Глава 15 · Не те камни

Волынский ждал их не дома, а у себя в конторе. Они прошли мимо цеха, где под яркими лампами сидели ювелиры с крохотными инструментами в руках, сгорбившись над изделиями.

— Я думал, вы нашли Нефедова, — заявил Волынский после сухого приветствия.

Дана бросила быстрый взгляд на сыщика, тот и ухом не повел, лишь виновато склонил голову.

— Пока нет, господин Волынский. Но зато я выяснил, что он ввел вас в заблуждение: ни на какие похороны он не ездил. Его родня не видела его уже несколько месяцев, хотя уверяла меня изначально, что он к ним заезжал.

— Это почему ж такое вранье? — нахмурился Волынский.

— Пока не знаю. Ищем. Вот у моей помощницы есть к вам несколько вопросов, Егор Кузьмич.

Панарин подал знак глазами, и Дана вышла чуть вперед.

— Господин Волынский, нам важно знать, откуда эта партия опалов. Было ли в ней что-то необычное, и как происходила огранка. И вот тот перстень с треугольным опалом тоже делал Нефедов?

— Опалы прибыли из Австралии, я говорил. Месторождение Лайтнинг-Ридж на севере материка. Опалы, на мой взгляд, слишком расхваленные камни. Хрупкие, рассыхаются без должного ухода, но вот кто-то пустил слух, что они пробуждают магию, и понеслось. Я закупал эфиопские, они дешевле, а обывателю без разницы так-то. Есть цветная искра в камне и хорошо. Но полгода назад мне предложили купить австралийскую партию: десятка два довольно крупных камней. Что-то случилось у заказчика, он не смог оплатить заказ, товар завис на таможне. Продавали со скидкой, и я не упустил возможность. По прибытии партии, я был поражен их видом, пускать такие камни на колечки и брошки показалось кощунством. Тогда и решено было сделать колье. А потом, когда люди проникнутся, остальные камни уже делать под заказ, по индивидуальным эскизам.

— А кто предложил идею с колье? — спросил Панарин. — Ваша идея? Только честно. Это поможет найти преступников.

— Нет, — вздохнул Волынский. — Костя и предложил. Нефедов то есть. Он давно у меня работает. Ювелир от бога — камни не просто видит — чувствует. Самая сложная огранка ему по плечу. И эти опалы… он форму и предложил — треугольник со скошенными краями. Мол, все привыкли, что опалы круглые, овальные или каплевидные, а мы представим публике такие.

Панарин и Дана переглянулись.

— А перстень? — спросила она. — Его делали под заказ выходит?

— Да, уже после того, как колье было выставлено на витрине, к нам валом повалили клиенты, но цена была такая, что не каждому по карману. Я тогда все старые запасы эфиопских камней сбыл и новую партию приобрел.

— А были еще заказы на перстни или еще какие-то украшения? — снова спросила Дана. — Сколько было сделано перстней?

Волынский уставился на нее, потер лысый череп.

— Насколько я знаю, всего один.

— Значит, у вас должны были остаться камни? Позвольте глянуть.

Волынский пожал плечами, встал, подошел к задней стенке, сдвинул с места картину с горным пейзажем, за которым прятался сейф.

— Вот, — он поставил на стол коробочку и открыл ее.

Оба, Панарин и Дана, уставилась на россыпь темных камней. Волынский взял один и поднес к ним поближе. Потом нахмурился, уставился на камень, быстро принялся рыться в других. Издал странный звук, то ли рычание, то ли рыдание.

— Я так понимаю, камни не те? — спросил Панарин.

— Это эфиопские камни, — признался Волынский. — А где же австралийские?

Дана посмотрела на Панарина со значением, но тот, кажется, не понял ее намека. Тогда она сделала глубокий вдох и спросила:

— Егор Кузьмич, а вы уверены, что колье, которое в тот день лежало на витрине, было именно с австралийскими опалами?

Волынский хватанул ртом воздуха, потом плюхнулся в кресло, которое жалобно вскрикнуло под ним.

— Да навь меня забери! — простонал он.

Через несколько минут Волынский достал свои учетные книги, счетную машинку и подсчитал, что всего пропало двадцать камней, если считать те, что должны были быть в колье и те, что лежали когда-то в сейфе. В ящике с эфиопскими камнями предсказуемо обнаружилась нехватка.

— То есть кто-то подменил камни в колье, забрал камни из сейфа, подменив их на эфиопские, надеясь на то, что эфиопские я, если и стану пересчитывать, то не скоро, — резюмировал ошарашенный Волынский. — Неужели это сделал Нефедов? Я доверял ему, как себе. Мы двадцать лет…

И снова Панарин ничего не рассказал ему про склеп и найденного ювелира. Дане, конечно, ничего не оставалось, как тоже промолчать. Все же она надеялась получить хоть какие-то объяснения позже. Они покинули мрачного Волынского, уговорив его пока не обращаться в полицию.

— В любом случае, преступники сейчас уверены, что у них все получилось. Вот пусть так и думают, — сказал Панарин.

