Глава 12 · Отлично проведенный субботний день

В какой-то маленькой кофейне, куда привез ее Богдан, действительно, оказался очень приличного вкуса кофе.

— Это заведение работает круглосуточно, — поведал он ей, чуть понизив голос, — правда, мало кто про это знает. Оно для водителей «макарок», и держит его один бывший водитель, давно вышедший на пенсию. Как он сам мне рассказывал, его угнетало, что из-за графика работы, негде выпить приличного кофе. А тут всегда все работает и марку они держат. Все ж таки, макарщики люди не бедные.

— Да? — Ее удивление было таким искренним, что Богдан рассмеялся.

— А вы не знали? Ну, сами посудите, сколь востребованы эти непритязательные средства передвижения. Заказывать магическую карету не всем по карману, зато на макарке пусть и не быстро, зато дешево.

Дана кивнула, помешала ложечкой остывающий кофе и откусила от пирожка с мясом. Богдан настаивал на более сытном завтраке, но она отказалась.

— Итак, — Богдан откинуля на спинку стула и оглядел ее критическим взглядом. — Ваша одежда не совсем подходит для езды на двуколе. Зато ботиночки правильные. Ничего, я уже договорился, вам привезут подходящее.

Его напор был так заразителен, что она не нашлась, что возразить. Ее смущало, что кто-то привезет ей какую-то одежду? И где она должна будет переодеваться?

Все это она пыталась обдумать по дороге, трясясь на багажнике двукола. Они пересекли мост через реку и теперь ехали по менее ровной дороге. Дома тут стояли не такие красивые и новые, как в центре. Кое-где были видны рассохшиеся рамы и покосившиеся заборы. Вскоре они остановились на пустыре. Богдан указал на двускатную крышу сарая.

— Вон там мы собираемся. Идемте.

Они вошли в открытые настеж ворота сарая.

Дана изумленно огляделась: кругом стояли верстаки с какими-то железяками, возле которых суетились несколько молодых мужчин в довольно промасленной одежде.

— Господа! — окликнул их Богдан. — Прошу внимания.

Мужчины обернулись, и Дана невольно съежилась. Куда же это ее занесло? Одну в совершенно незнакомое мужское общество.

— Приветствую, — один из мужчин поднял руку. Потом перевел взгляд на Дану и улыбнулся. — О! У нас гости. — Он поклонился и представился: — Сергей Уфимцев, студент местного Политеха. Простите, не смогу пожать вашу руку, — он продемонстрировал ей испачканную мазутом ладонь.

— Дана… Кирилловна, — пискнула она в ответ, досадуя на свой голос, не сумевший справиться с волнением.

— О! Красивое имя, — сказал второй мужчина. Этот был старше всех, лет тридцати. — Николай Мезенцев. Работаю бухгалтером на мануфактурной фабрике.

Оставшиеся двое тоже назвали ей имена и профессии. Она вопросительно глянула на Богдана, но не успела ничего уточнить, он и сам все понял.

— Это они вам род деятельности сообщают, чтобы вы не считали их оборванцами. Видите сами, работа довольно грязная, потому мы здесь переодеваемся во что похуже.

— А что они делают? Неужели двуколы?

Богдан кивнул.

— Именно. Двуколы в нашей Империи пока делают очень немногие. Я хотел убедить отца открыть завод по производству, но он посчитал, что это не окупится. Так что у нас тут пока просто артель. Делаем механизмы по заказу. Ну и усовершенствуем те, что есть.

Дана прошла в глубь сарая и с удивлением рассматривала двухколесные устройства всевозможных конструкций и расцветок. Большие и маленькие, с колесами разной толщины и величины. Рули прямые, изогнутые луком, или торчащие вверх, словно рога оленей. Она тронула резиновую грушу на руле одного двукола и отскочила, услышав резкий звук.

— Нравится? — спросил женский голос.

Дана обернулась и уставилась на девушку в кожаной фуражке, сбитой набекрень, и в… брюках?..

— Настя, — представилась та и сунула ей ладонь.

