Глава 8 · Географическая аномалия

— Не могли грабители вот так среди бела дня прийти в мой магазин. Долгие годы я специально распространял слухи, что всё моё имущество под надёжной магической защитой, а на украшениях лежит заклятие, и все, кто присвоит их незаконно, умрут страшной смертью.

Дана, не переставая записывать, вытаращила глаза. Панарин увидел её изумление и слегка подмигнул ей.

— Хорошая тактика, — сказал он. — И как, оправдала себя?

— За все годы ни одной кражи, — с гордостью ответил Волынский. — Но это-то меня и сгубило. Я стал слишком беспечен. И колье это… Оно притягивало покупателей, как магнит, тем более что опалы сейчас просто на пике моды. Все хотят хотя бы колечко с крошечным камешком, но чтобы вот с опалом. Мои конкуренты, те что по серебру, даже стали делать искусственные опалы. И надо сказать, они пользуются спросом.

— А это не наносит урона вашему делу? — полюбопытствовал Панарин.

— Отнюдь. Простому люду тоже хочется приобщиться к модным течениям.

— Я понимаю, что это очень красивый камень, но с чем связана именно такая бешеная популярность? Дана Кирилловна, что скажете? — обратился он к ней.

Она понятия не имела, в чём тут дело, но ответить так было бы верхом непрофессионализма. Опалы… итак, что она про них знает? Дана на секунду прикрыла глаза. Что-то ей про них говорила Лиза Сулима.

— Говорят… опалы, особенно чёрные, имеют магические свойства, — не очень уверенно начала она. — Астрологи советуют их носить как защиту от негатива, для усиления жизненной энергии и для проявления магических способностей.

— Вот так вот, Савелий Тимофеевич, — усмехнулся Волынский. — Понимаете? Людям нужна магия. Вы же понимаете, что флюорит — он в крови, он или есть, или нет, а опалы может носить каждый.

— Но ведь это же не значит, что все, кто надел опалы, стали магами? Это же смешно! — не удержалась она.

— Людям свойственно жить иллюзиями, — сказал Панарин. — Я лично знал девушку, что приобрела кольцо с чёрным опалом и теперь считает, что умеет ворожить. Вроде как все её пожелания сбываются. Сами собой, просто потому что она об этом попросила. — Он говорил это с усмешкой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на горечь.

Волынский кивал, соглашаясь. Дана посмотрела на его руки: на пухлых пальцах не было украшений, и это правильно — пальцы у него неизменно к вечеру отекают, какие уж тут кольца… Она громко ахнула и закрыла рот рукой.

— Простите, — пробормотала она.

Оба мужчины посмотрели на неё с вопросом. Дана же в ответ посмотрела прямо в глаза Савелию Панарину, безмолвно спрашивая у него совета. И он понял. Улыбнулся и спросил:

— Вы что-то вспомнили важное, так? Можете спокойно нам об этом рассказать, даже если сомневаетесь в целесообразности.

Она закивала, всё ещё не в силах осознать, что с ней сейчас случилось. Да, она явно вспомнила перстень на руке грабителя. Того самого, что пообещал вырвать ей глаза.

— Какой именно? — Панарин стал серьёзен и весь даже как-то подобрался. — Постарайтесь вспомнить.

Дана сделала жест рукой, словно оглаживала бороду.

— Руки… на одной руке была перчатка, второй, голой, он держал колье, оно свисало у него из кулака… чёрные камни… и такой же камень на пальце… — Она взялась за средний палец правой руки. — Да, вот на этом пальце, чёрный камень. Он сунул колье в карман плаща, а потом поправил капюшон, чтобы лучше меня видеть, я думаю, и в этот момент камень вспыхнул разноцветными искрами.

— Не помните, какого цвета было больше? И какой формы камень?

Дана прикрыла глаза, снова переживая тот миг страха и любопытства.

— Синее и зелёное и немного красного. Да. А форма… знаете, такая треугольная, со скруглёнными вершинами.

