Глава 4 · Жертва домашнего насилия

Следующим утром без десяти минут десять она уже стояла у входа в адвокатскую контору Ланцова и ловила на себе любопытные взгляды служащих. Один из них, тот самый набриолиненный, кажется, даже узнал ее. Но она стояла, опустив глаза и не выказывая смущения. Наряд она подобрала с учетом скромного гардероба и тех знаний по деловому этикету, что вбивала в них преподавательница Эльвира Марковна, дама неопределенного возраста с жутким гайморитовым прононсом. Зато уроки не прошли даром. Дана выбрала темно-бордовую юбку, черный бархатный жакет, из-под которого выглядывало кружевное жабо блузки. Голову украшала миниатюрная шляпка: Дана еще ночью спорола с нее лишние кружева и матерчатые цветы, оставив лишь небольшое фиолетовое перышко. Получилось строго и по-деловому.

Возле конторы остановился магкар яркой малиновой расцветки, водитель открыл пассажирскую дверь, из которой выплыла женщина в темном траурном наряде. Лицо скрывала вуаль, не дававшая разглядеть черты. Дана поняла: вот это и есть несчастная супруга Неверовича. А почему траур? Вроде никто не умер. Женщину под руку поддерживал коротко стриженный мужчина, в котором по выправке угадывался военный.

Потом приехал сам Неверович. Он сильно нервничал и озирался. Увидев Дану, он шагнул к ней — видимо, искал знакомое лицо.

— Савелий уже приехал? Нет? Моего адвоката тоже пока нет. — Он нервно вытащил карманные часы.

Золотой корпус ярко сверкнул на утреннем солнце, а когда владелец откинул крышечку, раздалась мелодия детской песенки «Жил-был у бабушки маленький козлик». Дана стиснула губы, чтобы не рассмеяться.

— Ох, осталось три минуты! — воскликнул Неверович. — Ланцов так не любит опозданий!

Конечно, опаздывать на такие встречи нехорошо, но Ланцов вовсе не адвокат Неверовича, с чего бы ему так переживать? Додумать эту мысль Дане помешало появление довольно моложавого человека в строгом костюме с кожаной папкой под мышкой.

— Это мой адвокат, Амиров Тархан Улебович, — представил его Неверович. — А это помощница Савелия, Дана Кирилловна, юрист, из столицы, — добавил он с какой-то гордостью.

Дана непроизвольно поморщилась: она вовсе не хотела присваивать себе лишних регалий, потому поправила:

— Помощник юриста, всего лишь, согласно записи в дипломе.

Амиров смотрел на нее с прищуром — из-за узкого разреза его восточных глаз взгляд казался насмешливым. Калмык или татарин, решила она, но меньше всего ее сейчас интересовала чья-то национальность.

— Савелий и помощница? Хм… — произнес он наконец. — Интересный феномен. Да еще и из столицы. Простите, что не поцеловал вам ручку — мы тут люди простые, политесам не обучены.

Дана и Неверович невольно переглянулись, она даже руку за спину спрятала — а то вдруг у него возникнет желание все же облобызать ее.

— Целовать руки дамам сейчас не принято, — сухо пояснила она. — Это дозволяется лишь при дворе, и то как дань традиции, ну и, конечно, особам царской крови.

Амиров иронично усмехнулся. Дана не поняла, с чего вдруг у него такая неприязнь к ней. Но тут перед дверями конторы завертелся мальчишка в гимназической форме, с ранцем за спиной.

— Это вы Китова? — подбежал он к ней, оглядывая с ног до головы, — видно, осмотр его удовлетворил. — Вам передать велено.

— Киотова, — поправила она. — Что передать?

— А вот, — мальчишка сунул ей в руки конверт и побежал, высоко вскидывая ноги. Ранец тяжело бил его по спине.

Дана повертела конверт. Без подписи. Она вскрыла его и достала записку.

«Проходите с Неверовичем в зал для переговоров. Я скоро буду. В конверте ваше удостоверение и документ о регистрации в Юридическом департаменте в качестве моей помощницы».

Дана заглянула в конверт и действительно нашла там плотную картонку с ее именем и должностью, фиолетовой печатью и еще одну бумажку с напечатанным мелким шрифтом текстом.

— Господин Панарин просит начинать без него, — сообщила она.

И без того унылый Неверович загрустил еще больше.

Тем не менее они прошли в контору. Их встретил набриолиненный и провел в просторную комнату с длинным столом посередине. Там уже сидела жена Неверовича и пила кофе, изящно приподнимая вуаль. Ее спутник находился рядом.