— Дана, — она пожала руку и почувствовала, как кожу царапнули мозоли.

Девушка была невысокая и какая-то вся крепенькая, как молодой огурчик. Из-под фуражки у нее на лоб выбилась темная прядь, которую она то и дело пыталась сдуть.

— Купить пришли или просто посмотреть? — спросила Настя.

Дана поискала глазами Богдана, но тот о чем-то бурно спорил с Мезенцевым.

— Меня обещали ездить научить, — призналась она.

— А-а-а… Так вы с Данчиком пришли?

— С кем?

— Ну, мы для краткости Богданчика Данчиком кличем, — пояснила девушка и хлопнула себя рукой по лбу. — Значит, это он для вас костюм просил? Идемте!

Не спрашивая ее согласия, Настя ухватила Дану за рукав и повела за собой.

В конце сарая имелся закуток, отделенный от общего помещения перегородкой. Здесь находился стол, кушетка, несколько стульев и еще какие-то предметы мебели.

— Смотрите, — Настя выложила из сумки на кушетку куртку, брюки и еще что-то. — Данчик примерно сказал ваш размер, я подобрала. Да не стесняйтесь! Это вещи моей младшей сестры. Она тоже с нами каталась, а потом замуж выскочила и все… теперь солидная дама — таким глупостями не занимается. — Настя рассмеялась с долей сарказма. — Примерьте. В юбке кататься неудобно, тем более, если в первый раз.

Вскоре Дана натянула брюки и рубашку изо льна. Настя поправила на ней ремень и оглядела критически.

— Ну, примерно так. Можно ушить немного в бедрах. Шить умеете? А то могу хорошую портниху подсказать.

Дана посмотрела на себя сверху. Ей и так казалось, что она просто вся на виду, куда уж еще ушивать?

— Ой-й-й… — скривилась Настя, правильно истолковав ее смущение. — Да вы откуда приехали-то? — Узнав, что из Невограда, вскинула брови. — Тогда уж и не знаю… там у вас в брюках много кто ходит. Или что, семья консервативная?

Дана поджала губы и вздохнула.

— Ничего, привыкнете. Брюки — это удобно. Еще оцените. Смотрите, вот еще сюртук, как раз пошит по модному фасону из одного каталонского журнала.

Сюртук и правда оказался миленьким, он красиво сел на груди и закрывал фигуру почти до середины бедра.

— Во-о-т, — одобрила Настя, — весьма прилично. Теперь можно и ехать. Идемте, — и она снова потащила ее за собой.

Богдан уже стоял на улице и держал за руль небольшой двукол. Он оглядел ее и одобрительно кивнул.

— Спасибо, Настя, — улыбнулся он девушке.

Следующий час Дана пыталась освоить хитрую науку равновесия. После пары падений и нескольких ушибов, ей все же удалось проехать с десяток метров. А еще через час, она уже могла не просто проехать, но и сделать плавный разворот. Лицо ее пылало, она это чувствовала по жару, который разливался по щекам до самых ключиц.

— Ну как? — Богдан стоял в воротах сарая и ждал, пока она подъедет.

— Это… это… — от восторга она не нашла слов.

В проеме сарая показалась вся команда, они тоже смотрели, как она замедляется и пытается остановиться в нужном месте.

— Тормоза надо подкрутить, — сказал один.

— И сиденье чуть приподнять, — отозвался другой.

— Тогда уж и руль отрегулировать.

Они взяли ее двукол и принялись колдовать над ним. Дана смотрела на них со странным чувством. Еще никогда она не была в компании чем-то настолько увлеченных людей. Молодые люди из ее окружения или мечтали о карьере, как Петенька, или играли на бирже, или делали еще что-то такое, ей недоступное. А тут вполне взрослые и состоявшиеся люди, крутят гайки, льют смазку, накачивают шины… и вполне счастливы.

— Что скажете, Дана? — спросил Богдан. — Как вам двукол?

— Отлично, — вздохнула она. — Мне кажется… это… свобода, — сказав это, она почувствовала, что это правда.

