Глава 19 · Очень странные старые легенды

Конечно, исчезновение жены губернатора могло и не быть связано с делом об опалах, но воображение Даны уже искало совпадения. Если верить Елене Неверович, то про виверну может рассказать губернаторша, и вот выясняется, что женщина пропала. Это случилось в пятницу, сейчас понедельник…

— Они хотят выкуп? — выпалила она.

Заварухин, который смотрел куда-то вглубь себя и барабанил пальцами по столу, вздрогнул.

— Кто?

— Да похитители же!

— С чего вы взяли, что Ларису Феофановну похитили?

Дана замялась, действительно с чего?

— А где же она тогда?

Заварухин вздохнул. Он и сам хотел это знать или хотя бы быть уверенным, что супруга губернатора решила наказать исчезновением мужа, тем более что Симеон Георгиевич сам признался, что в пятницу меж ними случилась размолвка.

— Надеюсь, что скоро госпожа Павлищева вернется домой, — озвучил свои чаяния пристав, но увидев уныние на лице девушки, решил уточнить: — Да на что вам она? Если просьба какая есть, то лучше в иные службы обращаться…

— О, нет! У меня вопрос по расследованию, — брякнула Дана, не подумав, и тут же пожалела, когда кустистые брови полицейского сошлись к переносице. — Ой, не подумайте ничего такого, просто Неверович сообщила что губернаторша знает про виверну…

Заварухин беззвучно ахнул и накрыл рот Даны огромной лапищей.

— Вы что, — прошипел он, — с ума сошли?

Дана откинула его руку и посмотрела с неодобрением.

— Простите, — пробормотал пристав. — Но право слово, вы поаккуратней с вопросами.

Дана понизила голос.

— Да что такое со всеми вами? Уваров чуть в обморок не упал, стоило спросить, Елена загадками говорила, вы тоже тут вон руки распускаете…

Заварухин вздохнул, почесал сперва лоб, потом затылок.

— Забыл я, что вы человек в Тверичеве приезжий и знать подробностей истории нашей не можете.

Дана хоть и читала перед переездом справочную литературу и историю Тверичева более-менее знала, но не стала этого озвучивать. полагая, что у каждого города помимо официальной истории есть еще и легенды, про которые не в каждом справочнике прочитать можно.

Пристав же приглядел себе стул, показавшийся более устойчивым и сел, предложив сделать то же и Дане.

— Вы же герб наш видели? — начал он без всяких предисловий. — Витязь Ведогор побивает крылатого змея, о чем и легенда есть. Так вот завелась у нас лет триста или чуть более назад ересь. Нашлись люди, что стали поклоняться этому змею. Виноват же в том купец один, Ермошка. Получил сей субчик от отца в наследство лавки и лодьи, хотел дело купецкое продолжить, да только оказался неудачлив. То товар в дороге попортится, то лодьи потонут, то лихие люди обоз разграбят. Разорился Ермошка, но сдаваться не думал. Занял денег и снова собрался в путь, и снова неудачно. Денег нет, долги отдавать нечем, грозило ему по суду в холопы к заимодавцу идти — отрабатывать. Так он что удумал: сына старшего в холопы запродал за свои долги, стало быть, а сам с обозом уехал, в надежде что чудом свезет ему хоть раз. И действительно, вернулся с прибытком, и вскоре начал по купцам ходить и рассказывать странные вещи: де по дороге укрылся он в пещере, там-то и встретил чудо-чудное. Оно-то ему удачу и подарило. Начал подбивать купцов сходить с ним в пещеры, да убедиться. Ну, понятно, что многие пальцем у виска крутили, но были и те, что решили рискнуть. На свою голову. Ушли они ватагой и не вернулись. Думали все, что сгинули. Посудачили и забыли. Только вскоре стали из деревень девки и парни молодые пропадать. Сперва думали, что сами те бежали, но потом открылось страшное.

Заварухин утер вспотевший лоб, видно было, что рассказ дается ему нелегко. После недолгой паузы он продолжил:

— Охотники наткнулись на лесную деревню. Леса-то у нас густые, непроходимые, да болотистые. Там не то что деревню — город спрятать можно. Вот и тут, заплутали они и вышли к домам, вполне добротным, в круг поставленные, а посредине из камня чудище вырублено. Да так искусно, что по сумеркам они его за настоящее приняли. Потом присмотрелись: нет, каменное, но морда страшная оскаленная кровью вымазана, с клыков красное капает, словно только что жертву свою сожрало. Кругом кости разбросаны, охотников такой страх обуял, что они бежать кинулись, но не успели. Схватили их жители той деревни и в подпол запихнули. Напрасно они пытались с ними договориться. Те их вовсе не слушали, а лишь одному своему волхву внимали. Тот ходил в странных одеждах, словно чешуйчатых. Его последователи верили, что то драконья шкура.

