Глава 21 · Бег в ночи

В голове у нее почему-то билась одна единственная мысль: «Только брюки, только брюки…». Стебли пшеницы цеплялись за подол, сверху накрапывало все сильнее, краем глаза она видела, что огромная бесформенная туча буквально гонится за ней. Гонится ли за ней еще кто-либо, Дана не знала. Никто не кричал ей сзади, не топал ногами, и от этого становилось еще страшнее. Оглянуться было выше ее сил, и она ожидала что вот-вот ее схватит за плечо сильная рука, и в то же время понимала, что ее обуял какой-то иррациональный страх. С чего она вдруг решила бежать? Оттого что ей что-то почудилось? Это глупо, глупо, глупо… Как она объяснит свое поведение Богдану? Но остановится ей не удавалось: ноги просто отказывались слушаться и несли ее все дальше и дальше по полю.

В конце что-то темнело, какое-то низкое строение. Скорей всего один из шалашей, которые делали для укрытия на время страды. Почему-то казалось, что если добежать до него, то там — спасение! Но как и от кого сможет защитить ее этот простой навес из жердей с накиданным поверх лапником? Мысли эти скакали в ее голове в такт с ногами, которые заплетались, спотыкались, но все же держали ее пока прямо.

Дана влетела под навес и по инерции чуть не выскочила с другой стороны. Остановилась, цепляясь за жерди. В груди громко бухало и болело под ребрами. Сейчас она точно умрет! Девушка опустилась на подстилку из сена и прислонилась спиной к хлипкой стене. Надо дышать, дышать и выравнивать дыхание. Как учили на занятиях. Почему-то сейчас ее не сильно волновало, где она и как будет отсюда выбираться. Одна, в ночи… Одна?

— Дана Кирилловна, — раздался тихий голос где-то снаружи, — вы в порядке?

Она зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть от страха.

— Дана, — голос Богдана послышался еще ближе, — вы поступили неразумно. Ну, что за ребячество, право слово. Почему я должен за вами гоняться, как греческий сатир за какой-нибудь нимфой?

В другое время она бы первая засмеялась этому сравнению, но сейчас все ее тело покрылось липким холодным потом.

Треугольный проем затемнился, Дана смотрела на человека, стоявшего у входа в шалаш. В темноте она не видела его лица, но слышала дыхание и чувствовала запах ароматизированной воды.

— Вы не везли меня к Панарину, да? — выдавила она с трудом. — Вы обманули?

Еще была надежда, что ей все показалось, что это ее глупые женские нервы…

— Увы, — Богдан сделал еще один шаг и теперь весь оказался под навесом. Его голова почти касалась еловых веток. — Мне пришлось.

— А Панарин? Что с ним?

— Понятия не имею. Наверное, у себя дома или еще где. Какая вам теперь разница?

— Что вы задумали? — она попыталась встать, но лишь бессильно возила ногами по сену.

Богдан не ответил, подошел и рывком поднял ее, придержал, не давая упасть обратно.

— Эх, Дана… Кирилловна. Все могло быть иначе, поверьте, и я бы хотел, чтобы оно так и случилось.

— Что? Что вы задумали? — Ее мозг работал на каких-то запредельных скоростях, она отметала одну мысль за другой. — Вы имеете отношение к виверне? Да?

Богдан замер. Где-то вдали сверкнула молния, и на миг она увидела его глаза, а потом руку, которой он держал ее за плечо. На его пальце сверкал золотой ободок. Это помолвочное кольцо? Раньше она не замечала на его руках украшений. Богдан проследил за ее взглядом, чуть оторвал ладонь от ее плеча и пальцами повернул ободок. Теперь на его руке темнел треугольный камень.

— Мокошь-заступница, — пробормотала Дана. — Неужели это вы ограбили лавку? Это же лавка вашего отца!

— Нет. Этого удовольствия я был лишен, мне нужно было алиби, как говорят сыщики. Но это сделали мои люди, признаюсь.

— Зачем же? Вы боялись, что отец поймет, что опалы в колье не австралийские?

Долгая пауза, последовавшая после этого вопроса, ей не понравилась.

— Как далеко вы продвинулись, Дана. Вы многое выяснили, но, уверен, даже на десятую часть не приблизились к правильному варианту. Но хватит пустых разговоров. Надо идти. Сами виноваты, что придется вымокнуть.

Он вытащил ее из шалаша и потащил обратно, к магкару. Над головой громыхнуло, да так, что у нее зазвенело в ухе. Видимо, у Богдана тоже, потому что он остановился и потряс головой. На его лице, с текущими по щекам струйками воды, разлилась улыбка.

— Это просто праздник какой-то! Такая ночь! Эх, Дана Кирилловна, вы даже не представляете, как я счастлив.

«Он же сумасшедший! Это же очевидно», — пронзила ее внезапная мысль с одновременным пониманием, что ей эту ночь не пережить.