Ведь, действительно, на двуколе она не зависит от наличия денег или флюорита. Двукол дает возможность передвижения абсолютно бесплатно. Ну, в пределах досягаемости того места, куда надо попасть.

— Сколько же он может стоить? — негромко спросила она.

— Пятнадцать рублей, — ответил за Богдана Мезенцев.

Дана выкатила глаза. Нет, это не дешево, но и не безумно дорого, как она могла ожидать.

— Я куплю его, — сказал она и сама удивилась своей храбрости.

Пятнадцать рублей! Это ее жалованье за месяц. Да, у нее был гонорар от Неверовича, который она хотела потратить на осеннюю-зимнюю одежду, и покупки эти лучше было сделать заранее, не дожидаясь пока взлетят цены. Но слово было сказано, не брать же его обратно.

— Можно в рассрочку, — зевнув, предложил Мезенцев. — Что ж, давайте чаю, кажется, уже время.

Потом пили чай, смеялись, слушая рассказы Сергея про нового преподавателя, Настя пародировала сестру, которая стала зазнайкой и теперь говорила со странным гнусавым прононсом.

— Чем вы занимаетесь, Дана? — спросили ее.

Узнав, что она помощница сыщика, удивленно переглянулись.

— Надо же! — хохотнула Настя. — А я уж подумала, что вы домашняя девочка, которая хотела доказать родителям свою самостоятельность.

Дана посмотрела на нее и вздохнула. Так и есть. Она всего лишь доказывает родителям свое право жить собственной жизнью.

— У нас в конторе поговаривали, что Волынский сам себя ограбил, — сообщил Мезенцев. — Что скажете, Дана? Ведь это ваш начальник, Панарин, делом занимается?

Ей стало ясно, как мало что можно утаить в провинциальном городе, даже таком большом, как Тверичев.

— Савелий Тимофеевич придерживается другого мнения, — сдержано ответила она, — но я, простите, не могу обсуждать с вами ход следствия.

— А все из-за опалов, — досадливо сказала Настя. — Аннушка по ним прям убивается. Намедни жаловалась, что муж не дал денег на сережки с опалами, а сам, говорит, себе перстень купил.

Дана поняла, что речь идет о Настиной сестре, той, которая зазнайка. А что там про перстень? Она чуть подумала, потом спросила:

— А что за перстень ее муж купил? Печатку, наверное? Сейчас многие носят со всякими эмблемами.

— Так с опалом и купил. Сестре отказал в украшении, а себя не забыл.

— О! Интересно посмотреть, как выглядит, — Дана сделала самый невинный вид. — Никогда не видела мужских перстней с опалами.

— Аннушка говорит, он его от нее прячет, может, стыдно ему, что деньги на себя потратил, хотя на мой взгляд, дурь это. Да и перстень какой-то необычный, типа камень треугольником.

Дана еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от изумления, и постаралась скрыть интерес.

— Так, может, он все же для нее купил? А прячет, сюрприз сделать хочет?

Настя пожала плечами и отставила чашку.

— Что, прокатимся? А то день к вечеру.

Она поманила Дану за собой. Мужчины остались, как вскоре выяснилось, чтобы переодеться. Вскоре они вышли одетые в широкие штаны с накладными карманами и замшевые куртки. На лацканах у них висели небольшие круглые значки. Такой же она ранее видела и у Богдана, просто не приглядывалась.

— Это знак нашего клуба любителей двуколов.

— Давайте сегодня покажем Дане наш обычный маршрут, пусть освоится получше. Он полегче.

Они покатили. Дана ехала в середине, стараясь не попасть колесом в яму или не наехать на камень. Ноги ее крутили педали, но голова была занята размышлениями. Итак, муж сестры Насти носит такой же перстень, как и грабитель ювелирной лавки. Совпадение? Или он и есть тот самый грабитель, или просто таких перстней несколько. Как бы узнать кто он такой и чем занимается. А еще, как бы выяснить, что именно рассказал Волынский Панарину? Если она правильно поняла, ювелир понял, кто ограбил его лавку: узнал по перстню. Тогда почему он не пошел с этим в полицию? Наоборот, заключил договор с сыщиком, чтобы тот, что? А еще Заварухин этот… Ему тоже грабителя подавай. Колье, похоже, никого не волнует особо. Даже самого Волынского. Она вспомнила, как сверкали цветными искрами камни на витрине.