— И чем дело кончилось? — спросила Дана, уже предвидя ответ.

— Было их пятеро, один остался и сбежать сумел. Чудом, не иначе: весь месяц, что охотники в подполе сидели, они подкоп рыли. Каждые семь дней одного из них забирали, и больше они своего товарища не видели, но догадывались, что кровь его и плоть шла идолищу зубастому.

— Ой, — Дана не удержалась от возгласа. — Они их в жертву приносили? Кошмар какой. И что, один спасся, да?

— Да, свезло. Сумел докопаться до поверхности и ночью сбежать. Хорошо, что охотником он был опытным, сумел дорогу найти, и от погони укрыться. Гнались за ним, и как он уверял, не только люди.

Дана хмыкнула, но глядя на серьезное лицо пристава, усмешку стерла.

Вернувшись в деревню, стал тот охотник людей собирать. Рассказал, какая пакость в лесу завелась. Худо-бедно собрал ватагу, и пошли они идолопоклонников искать. Не все с того похода возвратиться смогли, — Заварухин вздохнул. — Хоть и было их много и все с оружием хорошо обращаться умели, но встретились они там с такой силой, против которой пуля бессильна.

— Да ладно! Вы в это верите? В ожившее каменное чудище?

— Верю, не верю, а рассказываю так, как мне эту историю дед мой рассказывал, который хоть и позже событий родился, да еще застал тех, кто в том походе против виверны участвовал.

Дана потерла висок. Что же это получается? Есть кто-то кто верит в ожившую виверну? Это в наше-то просвещенное время? Но что в таком случае значат слова из протокола, в которых Уваров предлагал своей пассии вложиться в виверну?

— Причем же тут Павлищева-то? — пробормотала она. — Она же не состоит в этой секте?

Пристав громко крякнул:

— Вы там поосторожней с этим. Не все стоит вслух говорить. Лариса Феофановна из старинного тверического рода, ее прадед поход против идолопоклонников возглавлял. Когда мужиков деревенских побили, то ли сектанты, то ли и правда чудище, пришлось им за помощью в город идти. Тамошний князь выделил дружину, которая пришла в лесную деревню, но жителей не нашла, так же как и каменного изваяния. Утащили его с собой сектанты проклятые да в болоте где-то и спрятали. Историей этой Тверичев не гордится, мы ее постарались отовсюду вычеркнуть, но госпожа Павлищева в девичестве Осокина, родовую легенду знает, уверен, конечно же, хорошо.

Теперь Дане хотя бы стало понятно, что имела ввиду Елена.

— Но почему же вы из этого сделали тайну? — все же решилась спросить она. — Это же легенда, причем старинная. Из разряда сказок про змея Горыныча или говорящую голову великана.

Заварухин посмотрел на нее, как на несмышленого ребенка.

— Потому и сделали, что не легенда это вовсе, — буркнул он. — Была виверна-то. Находили ее следы в лесу. Уже после того, как сожгли к навьим бесам деревню ту, а место, где капище змеиное было, перепахали и

забыть-травой засеяли. — Он увидел, как Дана недоверчиво смотрит и махнул рукой. — Да, саму тварь никто не видел, но деревья поломанные много находили, такие словно ползло мимо них что огромное. Скот частенько пропадал — и не волки тому виной были: от тех следы явные остаются, да кости обглоданные, а тут пропадала корова, как будто ее целиком проглотили.

Все равно Дана не понимала, даже если и так: вдруг реально сохранилась каким-то чудом древняя рептилия, почему из этого сделали такую вселенскую тайну? Тут она вспомнила про покойную первую жену Неверовича, но спросить о ней не успела. Пристав внезапно встал, вернул покачнувшийся стул на место.

— Что ж, время ваше вышло, Даная Кирилловна. Извольте покинуть помещение. Передайте Савелию Тимофеевичу, что сроку у него остается не так много.

— Сроку для чего? — спросила она, но ее уже мягко подтолкнули к выходу.

Оказавшись в приемной полицейского участка, Дана попросилась сделать один звонок. Конечно, ей бы не позволили, но так как только что пристав Заварухин очень любезно с ней прощался, то дежурный полицейский разрешил одну минуту разговора. Впрочем, все оказалось зря: Панарина в конторе не было — во всяком случае, трубку никто не снял.

И тогда Дана решилась на дерзость: да, она обещала, что не будет самовольничать, но теперь-то, когда она уже и так натворила всякого, чего переживать?

