что с нами будет.

— Прошу, — вышел в это время Дворф и двинул рукой. — Вы свободны. С императорской семьей я решу этот вопрос сам.

Мы с Зинкой переглянулись и вышли на выход, вот только я остановилась возле мужчины, испытывая тревогу.

— А как же Шшариан? Как он? — спросила и со страхом застыла в ожидании ответа.

И Дворф не оправдал моих надежд, отрицательно покачал головой, отчего внутри у меня образовалась пустота.

— Это же обычное отравление, — с отчаянием произнесла вслух. — Разве нельзя вылечить магией? Или, может, народные методы?

В душе разрослась тревога, что я ничего не знаю о том, как лечат в этом мире.

— Никак не обычное, Елинария. К сожалению, мы обнаружили, что яд, которым отравили лорда, был разработан именно против нагов. Правящую расу невозможно отравить, но этот яд оказался еще и антимагическим, его специально усилили, судя по нашим исследованиям. Маги могут замедлять распространение отравы в организме, но противоядия нет, так что все это не имеет значения.

Его голос звучал грустно, тревогой и злостью отзываясь у меня внутри. Я же пылала от гнева. Нет! Как он смеет так говорить? Этого не может быть!

В этот момент ноги подвели меня, я пошатнулась, хватаясь за решетки бывшей клетки. Голова закружилась, дыхание сперло, и я прикрыла глаза, глубоко вздохнула, пытаясь привести свое состояние в порядок. Без паники. Не бывает ничего невозможного.

— Может, есть какие-то варианты? Хоть какой-то шанс? — с надеждой посмотрела на Дворфа. — Если есть яды, которые действуют на нагов, неужели все умирали? Были исключения?

Помощник Шшариана замялся и отвел глаза, словно ему не хотелось мне что-то говорить.

— Дворф! — прикрикнула, выходя из себя.

— Есть исключение, — выдохнул он. — На нагов, у которых жены — их истинные пары, яд действует не смертельно, так как, обретая пару, змей становится сильнее духовно, морально и магически.

Мысли завертелись в голове со скоростью света.

— Но я ведь его истинная пара, — вскинула глаза, в которых явно появилась надежда.

Всё это время мы двигались к выходу по темному коридору, но тут я остановилась, дергая мужчину за рукав. Вот только Дворф глянул на меня и отрицательно качнул головой, уже открывая другую дверь, за которой была лестница, ступени которой вели наверх. Он пошел первым, мы с Зинкой за ним. Голые стены с магическими светильниками, которые тухло освещали всё вокруг, лишь усиливали мое беспокойство.

— Не совсем, — наконец, ответил он, когда мы стали подниматься выше. — Вы истинная пара, но не завершили привязку. Между вами лишь нить, благодаря которой он будет умирать медленнее.

Его слова причиняли мне боль, которая разрывала грудину.

— Перестаньте так говорить! — не выдержала и всхлипнула.

Благо, белка всё это время молчала, а я не уверена, что смогла бы выдержать сейчас ее комментарии.

— Если завершим привязку, он выздоровеет? — задала очередной закономерный вопрос, ожидая на этот раз положительного ответа.

А вот на этот вопрос он не качнул головой, остановился и повернулся ко мне. Его щеки стали пунцовыми, а глаза бегающими. Так-так, ну-ка, и что там такого?

— Да, — всё же вынужденно согласился. — Ваша магия объединится в единое целое, и это может помочь лорду побороть яд.

— И как завершить привязку? — чувствовала, что есть здесь какой-то подвох, из-за которого он сразу мне об этом и не сказал.

Неужели это что-то страшное, ужасающее? Пока все страхи начали расцветать внутри буйным цветом, Дворф поднес ко рту кулак и прокашлялся, словно ему неловко со мной это обсуждать. Воцарилась гулкая тишина, которая навевала на меня нехорошие подозрения. И с каждой пройденной минутой тревога усиливалась, заставляя меня сильно нервничать, вот только отступать я была не намерена. Я на всё пойду, чтобы спасти свою пару.

— Слияние, — еле слышно буркнул помощник Шшариана, отведя глаза, а затем, когда я заломила бровь, ожидая пояснений, вздохнул и всё же продолжил говорить более развернуто: — Вам необходимо соединиться перед ликом богов, чтобы они осветили ваш союз и одобрили его, связав ваши души, кровь, жизни, тела и магию.

Дворф продолжал что-то еще говорить о нюансах соития, вот только чем дольше он говорил, тем сильнее краснела и смущалась я сама, хотя девочкой в моральном плане давно не была. Уж не знаю, как Елинария, но Лена в моем мире невинной не была. Вот только проведя так много времени в этом мире, всё это успело позабыться, да и новое тело дает о себе знать неискушенностью.

— Это слишком постыдно даже для леди, ведь лорд не сможет вознести вас к вершинам, как полагается, так что я пойму, если вы откажетесь, поэтому и не предлагал этот вариант. Любая леди отказалась бы, — покачал головой Дворф огорченно, словно это доставляло ему боль и причиняло досаду.