Колесо вильнуло в сторону, Дана закрутила рулем влево-вправо, стараясь выровнять двукол. Справилась, уф! Пришлось остановиться и оглядеться. Похоже, они сделали небольшой круг и теперь въезжали в городскую черту.

— Ну что, разъезжаемся? — крикнул Мезенцев и махнул рукой в сторону. — Мне туда.

— Ага, — согласилась Настя. — Мне тоже домой пора.

Дана нерешительно оглянулась.

— А как же двукол? — она поводила рулем из стороны в сторону.

— Так он же ваш, — сказал Сергей Уфимцев. — Можно хранить дома, если место позволяет, можно во дворе, тогда цепочку с замком надо. В следующую субботу подберем вам подходящую. У нас там есть какие-то.

— Но я ведь еще не заплатила, — вспомнила она.

— Это к Николаю, его товар.

— Да не беспокойтесь, — ответил Мезенцев, — половину или треть в следующий раз принесете, смотрите сами, как там у вас с финансами.

— Половину, — решилась она. — А чеком можно?

Мезенцев кивнул, попрощался и покатил.

— Ох, сейчас снова под пилораму попадет, — усмехнулась Настя. Посмотрел на Дану и пояснила: — Жена его — пилорама. Пилит его целыми днями. Почему хорошим мужчинам вечно не везет с женами?

По тому какими глазами она его провожала, вопрос для нее не был праздным.

— А вашей сестре повезло с мужем? — решилась спросить Дана.

— Ха! Аннушка всегда получала что хотела. Аркадий, конечно, не семи пядей во лбу, но деньги зарабатывать умеет.

— О! У него свое дело?

— У него склады, а также пристани и другие помещения. Очень выгодное это дело — в аренду сдавать.

Богдан в это время попрощался с Уфимцевым, а потом вместе с Настей покатил по дороге.

— Я провожу вас, чтобы вы не заблудились. Города, как я понял, вы не знаете, — засмеялся он.

Они доехали до ее дома. Настя посмотрела на фасад. Куда деть двукол?

Богдан прислонил свой к забору и накинул на раму тонкую цепочку с замком, пристегнул к столбику. Потом взял ее двукол.

— Предлагаю поднять его к вам в квартиру, а потом договоритесь с хозяйкой, может, разрешит поставить его во внутренний двор или сарай. Есть у нее сарай?

Дана пожала плечами. С хозяйкой она редко пересекалась да и не старалась особо. При договоре на съем квартиры, Нина Гордеевна особо предупредила, что у нее дом приличный, и никаких шумных компаний она не потерпит, ну и всего такого прочего тоже. Глядела при этом так с прищуром, что Дане стало неловко.

По не очень широкой лестнице Богдан поднял двукол на второй этаж. Дана открыла дверь, впуская его.

Богдан окинул ее небогатое жилище, но ничего не сказал.

— Вот сюда поставить можно, — Дана указала на свободный угол в прихожей.

Он так и сделал. Отряхнул руки и спросил:

— Дана… вы же позволите с вами так, по-простому?

Она хмыкнула.

— Вообще-то, вы весь день меня называли именно так. Как и ваши друзья.

Богдан смутился.

— Ну, да. Как-то само собой все вышло. Мои друзья, они люди увлеченные, и не всегда соблюдают этикет.

— Все в порядке. Мне очень понравился наш день. Ваши друзья интересные люди. И Настя тоже.

— Анастасия Дёмина отличный друг и совсем не зазнается, несмотря на то, что ее семья просто неприлично богата.

Дана промолчала, переваривая эту информацию. Потом перевела взгляд на Богдана.

— Вы тоже не зазнаетесь.

Он нахмурился, потом рассмеялся.

