Глава 6 · Любопытство не порок

Когда гости ушли, Панарин достал из ящика стола картонную папку с завязками, открыл и вложил в неё несколько документов, потом что-то быстро написал на внутренней стороне, а затем на внешней.

— Вот, — он протянул ей папку с уже завязанными тесёмками. — Можете присоединить к остальным. Дело о домашнем насилии закрыто.

На белом прямоугольнике, наклеенном на обложку, красивым, почти каллиграфическим почерком значилось: «Неверович Г. О. 12 травня — 17 липеня 419 г. от вц Тр».

Она прижала папку к себе и задумалась.

— Что-то не так? — Панарин поднял голову от блокнота, куда что-то записывал пером-самопиской.

— Савелий Тимофеевич, а вы не будете расследовать, почему Елена так не хотела, чтобы у подруги появились дети?

Панарин дописал строчку, поднял голову.

— Во-первых, меня об этом не просил заказчик. Во-вторых, это и так понятно.

Он продолжил писать, ей ничего не оставалось, как заняться папками.

— Дана Кирилловна, как вы смотрите на то, чтобы составить мне компанию на ужине? — спросил он внезапно.

Вопрос застал врасплох. Согласиться? Не будет ли это истолковано так, что их отношения могут перейти из чисто деловых в личные? Или он не это имел в виду?

Пока она старательно делала вид, что размышляет над ответом, сыщик вдруг кашлянул, как ей показалось, смущённо и сказал:

— Простите, Дана Кирилловна, не учёл, что мой вопрос мог ввести вас в заблуждение. Конечно, в моём предложении не было никакой подоплёки, просто сегодня мне предстоит встреча с потенциальным заказчиком, и ваши услуги по стенографированию могли бы пригодиться. Вы же владеете этой техникой скорописи?

У неё сразу отлегло от сердца, и одновременно царапнуло лёгкой досадой. Так, она потом подумает над этим феноменом. Вслух же она сказала:

— Владею, но почему вы спрашиваете мою готовность? Я ведь ваша помощница, и это мои обязанности.

— Да, но только до шести вечера. Ужин назначен на полседьмого, так что вы вправе отказаться и пойти домой отдыхать.

— А кто заказчик? — встрепенулась она, пропустив мимо ушей про время и прочее. — Это хозяин ювелирной лавки? Мы будем искать колье?

Панарин коротко рассмеялся — его позабавило, как вспыхнули глаза у помощницы, как она оживилась при одной мысли о таком заманчивом деле. Впрочем, как и он. Сколько можно в конце концов выслеживать неверных жён и мужей да добывать сведения о наследниках и внебрачных детях? Пора уже размяться на чём-то более сложном.

— Мне нравится, что вы употребили множественное число. Да, мы будем искать колье, если, конечно, Волынский предложит достойную оплату. — Увидев мелькнувшее на её лице опасение, Савелий добавил: — А он предложит, даже не сомневаюсь. Думаю, он попал в весьма сложную ситуацию: колье пропало, а страховая компания может отказаться выплачивать деньги из-за нарушения условий хранения. Украшение ведь было украдено не из стального сейфа с кодовым замком, а лежало у всех на виду, да ещё не за противоударным стеклом, а за самым обычным. Чему вы, Дана Кирилловна, были свидетелем лично.

— Поэтому вы меня берёте? — предположила она. — Чтобы он не стал уверять, будто приложил все силы для сохранности своей ценности?

— Вовсе нет. Я же не страховщик, мне без разницы, откуда украли, а вот уточнить, кто виноват в такой халатности, хотелось бы.

Дана кивнула с пониманием и тут же всплеснула руками — вспомнила!

— Там продавец говорил, что колье не убирали с витрины даже на ночь, мол, хозяин считал, что амулеты на стальных ставнях уберегут от воров.

— Даже так? Вы это сами слышали?

Дана закивала, а Панарин поскрёб затылок, взлохматив волосы.

— Интересно, интересно… Но прошу эту информацию пока придержать при себе. Продавец говорил это при полицейских? Ага. Значит, Заварухин в курсе и, скорее всего, уже наметил себе парочку подозреваемых.

— Что ж он, обвинит самого Волынского в ограблении собственной лавки? — засомневалась Дана.

— Его самого вряд ли… — Панарин не договорил, потому что его взгляд упал на пластину с оберегом. — Так… а это откуда, простите? — Он словно только сейчас заметил что-то и провёл пальцем по столешнице, а потом ещё и по дверце книжного шкафа. — Не припомню, чтобы покупал новый амулет. Последнее время мне было не до того. — Он шумно втянул носом воздух. — Да, здесь определённо пахнет свежестью. Признавайтесь, вы решили проявить инициативу и купили эту полезную в хозяйстве вещь?

Дана смутилась. Хвастать, что зарядила амулет, не хотелось, но и лгать о покупке тоже.

— Нет, — пробормотала она, — вообще-то, я не хотела, но оно само так вышло. Аграфена Степановна обратила внимание…

Савелий хлопнул себя по лбу.

— Точно! Я-то думаю, откуда здесь запах туберозы? Так к вам заходила наша домовладелица?

Дане пришлось рассказать про свой промах с дверью и как Аграфена Степановна её выручила. Панарин покачал головой, но не в осуждение, а за свою недогадливость.

— Держите ключ, — он протянул ей небольшую деревянную пластинку с комбинацией из трёх рун. — Знаете, как работает? Просто приложите к рунам под ручкой.

Дана невольно восхитилась. Как просто! Даже в Невограде она не слышала о таком нововведении, как рунный ключ. А ещё некоторые утверждают, что провинция отстаёт от столицы по всем статьям. Потом она озаботилась, что не успеет переодеться к ужину, но её заверили: ужин деловой, и от неё никто не ждёт изысканных нарядов.