— Не может быть, — пробормотал Волынский. — Если это так, то я знаю, кто купил у меня этот перстень: треугольный опал. Но это невозможно, господа, просто невозможно.

Он даже встал и прошёлся в волнении по комнате. Почесал подбородок, погладил лысину. Потом как-то шумно выдохнул и сел на место, улыбаясь.

— Даже от сердца отлегло, — он покачал головой. — Спасибо, Дана Кирилловна, вы сняли тяжкий груз с моей души.

Панарин, видно, тоже мало что понимал, как и она.

— Вы сказали, что знаете этого человека? — задумчиво произнесла она. — И он, судя по вашей реакции, не из вашего ближнего круга, то есть вы напрасно подозревали кого-то из своей семьи, так?

— Именно, именно! Фух!

Его радость и облегчение были так заразительны, что она не решилась высказать свои подозрения, что грабители делали всё напоказ, и внешний вид, и перстень… Недаром пристав ей тоже не верил, а называл это театральщиной. Но высказать свои соображения не решилась. Во-первых, она может быть неправа, во-вторых, у неё есть начальник, которому она и доложит всё в своё время, а дальше тот пусть сам решает.

— Итак, Савелий Тимофеевич, давайте всё же обсудим финансовую составляющую нашего договора, а вашу очаровательную помощницу можно отпустить домой, — Егор Кузьмич посмотрел на стенные часы, стрелки которых показывали девятый час.

Дана с готовностью встала. Конечно, ей было интересно ещё послушать, но она понимала, что Волынский не просто будет торговаться за сумму гонорара за найденное колье, а сообщит сыщику какие-то важные сведения, не предназначенные для чужих ушей.

— Всего хорошего, господа, — Дана склонила голову и чуть обозначила книксен.

Мужчины встали, провожая её.

— Можете завтра прийти на два часа позже в контору, с учётом сегодняшней переработки, — сухо сказал Панарин, но потом подмигнул правым глазом. Она удержалась от того, чтобы не улыбнуться, а с самым серьёзным видом ещё раз присела в книксене.

В прихожей, когда она надевала шляпку перед зеркалом, появился Богдан.

— Ну наконец-то! Я уж думал, они вас там до полуночи задержат и лишат возможности проводить вас домой. Я же должен узнать ваш адрес, чтобы заехать за вами в субботу, — улыбнулся он игриво.

Это сдвинуло её решение не в его пользу.

— Не стоит, Богдан Егорович, я прекрасно доберусь сама. Адрес же я вам и так скажу. Соляной переулок, дом пять, квартира восемь, второй этаж, — выпалила она и махом выскочила на улицу, где заспешила, стараясь как можно быстрее свернуть за угол.

Ей был симпатичен этот молодой человек, но именно поэтому надо и держаться от него подальше, решила она. Всё же она на работе, а он сын клиента и вообще… Мысли скакали у неё в голове под перестук каблучков, пока она не огляделась и не остановилась. Куда она, в сущности, идёт? Вот же рассеянная какая! Выскочить и понестись куда глаза глядят!

Уже давно стемнело, жёлтый свет фонарей освещал улицу, но за пределами их света всё тонуло в черноте. Как назло, никто не шёл ей навстречу, хотя дом Волынских стоит в центре, но на дороге почему-то ни одного макарки. Она подошла к обочине и стала вглядываться, не засияют ли вдали фары. Честно сказать, темноты она не боялась, а вот заблудиться — ещё как. Попыталась представить себе карту города, которую не так давно очень подробно разглядывала.

Так… Контора Панарина на Кожевенной улице, это к северо-востоку от центра города, где стоят дом губернатора, здание городского совета и почтамт. Дом Волынского находится на одной из тех улиц, что веером разбегаются от центральной площади. Значит, ей просто надо дойти до площади, а уж оттуда она сориентируется.