— Подловили. Что ж, катайтесь, осваивайтесь. В следующую субботу заеду за вами, если хотите. Сами вы наше убежище не найдете.

Богдан вышел, Дана заперла дверь и погладила рукоятки двукола. В ее сердце царила радость. Она ездила на нем. Сама. И кажется, у нее появились друзья.

Стук в дверь оторвал ее от приятных мыслей. Она распахнула дверь, предполагая, что Богдан что-то забыл, но на пороге стояла квартирная хозяйка. По ее гневному виду, было ясно, что пришла она не о здоровье спрашивать.

— Это как называется? — грозно начала она, уперев руки в бока. — Я-то думала, вы девушка приличная, а вы что же?

Кровь бросилась Дане в лицо, но она сделала два коротких вдоха-выдоха. Она очень не любила ссор, а родители в последнее время только и делали, что устраивали ей головомойку за всякое разное.

— Потрудитесь объяснить суть ваших претензий, Нина Гордеевна, — холодно спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да как же! А вот мужчина не от вас сейчас выходил, рази? — раздувая ноздри, распаляя себя праведным гневом, выпалила хозяйка.

— От меня, — не стала отказываться Дана. — Но как вы могли заметить, вы же заметили, да? Судя по тому, как шевелились занавески на ваших окнах? Меня весь день не было дома, и молодой человек приехал к дому вместе со мной, и всего лишь помог поднять на этаж двукол. Так что я не понимаю, в чем причина вашего недовольства.

Нина Гордеевна сверкнула глазами.

— Это он сейчас пришел и ушел, а завтра что? До утра останется?

Дана коротко рассмеялась. Смех был нервным.

— Даже если и так? Какое вам до этого дело? В нашем договоре моя личная жизнь не оговаривалась, не так ли? Речь шла о шуме? И о вечеринках? Разве за те две недели этот пункт был хоть раз нарушен? Или вы желаете отказать мне в аренде жилья? Что ж, я не против. Расторжение договора съема жилья без основательной причины влечет неустойку в размере квартплаты за один месяц, что особо оговорено в подписанном вами документе. Думаю, адвокат Ланцов с радостью возьмется за это дело. Вы заплатите неустойку и судебные издержки.

По мере того, как Дана говорила, лицо Нины Тимофеевны приобретало свекольный оттенок. Она приложила руку к груди и задышала часто-часто.

— Вам, может, воды принести? — участливо спросила Дана и, не дожидаясь ответа, сходила на кухню за водой.

Квартирная хозяйка отказываться не стала. Выпила воду и сунула кружку ей в руки.

— Это немыслимо, — прошипела она, — я этого так не оставлю.

— Я тоже. Вы смеете обвинять меня в аморальном поведении, не имея на это никаких оснований. Могу подать иск о защите чести и достоинстве. Любой суд станет не мою сторону. У меня безупречная репутация, документы об окончании престижного учебного заведения, к тому же весьма приличная работа. Так что можете и дальше придумывать про меня небылицы, а даже распространять их по соседям, но это лишь увеличит сумму иска. Он может достичь… — тут Дана подняла глаза к потолку, словно выглядывая там нужную сумму, — ну, примерно, рублей двести.

— Сколько? — ахнула женщина и снова хватилась за грудь.

— Двести. Я свою репутацию оцениваю дорого. — Дана улыбнулась как можно ласковей. Потом взялась за ручку двери. — Идите к себе, Нина Гордеевна. Выпейте капелек. Успокойтесь и примите верное решение. Уверена, вы справитесь.

Она закрыла дверь и рассмеялась, потом обхватила щеки руками. Господи, что она только что несла? Это все общение с юристами на нее так влияет. Но ведь подействовало? Больше эта грымза к ней не сунется?

Дана не успела отойти от двери, как в нее снова стукнули. Да что такое? Неужели снова эта мегера? Она распахнула дверь и застыла.

— Дана Кирилловна, позвольте войти, — сказал Панарин и переступил порог, не дожидаясь приглашения. — Дело, поверьте, безотлагательное.