— Я не любая, Дворф, — вскинула горделиво подбородок. — И не какая-нибудь кисейная барышня, которая падает в обморок лишь от одного упоминания слияния, так что для Риана я сделаю даже это. Наше соитие еще войдет в легенды. Идем!

Последнее высказывание вырвалось случайно и непроизвольно. Черт! Не иначе, как эта волшебная водичка правды виновата. У-у-у, изуверы! В другой ситуации я бы не стала так откровенничать, но не сейчас.

— Я всё еще злюсь, что меня опоили, Дворф, — поджимаю губы, решая высказаться сейчас, пока не забыла обиду. — И долго будет длиться действие? Не хотелось бы разболтать вам все свои секреты.

— Около получаса, — он виновато пожал плечами и развернулся, направляясь вперед, к выходу.

Я как услышала, аж выдохнула с облегчением и поплелась за мужчиной, чувствуя, как начинают болеть мышцы ног. Боже, и как я смогу выдержать еще и марафон с нагом? В этот момент, отвлекая меня от постельных мыслей, Зинка дернула меня за ухо.

— Ай! Слушай, сейчас совсем не до твоих игрищ! — зашипела, чувствуя, как болит тело.

— Вот так и помогай вам, неблагодарным, — буркнула белка, насупившись. — Я ей дельную мысль хочу сказать, а она… У-у-у…

Потрясла лапкой, показывая, что думает по этому поводу. Я же закатила глаза, привыкнув к ее манере общения и подобным обидкам.

— Тогда говори быстрее! — еще раз шикнула на нее, всё же сейчас не до ее детских обид.

Всё это время я пыталась настроиться на встречу с Рианом, который… Даже не увидит… Не поймет… Он… А я… Эти мысли сумбуром крутились в голове, но когда Зинка, наконец, соизволила открыть рот, всё это мигом вылетело из головы.

— Эликсир этот может язык дядюшке раскрутить, ты рецептик-то возьми, я тебе дело говорю, — зашептала так, будто нас может кто-то подслушать.

Я аж остановилась как вкопанная. Точно! Этим и займемся, как только спасем Риана. Докажем вину дядьки Девина, гада такого. В этот момент, пока я строила свои наполеоновские планы, лестница наконец закончилась, и мы двинулись по длинным коридорам. А потом Дворф остановился возле высоких дверей, которые были увиты вензелями, по середине же был расположен герб нагов, покрытый позолотой.

— Он там? — молча спросила я, испытывая тревожность.

Дворф кивнул и толкнул двери, не давая мне прийти в себя. И я сделала шаг вперед. Внутри было темно, словно в склепе, что я не могла не отметить с тяжелым сердцем. Тяжелые портьеры не давали свету от панорамных окон проникнуть в комнату. Двое женщин с чешуйками на руках и щеках держали руки над телом Риана, а с их пальцев шло зеленое свечение.

— Выйдите все! — сразу же скомандовал Дворф, стоя у порога и не проходя дальше.

Женщины тут же поднялись и расторопно выполнили указание без единого звука, даже не подняли на меня взгляда, когда проходили мимо.

— Ну всё, — выдохнул он, когда мы остались вчетвером, — Жизнь будущего императора отныне в ваших руках, Елинария.

Дворф взглянул на меня серьезно, кинул печальный взгляд на Риана и вышел, плотно затворив за собой двери. Я сняла Зинку с плеча, испытывая тяжесть на теле. Она спрыгнула и ничего не сказала на это.

— Пока я тут, — сглотнула и присела на корточки, глядя ей в глаза. – Найди дядю Девина.

И такой голос у меня был осевший, что не только меня он напугал, но и моего фамильяра. Так что белка лишь молча и отрывисто кивнула, с грустью поглядев на лорда.

— Ты уж спаси нашего кормильца, он всё еще должен мне хрустальный дворец, — попыталась она меня приободрить и погрозила пальцем, у меня аж вырвался смешок.

Пара звериных прыжков, и вот уже красный пушистый хвост скрывается в оконной щели в единственном просвете от штор в этой спальне. Ну всё. Пора.

Я направилась к высокой кровати с балдахином, на котором лежало тело моего нага. Подошла к нему отчего-то на цыпочках, рассматривая своего змеелорда. Черные длинные волосы растрепались по подушке шелковыми кругами, а красивое лицо портил лишь сильно бледный оттенок его кожи. Брови даже сейчас были сведены к переносице, а дыхание вырывалось урывками. Я присела на край кровати, проходясь рукой по мужскому лбу, зарылась в волосы, пропуская пряди сквозь пальцы и снова повторяя то же самое движение несколько раз. Глаза мои наполнились слезами, а дыхание стало прерывистым.

— Ты выживешь, — прошептала, упираясь лбом в его практически ледяные руки. — Я сделаю всё, чтобы ты выжил.

*Нахнтне–священная вода, собираемая из росы лилий, произрастающих на территории Империи нагов.