Каблучки её ботинок снова зацокали по мостовой. Через несколько минут она остановилась. Кажется, она пошла не в ту сторону. Центр не там. Ох, вот правильно отец говорил, что у неё географическая аномалия в голове.

Впереди показалась чья-то фигура.

— Простите, — крикнула Дана, — в какую сторону центральная площадь?

Вблизи оказалось, что это женщина, немолодая, но ещё не утратившая привлекательности. Она уставилась на Дану, потом улыбнулась, показав отсутствие одного зуба.

— Туда-туда, — махнула она рукой в ту же сторону, куда Дана и направлялась. — Там она, там.

— Но я иду и что-то не вижу ничего, — пробормотала она.

— Так там налево повернуть, в проулочек, вот и выйдешь, — уверила женщина и поспешила дальше.

Дана продолжила путь, правда, уже не так уверенно. Улицу вскоре пересекла другая, более узкая, и Дана повернула налево, как советовала прохожая. Она прошла метров двадцать и остановилась, вглядываясь в конец проулка. Что-то непохоже, что эта дорога ведёт к площади. Пожалуй, надо повернуть обратно. Возвращаться к дому Волынского и просить Богдана всё же проводить её? Пока она так размышляла, фонари в переулке мигнули и погасли. Её накрыло темнотой, и она испуганно ойкнула и быстро сделала два шага к стене ближайшего дома и прижалась к ней спиной.

Фонари постепенно возрождались к жизни, начинали тускло разгораться. Какое-то движение просматривалось там, откуда она только что пришла.

— Да тут она где-то, — тихо сказал женский голос. — Сумочка у неё, а там денежки… уж я-то чую… — Ей ответил грубый мужской голос, что-то неразборчивое.

Дана стиснула сумку. Конечно! У неё же там конверт с премией от Неверовича! Она даже не удосужилась в него заглянуть. Но как эта бродяжка поняла это? Тоже имеет толику магии в крови? Дана знала, что так бывает, что порой магии хватает лишь на что-то одно: на браслеты от комаров или вот на поиск денег… Так, надо убираться отсюда, пока женщина не привела к ней своих подельников.

Она медленно пошла вдоль стены, стараясь ступать на носочках. Под ногами хрупнул камень, она оступилась и схватилась рукой за кирпичную кладку.

— Вон она! — крикнул кто-то.

Скрываться больше не было смысла. Дана понеслась по дороге, одной рукой поддерживая шляпку, другой — подол юбки. Потом отпустила руку, и шляпка слетела с головы. Да какая уж тут шляпка, если её скоро не на что будет надевать. За спиной слышался грузный топот и тяжёлое дыхание. Дана неслась со всех ног, но и её силы были не беспредельны. И главное, спрятаться негде! Она уже несколько раз свернула в какие-то подворотни, пробежала через узкие проходы и теперь уже плохо представляла, где находится.

Погоня же не отставала. Под ногу ей попалась какая-то доска или палка, она не поняла, но она оказалась на земле, пребольно ударившись коленкой, и пока поднималась, её уже окружили. Три тени двинулись к ней, одна из них была мельче, в ней Дана признала ту самую женщину.

— Что вам нужно? — стараясь, чтобы в голосе не звучал страх, крикнула она. — Вы понимаете, что совершаете противоправное деяние? Статья сто тридцать девятая, часть вторая…

— Ишь ты, пугает, — сказал один из преследователей хриплым басом. — Мы ещё ничего не совершили, красотка, чтоб пугать-то нас.

— Зачем вы меня преследуете?

Женщина засмеялась, тонко и пронзительно.

— Мы преследуем? Да вот ещё! Мы идём по своим делам.

Дана попятилась.

— Вот и идите, — она сделала жест рукой.

Они стояли молча и словно изучали её.

— Да нет, — сказал второй, — нет у неё ничего.

— Ага, — кивнула женщина. — Похоже, нет. А денежки есть, — и воздух снова огласил её лающий смех.