Она вышла, подошла к черно-желтому столбику и дала сигнал ожидания магкара-извозчика. Через полчаса она высадилась возле особняка Неверовича.

Глеб Олегович работал у себя в кабинете, но согласился принять ее. Дана оставила Мотю в прихожей под присмотром слаг, а сама прошла в указанном направлении, к кабинету хозяина.

Расспросив, как идет расследование, Неверович вяло кивнул. Видно было, что его это мало волнует. Он даже не спросил причину ее визита. На стене Дана заметила портрет миловидной женщины с грустными глазами, прикрытый кисеей. Пришлось набраться мужества, чтобы начать разговор.

— Это ваша жена? — спросил она. Неверович кивнул, впрочем не выказав никаких эмоций. — Вы надумали лечиться или решили положиться на милость Триединого?

— Лечиться? А смысл? Да и поздно уже.

— Нет! — воскликнула она. — Вы же знаете, что у меня есть дар предвидения? Слабый, но все же. В основном он касается болезней. Так вот я не увидела для вас неизбежного конца.

— Спасибо. Но все равно не вижу смысла в продлении своей жизни. Была бы семья… а так — нет.

— Но вы же еще не старый? — совершенно искренне удивилась Дана, и тут Неверович впервые улыбнулся, даже как-то по-детски задорно.

— О, Триединый! Спасибо, сударыня. Представляю, каким старцем я кажусь вам и всем, кому сейчас меньше двадцати пяти.

В принципе он был прав, и с точки зрения Даны, Неверович был довольно пожилым человеком в свои сорок лет, но ей очень хотелось его подбодрить, и к тому же получить ответы на свои вопросы.

— Вовсе нет! Вы вполне себе представительный мужчина. Вам еще не поздно завести семью и даже детей. Вы будете прекрасным отцом.

Она заметила, как Глеб Олегович бросил моментальный взгляд на картину.

— Детей? Нет… пожалуй, нет.

— Это из-за того, что сказала Елена? — спросила она с видом человека, знающего о чем говорит.

Неверович, весь в своих мыслях, кивнул, но тут же вскинул на нее взгляд.

— О чем вы?

— О том, что Елена тогда кричала, что этот ребенок не должен родиться. Вы же слышали это. Не могли не слышать…

Он тут же закрыл глаза и даже зажмурился, руки, до того свободно лежащие на столе, сжались в кулаки.

— Слышал, — едва разжимая губы, согласился Неверович. — Елена имела все основания так говорить. Она из весьма религиозной семьи, и мне надо было это учитывать, позволяя Аделаиде дружбу с ней, но кто бы знал заранее… Вижу, вы не совсем понимаете? Постоянно забываю, что вы не коренной житель. Знаете ли вы легенду о лесном змеином капище?

Дана уже смирилась с тем, что ее постоянно тычут носом в то, что она приезжая. Да и пусть, лишь бы делились информацией.

— Частично, — слукавила она, — слышала краем уха про купца, который где-то наткнулся на каменное изваяние и решил что это новое божество.

Неверович еле заметно усмехнулся.

— Елена отдаленный потомок того самого купца, — сказал он и поджал губы, ожидая закономерную реакцию гостьи. И Дана предсказуемо ахнула и прижала руки к груди. — Да, именно так. Купец тот, Ермолай или Ермошка, как говорится в легенде, так и сгинул в лесах, но сын его, старший, которого он в холопство отдал за свои долги, жив остался. И вот каким-то чудесным образом через несколько лет завелись у него деньги. Он долги отца заплатил и из холопства выкупился. Нашел сестру, которая в то время у чужих людей в приживалках век коротала, и забрал к себе. Потом сам женился и ее замуж выдал. Так вот — мы с Аделаидой потомки тех самых брата и сестры, но очень дальние. Родство наше столь не близкое, что препятствием к свадьбе служить не могло. А мы с детства друг друга знали. Ада младше на десять лет, и у меня не было причины не выбрать ее в супруги.

Дана слушала этот сухой и какой-то даже казенный рассказ и не знала, что и думать.

— Это понятно, — пробормотала она, — но почему же все-таки ваш будущий ребенок кому-то мешал?

— Согласно легенде, кровь того, кто чудище на свет божий извлек и жизнь в него вдохнул, может сделать это еще раз, — Неверович произнес это с таким равнодушием, что Дане стало стыдно, что она лезет к уважаемому человеку с глупыми расспросами про легенды и древние сказки. Но тут же она вспомнила, что это не ее праздное любопытство, а еще одно звено в цепочке раскрытия преступления.

