Глава 14 · Надо доверять друг другу

Просыпаться не хотелось совершенно, но тонкий лучик света упал на лицо, и Дана прикрыла глаза согнутой в локте рукой. Как же хорошо ей спалось! Почти как дома. В ее спальне в Невограде была такая же мягкая постелька и так же пахло лавандой от белья… Дана, которая уже намеревалась от души потянуться, замерла. Так… она точно не в своей постели в меблированной комнате в Соляном переулке. Ее пронзил внезапный страх — а где же тогда?

Рывком сев, Дана уставилась на стены, окна, мебель — конечно, она узнала это место — квартира Панарина. Но как, ради всех богов, она тут очутилась?

Она скинула ноги с постели и пошевелила ступнями в чулках. Ботинки лежали возле ножки кровати. Сюртук висел на спинке кресла. Остальная одежда осталась на ней. Дана выглянула из спальни в гостиную. Та была пуста, часы на стене показывали семь утра. Быстро надев ботинки и сюртук, она посетила санузел и спустилась по лестнице на первый этаж в приемную.

Савелий спал на узком диванчике, подложив под голову несколько папок с делами, а длинные ноги свешивались на пол. Конечно, надо было разбудить начальника и потребовать объяснений, но ей вдруг стало жалко его тревожить. Он спал так крепко и, кажется, не испытывал никакого неудобства от своего узкого ложа.

Дана тихонько прокралась мимо и зашла за ширму в кухонный уголок. Пока закипала вода в кофейнике, она все пыталась вспомнить, чем же кончился их вечер, вернее, ночь, но не могла.

— О! Кофе! — раздался голос за ее спиной.

Она подпрыгнула и чуть не выронила чашку.

— Простите, не хотел напугать. Просто этот аромат и мертвого поднимет…

Дана молча разлила кофе в две чашки, одну поставила перед ним.

— А теперь потрудитесь объяснить, как я тут оказалась, — сурово спросила она.

— Вы не помните? Мы ехали от Захарыча, по дороге вы уснули. Возле вашего дома я попытался вас разбудить, но вы не просыпались. К тому же я подумал, что вряд ли ваша квартирная хозяйка поймет все должным образом, если в ночи я понесу вас на руках до квартиры.

Его правоту нельзя было не признать, и в душе Дана была ему благодарна за то, что попытался не испортить ей репутацию, но все равно ситуация выглядела щекотливой.

— Думаете, ночь, проведенная в вашей квартире, выглядит более приличной? — только и спросила она.

Панарин уверенно кивнул.

— Безусловно. Никто не видел, как мы входили, разве что Аграфена Степановна, но эта женщина, несмотря на безмерное любопытство, прекрасно знает, когда нужно держать язык за зубами. Еще одна из причин, почему я не хотел оставлять вас одну в таком состоянии, — то что ваш сон выглядел не совсем обычным, думаю, это связано с тем, что вы потратили слишком много магической энергии. Организм, видимо, просто отключился, чтобы восполнить потери. С вами такое уже бывало, Дана?

Она помотала головой, но не слишком уверенно. Когда-то очень и очень давно, родители рассказывали, что ее два дня не могли разбудить. Все думали, что она впала в летаргический сон, но потом она пришла в себя, ничего не помнила, и больше такого с ней не случалось. Почему-то признаться в этом ей показалось стыдным, вдруг он решит, что помощница с такими недостатками ему не нужна? А то, что у нее есть магия… ну, мало ли магов в Империи? Таких, как она, слабеньких, до Маньчжурской границы в два ряда можно выстроить.

Панарин, видно, как-то по-своему расценил ее молчание и принялся извиняться: мол не подумал, как это будет выглядеть в ее глазах, да, он виноват, но действовал же из лучших побуждений

Пока она слушала его довольно искренние слова, ей пришла в голову отличная мысль, и она решила воспользоваться ситуацией.

— Благодарю вас, Савелий Тимофеевич, за то, что так рьяно пеклись о моей репутации. Теперь доверие между нами должно стать еще большим, не находите? — Так как сыщик кивнул, не без настороженности, правда, она продолжила: — Я кое-что узнала вчера днем. И мне кажется, это имеет отношение к нашему делу, но взамен я хочу, чтобы вы тоже поделились со мной информацией.

— Что же именно вас интересует? — его взгляд стал чуть насмешливым, и она рассердилась.

— Все! О чем вам поведал Волынский после того, как вы остались с ним вдвоем, и о том, почему к вам в дом приходит человек очень похожий на грабителя, и вы с ним очень дружески беседуете?

Савелий уставился на нее в некоем недоумении, потом хохотнул, но тут же стал серьезен.

— С чего вы решили, что человек… хм… приходивший ко мне, связан с грабителями?

— Я узнала голос! — ответила она с вызовом. — А потом он напал на меня в подворотне.

Савелий сделал слишком большой глоток кофе, поперхнулся, закашлялся.

— Вы не устаете меня удивлять, Дана Кирилловна. За каким лешим вы поперлись за этим человеком?

Дана уставилась на него с прищуром.

— А откуда вы знаете, что я шла за ним? Я вам об этом не говорила.

Савелий развел руками.

— Нет. Но я немного узнал ваш характер и просто уверен, что вы не могли не пойти следом, раз уж вам показался знакомым голос. Я просто удивлен, почему вы не сообщили мне о своих подозрениях? — он замолчал и какое-то время смотрел в чашку, на опадающую коричневую пенку, потом поднял глаза и сокрушенно покачал головой. — Ах, да! Вы решили, что я замешан в темных делах? Я мог бы и сразу догадаться. А так… просто отнес это на ваше безмерное любопытство. Простите.