Дана не поняла: чего у неё нет? Потом до неё дошло. Троица грабителей боялась, что у неё есть магия или амулет какой от воров. Наученные горьким опытом, скорее всего. Она вытянула вперёд раскрытую ладонь.

— Уйдите с миром, пока не поздно, — приказала она строго.

Трое переглянулись, мужчины поскребли небритые щёки, женщина поправила на голове шляпку. Дана увидела, что шляпка-то её, потерянная во время погони.

— Так и пойдём. Сумку давай — и иди сама. С миром, — засмеялась женщина.

Дана готова была и отдать — не жалко, но тут вспомнила, что там помимо её документов и конверта с деньгами ещё и блокнот со стенографией беседы с Волынским. Вроде ничего важного в нём нет, но всё равно, это документ, который ей доверили и который нужно сохранить.

Она помотала головой и крепче сжала сумку руками, прижимая к телу.

— Ну и зря, — сказал хриплый и вытащил нож: огромный тесак, которым он, возможно, разделывал мясо, а может, и что иное.

Невольно она попятилась. Сзади неё была темнота подворотни, и что там за ней, она понятия не имела. Может, там проходной двор, а может, тупик и там её и прирежут. Как же глупо она попалась! А всё неуместное стремление к самостоятельности! Да, она вот такая сама себе хозяйка, и провожать её не надо, она ж вполне умеет о себе позаботиться. Пока все эти горькие мысли отравляли ей последние минуты жизни, ноги всё продолжали двигаться в сторону тёмной арки. Грабители не спешили кидаться, видно, её стремление уйти в темноту их вполне устраивало. Они просто медленно надвигались на неё, слегка сокращая расстояние.

Дана косилась назад. Повернуться и бежать наугад? Ну если там тупик, значит, не судьба, а вдруг нет? И вот когда она уже собралась с духом, позади послышалось негромкое ворчание. По спине тут же пробежали мурашки, плечи сами собой сжались, она как бы даже стала меньше ростом. Но точно так же сжались и застыли трое грабителей.

Они постояли, переглянулись, потоптались.

— Ну что стоите, — сдавленно пискнула женщина, — хватайте у неё сумку и делаем ноги! Тимоха, тебе ножик-то для чего, в зубах ковыряться?

Хриплый почесал щеку кулаком с зажатым в нём тесаком, а потом сделал два быстрых шага к Дане. Она так же быстро отступила и оказалась в полной темноте, куда уже не долетал ни свет далёких фонарей, ни свет из окон, ни даже свет луны. Спиной она ощущала позади нечто странное или даже страшное, но то было зло неизведанное, а вот то, что стояло перед ней, определенно хотело её убить. И то дело, зачем им свидетель? Она почему-то представила, как утром дворник найдёт её окоченевший труп, а вечерний «Губернский вестник» напечатает заметку о найденном теле. Неопознанном теле, ведь сумку у неё заберут эти. Она сжала зубы и ещё раз вытянула ладонь.

— Стой! — приказала она, сдерживая дрожь голосе. — Стой, или я тебя распылю!

Хриплый хотел было сделать шаг, но замер. Она чувствовала лишь его участившееся дыхание, а потом её носа коснулся острый запах мочи. Она сморщилась. Он что, обмочился? От страха? Его напугала её угроза?

Мужчина вдруг всхрипнул и как-то даже всхлипнул.

— Не губи, не губи, — расслышала она шевеление его губ.

— Да что там, Тимоха? — заорала женщина и толкнула его сзади.

Она высунулась из-за его спины, и подворотню разорвал её визг. Дана хотела обернуться, но не успела: что-то большое смело её с ног, она упала на колени и уткнулась головой чуть ли не в землю. Шумная возня, хрипы и стоны раздались там, где только что стояли грабители, но посмотреть на происходящее желания не возникло. Она понимала, что после них придёт её очередь, но сил даже пошевелиться не было. Однако вскоре всё стихло. Дана подняла голову и удивлённо выдохнула. Вокруг никого, лишь где-то вдали слышался топот убегающих ног, но может, ей просто так показалось. С перепугу.