Ланцов уставился на Дану и раздраженно воскликнул:

— А вы-то что здесь делаете, барышня? Я же вам ясно дал понять, что это место вы не получите.

— Здравствуйте, Аркадий Дмитриевич, — очень спокойно поздоровалась она. — Не беспокойтесь, место машинистки меня больше не интересует. Я нашла работу по специальности.

— Господин Ланцов, это помощница господина Панарина, — поспешил уведомить адвоката Неверович.

— Да не может… — начал было Ланцов, но Дана помахала перед собой картонкой с удостоверением, и он стиснул зубы и жестом пригласил всех садиться.

Хозяин кабинета сел во главе стола, по правую руку от него находилась Елена Неверовия и ее брат, по левую Неверович с Амировым, рядом, но ближе к краю стола села Дана. Со своего места ей хорошо была видна Елена, которая просто притягивала ее взгляд. Вот она поправила вуаль, отставила пустую чашку и тут же опустила плечи, поникла головой. Просто идеальная жертва домашнего насилия, подумала Дана.

— Итак, господа, мы собрались сегодня, чтобы попытаться решить дело мирным путем, не доводя до суда. Так ведь? — Ланцов посмотрел на Неверовича, тот мрачно кивнул.

— Я со своей стороны продолжаю настаивать, что невиновен в том, в чем меня обвиняет Елена. За все три года нашей совместной жизни я и пальцем ее не тронул.

— А вот ваша жена утверждает обратное и даже имеет свидетелей, подтверждающих случаи рукоприкладства.

— Если они честные люди, то не могли такого сказать, — упрямился Неверович, — или их подкупили.

Он вскинул голову и посмотрел на спутника Елены. Тот провел рукой по усам, но не изменил ни выражения, ни позы.

Ланцов же стал выкладывать на стол какие-то листы бумаги. Как оказалось, это показания многочисленных свидетелей, видевших, как Неверович учинял всякие бесчинства: буянил, поносил жену разными словами, кидался предметами и все такое.

— Да, я бывал несдержан! — воскликнул Неверович. — Но никогда, слышите, никогда не бил жену. Елена! Неужели у тебя нет совести? Или ты попала под влияние этого своего братца? — он бросил гневный взгляд на мужчину рядом с женой.

Из-под вуали раздался судорожный всхлип, а потом началась такая перепалка, что Дане захотелось куда-нибудь потихоньку смыться. Амиров взирал на все это с поистине восточным спокойствием. Дана не понимала, почему он не вмешивается, не защищает своего клиента. Тут она заметила, что Ланцов тоже ничего не делает, а быстро чиркает какие-то заметки в блокноте. Вскоре стороны выдохлись и замолчали. Елена показательно шмыгала носом, ее брат поправлял шейный платок и барабанил пальцами по столу.

В дверь стукнули, заглянул набриолиненный.

— Там к вам…

Его оттолкнули, и в комнату вошел Панарин, оглядел всех.

— Приветствую, Аркадий Дмитриевич, — задорно сказал он. Остальным просто поклонился.

Ланцов демонстративно посмотрел на часы.

— О, да! Опоздал. Но вижу, вы уже выпустили первый пар и готовы к конструктивному разговору.

— Какой еще разговор? И кто вы такой? — взвился брат Елены.

— Частный сыщик Панарин. Наверняка слышали обо мне. Меня нанял Глеб Олегович для прояснения неких неясных ему обстоятельств.

— Каких еще обстоятельств? — продолжал кипятиться брат Елены. — Хотите доказать, что этот изверг не бил мою сестренку? Не выйдет!

— Даже не пытался, — вздохнул Панарин. — Моя задача состояла в другом: доказать, что первую жену господина Неверовича убили вы, уважаемая Елена Никифоровна. И у меня это получилось. Впрочем, как всегда.

В комнате повисла тишина — такая густая, что, казалось, слышно, как звенят осколки фарфора, хотя чашка упала на пол мгновение назад. когда Елена дернула рукой, и посуда покатилась, разбиваясь. Ее брат отшатнулся так, что спинка стула затрещала. Неверович вытаращил глаза и принялся хватать ртом воздух. Ланцов скорчил такую гримасу, что ему мог бы позавидовать любой театральный злодей.

— Не докажете, — глухо произнесла Елена. — Нет, ни за что.

— Спорим на десять лет флюоритовых рудников? — с убийственной мягкостью спросил Панарин.