Магкар стоял с распахнутыми дверцами, сиденья оказались залиты водой, но Богдан не обратил на это внимания. Он усадил Дану, вытащил откуда-то веревку, обмотал ее руки и привязал к ручке дверцы. Потом уселся за руль, потыкал в середину пальцем, активируя флюоритовый сердечник, и они поехали по теперь уже совершенно размокшей дороге. Она хотела спросить его снова, узнать, что все это значит, что с ней будет, но ее обуяла такая апатия от холода и сырости, что стало абсолютно безразлично. Ее трясло крупной дрожью, ноги в мокрых туфлях заледенели, она хотела пошевелить пальцами, и поняла, что тело ее не слушается. Да, ей было страшно, и она даже хотела, чтобы все поскорее случилось. Лучше уж быстрый конец, чем бесконечный ужас его ожидания.

В голове осталась одна лишь мысль и даже не мысль, а сожаление: бедный Савелий так и не узнает, что с ней случилось. Вдруг решит, что она сбежала? А что, если Богдан и его подельники потом так же решат избавиться и от него? Могут даже придумать такую же хитрость: скажут, что с ней случилось несчастье и… Дана крепко сжала зубы и еле-еле нашла силы, чтобы прикусить щеку изнутри. Боль немного привела ее в чувство. Железистый вкус теплой крови вернул языку подвижность.

— П-п-послушайте, Б-б-богдан, — с трудом проговорила она, — вы же умный человек, с образованием, с деньгами. Зачем вам все это?

— Что вы имеете в виду? — спросил он самым обычным голосом.

— Ну, виверна эта… опалы, ограбление лавки… Неужели вы думаете, что это сойдет вам с рук?

— Именно так я и думаю, — согласился Богдан. — Мне всегда все сходит с рук. Даже удивительно, когда же этот мой фарт кончится.

Потрясенная Дана молчала. «Ему же скучно, — осенило ее, — ему скучно жить в мире, где для него уже все распланировано его отцом. Отсюда и двуколы, и вот эта странная авантюра с опалами. Если так, может, у меня будет шанс достучаться до него?»

Магкар резко остановился. Богдан вытащил из рулевого колеса флюорит и сунул в карман. Потом отвязал веревку, которой Дана была привязана к дверце, помог ей выбраться. Дождь все еще лил. Дана, чуть-чуть согревшаяся, снова затряслась. Богдан накрутил веревку на запястье левой руки и шагнул с дороги на узкую тропинку в лес. Дана плохо видела куда ступать и спотыкалась на каждом шагу. Они вошли под кроны деревьев, здесь шум дождя поутих, зато с ветвей их то и дело окатывало холодным душем. Шляпку Дана потеряла еще когда бежала по полю, теперь же и прическа совсем растрепалась, мокрые волосы облепляли лицо, лишая возможности видеть хоть что-нибудь.

Она потеряла счет времени и шагам, ей даже показалось, что она уже умерла и ее тело идет по лесу само по себе, как мертвяки, которых показывали в зарубежных тенескопических картинках. Они подошли к чему-то большому и темному, Богдан двинулся вперед и вдруг пропал, Дана даже чуть отпрянула, но веревка натянулась и ее втащили в узкое пространство, а оттуда она попала в… пещеру.

Задрав голову она смотрела на неровные своды и соображала, где же это у них в окрестностях такие пещеры? Потом она сообразила, что это тот самый карьер по добыче кварца для стеклянного производства. Но его же закрыли много лет назад… Ее тем временем тащили дальше, через переходы, из одной пещеры в другую, где-то ей приходилось пригибаться, чтобы пролезть, где-то протискиваться боком. Куда же ее ведут в конце концов? В любом случае, самой ей отсюда не выбраться.

Вдали послышались голоса, и вскоре они вышли в пещеру просто огромного размера. Потолок терялся в темноте, дальняя стена тоже была почти не видна. Дана замерла, разглядывая то, что находилось в центре: огромное каменное изваяние чудовища с вытянутой оскаленной пастью.

Ей сразу вспомнился рассказ про купца Ермошку и про несчастных охотников, которых безумцы приносили в жертву вот этому чудищу. Значит, все же не всех тогда перебили предки губернаторши Павлищевой, часть уцелела и продолжила свое черное дело.

— А вот и наш Богдан! — загремел голос, от которого Дану обуял ужас. Она узнала его! Это тот, кто при первой встрече обещал вырвать ей глаза!

Она уставилась на высокого и крупного мужчину в длинном одеянии, в странной шапке с гребнем, его лицо закрывала маска в виде морды чудовища. Одежда под светом факелов, воткнутых в стены, странно переливалась. Лишь через минуту Дана поняла, что сделана она была из какой-то чешуйчатой кожи.

— Возрадуемся, — прогремел голос сектанта. — Верный сын виверны привел нам долгожданную гостью! Восславим же ее!

Дана с ужасом смотрела, как к ней потянулись руки. В пещере находилось по крайней мере человек двадцать, и все они теперь надвигались на нее, трогали за рукав платья, за подол, за волосы. Кто-то провел рукой по щеке. Она отшатнулась, но рот ей закрыла вонючая тряпка, в голове тут же все поплыло, в нос ударил резкий запах. Свет в пещере погас, а может, это уплыло ее сознание под воздействие паров эфира, но эту мысль она уже не успела додумать.