— То есть Елена верила в эту легенду? — уточнила она. — А как давно ваша жена с ней дружила?

Неверович сухо улыбнулся, давая понять, что понимает суть вопроса.

— Да, она появилась в нашей семье не сразу. После паломничества к святилищу Макоши Елена приехала уже с новой подругой. Елена была умна, из хорошей семьи, как мне поначалу казалось, поэтому я не возражал против их дружбы.

— А сейчас? Вы сказали: «Поначалу казалось, что она из хорошей семьи», а как на самом деле?

Тут Неверович так сморщился, словно раскусил что-то несвежее.

— Ее брат… Если бы я изначально был знаком с этим господином, но увы. Елена рассказывала, что ее родители умерли и оставили им с братом неплохое содержание, которое господин Уваров очень быстро промотал. Он бы и добрался и до счетов Елены, но к счастью, у нее хватило ума этому помешать. Тогда он пустился во всяческие авантюры, и меня пытался втянуть. — Он тяжко вздохнул.

Дана сложила два и два и не удержалась.

— Он предложил вложиться в проект «Виверна»?

Неверович вздрогнул, помедлил, а потом все же кивнул.

— Да. У него родилась безумная идея: найти то каменное изваяние и предъявить миру. Надо сказать, в ожившее чудище он не верил ни на йоту, а лишь считал, что сможет на нем хорошо заработать. У него был проект: организовать что-то вроде парка развлечений, где будут представлены всевозможное персонажи древних легенд: лешии, кикморы, игоши и прочие навьи сущности. Я посчитал его идею безумной и неперспективной, он же уверял, что мое участие в проекте, как потомка купца Ермошки, придаст проекту дополнительный вес. Когда я отказал ему и в довольно грубой форме, он посчитал себя оскорбленным и даже перестал посещать нас. Мы с Еленой уже тогда сочетались узами брака. Потому я был этому рад, но не препятствовал Елене встречаться с ним.

Дана задумалась. Очень странно выходило: Елена не хотела возрождения виверны, а ее брат, наоборот, хотел вытащить ее на свет божий, хотя бы и в виде развлечения для праздной публики. Все это можно было бы считать ерундой, если бы не одно но — Уварова отравили.

Она поежилась, представив, что где-то рядом с ней ходит убийца. Ведь он явно следил за ней, видел, что она начала разговор с Уваровым и успел подсыпать яда в его чашку с кофе. Кстати, полиция должна же была выяснить, как отрава попала в нее? Жаль вот, она не догадалась спросить Заварухина об этом, так сильно была увлечена тем, что может рассказать Елена.

Дана увидела, как Нверович бросил взгляд на часы и поспешила попрощаться.

— Передавайте Савелию мое почтение. Надеюсь, его расследование окончится вскоре и с благопритяным исходом.

Он вышел проводить ее и уставился на Мотю, которая бросилась ему в ноги и заскулила.

— Джесси! — Потрясенный Неверович отшатнулся от собаки, как от привидения.

— Вы знаете эту собаку? — не менее потрясенно воскликнула Дана.

— Это собака моей жены, — пробормотал Неверович и быстро ощупал шею животного. — Она пропала в день смерти Ады. Когда я вернулся и застал жену мертвой, то собаки уже не было в доме.

— Это было три года назад? Но где же она была все это время? И кто ее оставила умирать на берегу реки?

Неверович выслушал историю спасения собаки внимательно.

— Раньше я не понимал, как собака могла выбраться из дома. Но если, как весьма убедительно доказал Савелий, Аду убила Елена, то понятно, что собака могла и выскользнуть за дверь, когда та спешно покидала наш дом.

— Или она специально ее выгнала. Зачем-то, — предположила Дана. — Правда, когда мы с ней сегодня разговаривали, Мотя, то есть Джесси, сидела под лавкой и даже носа не высовывала, хотя обычно она очень дружелюбна. А Елена даже взглядом не дала понять, что узнала собаку, в отличие от ее брата.

— Вы все же виделись с Заглядом? Напрасно. Это ужасный человек.

Дана вздохнула.

— Да, вы правы, но я должна вам рассказать еще одну вещь: господин Уваров умер сегодня. Отравлен в том самом трактире, где вы посоветовали его поискать.

Неверович посмотрел на нее совершенно безумным взглядом, кивнул на прощание и удалился. Дана переглянулась с Мотей, пожала плечами и вышла на улицу. На часах было почти шесть, но она все равно решила вернуться на работу, в надежде, что начальник ее уже вернулся и она сможет ему сразу рассказать обо всем, принять порцию упреков в самовольстве, а может быть еще и похвалу за быстроту в решении важных вопросов.