По дороге домой, Дана все же задала ему этот вопрос и получила ответ:

— Нефедов нам еще самим нужен. Он носитель важной информации. Если сдать его полиции, считай, все пропало: они и сами ничего не добьются и нам не дадут. Так что сейчас я отвезу вас домой, вы постараетесь отдохнуть от ночных приключений. А утром…

— Подождите, а во сколько вы заедете за мной вечером? — перебила она. — Нам же надо будет ехать к Захарычу…

— Нам? — Панарин приподнял одну бровь. — Не выдумывайте. Мне еще за вас переживать не хватало.

От такого заявления у Даны пропал дар речи: на кладбище ее тащить, значит, можно, а на встречу со старым магом нет?

Но магкар уже остановился возле ее дома в Соляном переулке. Дана вышла, буркнув прощальные слова, и поднялась к себе, полностью разочарованная в людях и в Панарине особенно.

Не успела она вставить в замочную скважину ключ, как ниже этажом скрипнула дверь. Дана поторопилась скорее скрыться в своей квартире, но предательский ключ не хотел проворачиваться.

— Дана!

Она резко обернулась и увидела Богдана. На его лице сияла улыбка, а позади него также радостно скалилась желтыми зубами Нина Гордеевна.

— А-а-а… — она честно потеряла дар речи от удивления. — Добрый день, господин Волынский, — все же нашлась она. — Нина Гордеевна, здравствуйте.

У нее в голове крутился десяток вопросов — зачем пришел Богдан, почему он стоит вместе с квартирной хозяйкой и, главное, почему она улыбается? Это было так на нее не похоже, что можно было заподозрить какие-то чары.

— А мы с Богданом Егоровичем вас поджидали, да чай пили, — елейным голоском пропела Нина Гордеевна, и Дана решила, что точно сошла с ума.

Богдан повернулся к женщине и прижал руку к сердцу.

— От всей души благодарю за гостеприимство, сударыня. Ваши баранки изумительны, а крыжовенное варенье выше всяких похвал.

Потом он быстро взлетел по ступеням и помог Дане справиться с непослушным замком.

Оказавшись за дверью, Дана шумно вдохнула, потому что все это время дышала через раз.

— Как вам удалось усмирить этого дракона, Богдан?

— О! Это мой конек, мое призвание. Все старушки от меня без ума.

Сказано было с такой неподдельной гордостью и с капелькой самоиронии, что Дана рассмеялась.

— Что привело вас ко мне? — она пригласила Богдана в комнату, запоздало вспомнив про лист со схемой расследования на стене.

— Принес вам замок для двукола, — он вытащил небольшой сверток. — Смотрите.

Дана увидела не слишком толстую цепочку с замочком.

— Спасибо. Думаете, убережет от воров?

Богдан заметил ее скепсис.

— Не смотрите, что она тонкая, это один из лучших сплавов с примесью флюоритовой крошки. Используется в военной промышленности. — При этих словах он чуть понизил голос и подмигнул.

— Что ж, я вам верю и благодарю. Теперь можно будет ездить на нем на работу.

— Ох уж эта ваша работа! Нина Гордеевна говорит, вы вчера вечером умчались с этим сыщиком, как ошпаренная, — он умоляюще сложил руку. — Это не мои слова — ее.

— Да, расследование это всегда непредсказуемо, — Дана улыбнулась.

— И как оно, продвигается?

— Вы же знаете, что я не могу вам рассказать, — она даже почувствовала себя виноватой при этом.

— Понимаю. Просто волнуюсь за вас. Нина Гордеевна сказала, что уж волчья звезда взошла, а вас все нет и нет, она и уснула.

— Волчья… — она так глубоко вдохнула, что у нее закололо в груди. — Это что за звезда? — ей удалось спросить это как можно равнодушнее.

— Так простой люд в Тверичеве называет Венеру, — пояснил Богдан.

Дана мысленно поставила себе жирный минус: как она могла забыть! Им, кстати, преподавали астрономию и, если она не ошибается, то Венера в это время года появляется на небе примерно в одиннадцать вечера.

— О чем задумались, Дана?

Голос Богдана вернул ее в действительность. Она постаралась улыбнуться, придумывая одновременно способ спровадить его поскорее. Нет, в другой день она бы с удовольствием напоила гостя чаем, но сейчас на стене белел плакат со стрелочками и кружочками, который она не хотела бы ему показывать.

— Думала, как разнообразить свой досуг. Кроме двукола, конечно. В Невограде есть такая забава: ловля рыбы с набережной. Даже дамы увлекаются. Конечно, ту рыбку никто не ест, уж больно костлява, зато окрестные кошки рады.

— О, у нас знатная рыбалка, — просиял Богдан. — Особенно в одном месте: рыба так и плещет, чуть ли не сама на берег выбрасывается.

Дана лицом изобразила недоверие.

— Хотите, докажу? В следующую субботу.

— Не знаю, — Дана пожала плечами. — А это где?

— У старой пристани. Она давно не используется, течением нанесло отмель, вот рыбе и раздолье.

Возможно, Богдан ждал приглашения на чай, но Дана под предлогом срочных домашних дел выпроводила его. А потом тут же кинулась изучать карту города. Старая пристань на ней тоже была обозначена. Далее она с линейкой в руках отмерила расстояние, прикинула скорость двукола, учла свое небольшое умение ездить. Значит, примерно за час ей надо будет выехать, а лучше еще раньше, чтобы не попасться на глаза Савелию Панарину.