— Хотя бы причесаться-то надо, — вздохнула она и полезла в сумочку в поисках зеркальца и расчёски.

— Позвольте предложить вам свою ванную комнату, — сказал Панарин. — Там есть горячая вода и большое зеркало.

Подумав, она согласилась. Во-первых, действительно хотелось умыться и привести себя в порядок, во-вторых… на этом ужине наверняка будет Богдан Волынский, и вдруг он повторит своё предложение научить её ездить на двуколе? Она невольно улыбнулась, представив себя за рулём этого средства передвижения.

Панарин показал ей лестницу на второй этаж, глянул на свои часы.

— У вас в запасе сорок минут.

Ванна в квартире сыщика оказалась просторной, и Дана вздохнула. В её маленькой квартирке имелась всего лишь душевая, где горячая вода еле текла, а к вечеру и вовсе иссякала. Она быстро вытащила шпильки из волос и начала причёсываться, попутно рассматривая полочки. Странно, но ничего из арсенала женских ванных принадлежностей она не нашла. Мыло, средство для волос и бритья, пара банок с кремом — всё было исключительно для мужского употребления, как гласили надписи на этикетках. Что ж, выходит, женщины к нему в гости не заглядывают? Или он предпочитает сам к ним ходить? Не может же быть, чтобы такой симпатичный мужчина вёл столь аскетичный образ жизни? Судя по костюму, он не чужд модным тенденциям и даже новаторству.

Вскоре она соорудила на голове более-менее аккуратную причёску, закрепила волосы шпильками и осталась довольна результатом. Выйдя из ванной, Дана остановилась. Конечно, надо было спускаться в приёмную, но она не могла не удовлетворить своё любопытство: хотя бы мельком посмотреть на комнату сыщика.

В спальню заходить не стала, а вот в гостиную прошла. Шторы на окнах здесь висели из довольно плотной ткани, словно их повесили, чтобы исключить любое проникновение света с улицы. Возле одной стены расположился большой книжный шкаф с застеклёнными дверцами, возле другой — диван и журнальный столик. Всё в спокойных зеленоватых тонах. Ничего необычного, кроме того, что здесь, как и в приёмной недавно, на мебели лежал толстый слой пыли. Дана поискала пластину с руной и кивнула сама себе: да, этот амулет тоже разрядился. Внезапно ей стало любопытно. У неё получилось в тот раз всё случайно? А получится ли сейчас?

Когда она взяла руну, подула, потом повертела её в ладонях, первые секунды ничего не происходило, но вот бледные флюориты стали темнеть и вскоре запылали фиолетовым цветом. Ого! Дана стиснула кулачки. У неё реально что-то получается? Видели бы её родители! Хотя нет, их бы это зрелище огорчило.

Она повесила руну на место и хотела уходить, когда заметила в углу деревянную ширму, расписанную листьями и цветами, и, конечно, не удержалась, чтобы не заглянуть за неё. К её удивлению, там стояла большая железная… клетка? Ну да. Клетка пустая и не похоже, что вообще использовалась. Тогда зачем она тут? Она чуть отодвинула ширму и встала, весьма удивлённая. Прутья клетки блестели серебром, но не может же быть, что она серебряная? Серебро — мягкий металл, такая клетка быстро погнётся, тем более что она явно для крупного животного, может, для собаки. Дана знала, что многие запирают питомцев в клетки на время, если уезжают из дома и не хотят, чтобы пёс повредил мебель. Она даже присела напротив дверцы и осмотрела её и замок. Это была не простая задвижка — навесной замок с ключиком, который торчал из замочной скважины. Не удержавшись от соблазна, Дана тронула ключик и вскрикнула от укола, словно злая оса впилась в подушечку: на указательном пальце дрожала крошечная капелька крови, и она сунула палец в рот, высасывая ранку. И лишь потом испугалась, вспомнив все прочитанные ею детективы, где коварные злодеи отравленными иголками отправляли на тот свет свои жертвы. Ей даже стало нехорошо, шея и спина покрылись холодным потом. Она осознала, что уже несколько минут сидит на полу возле клетки и смотрит на сверкающие серебром прутья.

— Дана Кирилловна, вы готовы? — раздался снизу голос Панарина, и она испугалась.

Сейчас он поднимется, а она тут расселась, тогда ему сразу станет понятно, что она шарила в его вещах. Но ведь нет, она просто посмотрела… Да, и нарвалась на неприятности. Она неловко завозилась и встала, глянула на палец: он уже не кровоточил. Слава Мокоше-заступнице! Все же любопытство — это порок. Она тихонько приоткрыла дверь в ванную комнату и нарочито громко ею хлопнула.

— Я всё! — крикнула она. — Иду!

В последний момент она все же догадалась вернуться и поставить ширму на то же место, что и раньше. Всё это казалось странным, но не страннее того, что ей уже довелось пережить: взрыв витрины, дождь из осколков, грабители, которые могли избавиться от неё как от свидетеля. В детективных романах свидетелей убивали налево и направо, ей просто повезло или… Дана еще раз вспомнила, как пристально разглядывал ее грабитель с горящими глазами. Она ведь почти отошла от витрины, они могли дождаться, пока возле лавки вообще никого не останется, но нет — они швырнули плазмоид прямо при ней, будто хотели иметь свидетелей. Вернее, хотя бы одного свидетеля — её, Дану. Ну, может, не именно её, но человека, который потом сможет рассказать, что и кого видел. Она мысленно поставила в памяти зарубку — высказать Панарину это своё соображение.