Дана нахмурилась. За что он просит прощения? За то, что дал ей повод подозревать его? Но задать вопрос она не успела: в окно что-то стукнуло. Они разом повернули головы, в окно стукнуло еще раз. С изумлением Дана поняла, что кто-то швыряется мелкими камешками.

Панарин уже подошел к окну и распахнул его.

На улице стоял чумазый мальчишка в штанах с вытянутыми коленками и кое-как заправленной рубашке. Он увидел Панарина и широко улыбнулся.

— Здрастье! Дядь Савелий, вам дед Макар записку передал.

— Так заходи, — Панарин кивнул на вход.

— Не… некогда. Он велел тут же обратно бечь. Если, конечно, вы ему чего передать не захотите.

Он протянул руку, Панарин перегнулся через подоконник и забрал свернутый лист желтой бумаги.

«К нам пожаловали гости, так что я с постояльцем переехал. Приходи, на волчьей звезде туда, где рыба плещет».

Дана, которой Панарин позволил прочитать записку, ничего не поняла, а сыщик поманил мальчишку пальцем. Тот приблизился.

— Читал? — спросил сыщик, мальчишка усмехнулся и кивнул. — И что понял?

— Все понял, — пожал плечами мальчишка. — К деду убивцы пришли, он от них и дернул. А вам велено прийти в тайное место, на вечерней заре.

Панарин усмехнулся, мальчишка смотрел серьезно, потом как-то по-взрослому вздохнул.

— Да вы не тряситесь, я не болтливый. Дед знал, что я все равно прочитаю, вон даже заклеивать не стал.

— А чего ты грязный такой?

Мальчишка провел рукавом рубашки по лицу.

— Так в саже все, вот и замарался. Искали, мож, что полезное осталось.

— Там что, дом сгорел? — треснувшим внезапно голосом спросил Савелий.

— А то! Сгорел. Одна труба осталась и стеночка.

— А Захарыч?

— Да чо ему будет, он заговоренный ж. Куда-то утек, вместе с приятелем своим. Вот тому хуже, его дед на плече тащил.

Панарин с Даной переглянулся. Мальчишка почесал ногой об ногу.

— Так что, есть что передать?

— А как же ты передашь, если не знаешь, куда дед ушел?

— Он сам меня найдет, сказал. Еще сказал, что ты пятак дашь.

Савелий против воли рассмеялся, вытащил пятак и кинул парнишке.

— Передай, что буду.

Мальчишку как ветром сдуло, только взметнулось вверх облачко пыли.

Дана в волнении прошлась по приемной. Значит, кто-то напал на дом знахаря, хотели добить ювелира?

— Так что, Дана, события развиваются как-то слишком быстро. Видимо, мы сильно нарушили чьи-то планы. Итак, что вы узнали вчера?

Дана рассказала про странную (ну, на ее взгляд) покупку перстня мужем сестры девушки Насти.

Панарин выслушал и какое-о время сидел молча, видимо, в его голове шел какой-то мыслительный процесс.

— Перстень с треугольным камнем, — он почесал подбородок. — Грабитель, потом этот… как его зовут, кстати?

Дана пожала плечами.

— Я знаю только что у Насти фамилия Демина.

В ответ Панарин громко хмыкнул.

— Ох, Дана, Дана… Демины — одно из самых богатых семейств в Тверичеве.

Тут и она стукнула себя рукой по лбу. Как же она могла забыть? Ведь день, проведенный в библиотеке, не мог пройти бесследно. Она тогда изучала подшивки газет на предмет всяких криминальных событий, и ей то и дело попадались объявления, что на мануфактуру Деминых требуются рабочие и работницы.

— Да, деминские льны и сукно поставляются к императорскому двору. Сейчас посмотрим… Тут у меня есть справочник… — Савелий принес толстенный том и вскоре ткнул пальцем в страницу. — Вот. Смотрите. Список учредителей акционерного общества «Демин и партнеры». Видите фамилию Скоков? Это и есть наш любитель опалов. Это про него мне говорил Волынский, оставшись наедине. Он так и сказал: «Деминский зять купил перстень. Теперь не знаю, что и думать. Неужто Скоков на такое дело решился».

— Но сколько же лет этому Скокову? Настя говорила про младшую сестру, вряд ли у нее совсем старый муж. Грабитель ведь точно не молодой.

— Как вы это поняли? Он же был в гриме, как вы сами уверяли меня.

— Лицо можно изменить, сделать старше или моложе, но фигуру и манеру двигаться, походку… тут нужно быть хорошим артистом.

— Артистом… — эхом повторил Панарин. — В любом случае эта версия требует проверки. Теперь вы понимаете, почему Волынский не хотел огласки?

— Не хочет скандала в местном сообществе, — кивнула Дана. — Колье, стало быть, уже никто не ищет. Даже полиция.

Панарин хмыкнул.

— Колье уже давно разобрали: камни выковыряли, золото переплавили. Егор Кузьмич в этом уверен на сто процентов. Его интересует лишь, кто это сделал, но и скандала он не хочет. Если вдруг выяснится, что преступники — люди не простые, может случиться неприятный инцидент.

Дана склонна была согласиться. И все же ей на давала покоя мысль, что с камнями все не так просто. Зачем красть именно это колье, что в нем такого особенного? Разве что камни особые. Но чем? Обыватели приписывают им магические свойства, хотя официально этого не признают. А что если?

— Савелий Тимофеевич, давайте поговорим с Волынским еще раз.

Дана пояснила Панарину свои мысли о магической природе камней, тот выслушал с изрядным скепсисом, но потом все же подошел у флюрофону и позвонил Волынскому.

— На наше счастье, он готов принять нас прямо сейчас, Дана. Могу сказать, вы удачливый человек, но у него на нас всего несколько минут. По флюрофону он говорить отказался, и я его понимаю. Поэтому едем!