Осторожно нашарив сумочку, она подтянула ее к себе и встала и прислушалась. «Дзинь-дзинь» звенело где-то рядом.

— Дана Кирилловна, вы тут? — раздался знакомый голос. — Дана, это я, Богдан! Вы тут?

Она положила руку на грудь, опасаясь, что сердце может выскочить наружу.

— Здесь! — подала она голос. — Здесь.

Вскоре она увидела жёлтый световой круг. Богдан вёл за рукояти свой двукол, а свет исходил от фары на его руле. Он увидел её и остановился.

— Как вы тут оказались? — спросила она, подходя к нему ближе.

— Это вы как тут оказались? — проворчал он. — Мы с Савелием Тимофеевичем вас обыскались.

— А где он? — Дана завертела головой.

— Ищет вас, — Богдан мотнул головой. — Идёмте отсюда. Вот как вас угораздило забраться в такую глухомань? Это совсем в другой стороне от вашего дома.

Они выбрались на улицу и пошли по ней. Дана рассказала, как её пытались ограбить. Богдан лишь качал головой, видно, не очень верил.

— Вообще-то, у нас такого давно не случалось. Карманники есть, это да, но вот чтобы напасть в открытую… Вы уверены, что вам не привиделось?

Дана от возмущения даже остановилась.

— Просто я никого не видел, — пояснил Богдан. — Если их было трое, уж кого-то да я бы заметил. Но в том дворе никого не было, и навстречу мне никто не попался.

— Убежали? — предположила Дана.

— Это ж с какой скоростью надо бежать?

Она промолчала. У неё не было ответа на этот вопрос. Но она знала, что там в подворотне эта троица испугалась вовсе не её пустой руки, а чего-то более страшного.

— Как вы меня нашли? — спросила она.

— Это Панарин, — вздохнул Богдан. — Вы так быстро ушли, что я даже не увидел, в какую сторону. Пока я сбегал в сарай за двуколом, пока доехал до площади, думал, вы там, ждёте макарку, прошло какое-то время. Вас я не нашёл и вернулся домой. А там Панарин уже уходить собрался и вдруг такой весь разволновался и спрашивает, как мол его помощница домой уехала, на чем, ну я и сказал, что от моей помощи вы отказались и пешком в ночь убежали. Вот он и пошёл за вами, а я за ним. Он сказал, что у него амулет для розыска есть, и он по нему вас найдёт. Потом указал мне направление, а сам свернул куда-то, типа там тоже надо посмотреть. Вот так я вас и нашёл.

— Спасибо, — совершенно искренне поблагодарила она. — Мне бы теперь домой как-то попасть. Я совсем не понимаю, где я.

— Надо вам город получше узнать, — улыбнулся Богдан. — Давайте поедем на двуколе? На нём вполне можно ездить вдвоём. Вот тут есть специальная полочка, называется багажник, потому что для багажа, — он похлопал по решётке над задним колесом.

Если честно, она так устала, что готова была ехать хоть на метле. После нескольких попыток сесть на багажник у неё это получилось, и они покатили по улицам. Ей даже понравилось. Сидеть не очень удобно, но определенно ей захотелось самой освоить этот агрегат. Вроде ничего сложного. Но тут двукол затормозил, Богдан придержал его, и Дана слезла.

— Спасибо, Богдан Егорович…

— Можно просто Богдан, — сказал он, — если не возражаете.

— Нет, — улыбнулась она, — тогда и меня можете звать просто Даной. Ой, надо же сообщить Панарину, что со мной всё в порядке…

— Сообщу. Всего хорошего, спокойной ночи, Дана, — Богдан отсалютовал ей открытой ладонью, развернул двукол, запрыгнул на него и укатил, позвякивая звонком на руле: «Дзинь-дзинь».

Дана торопливо взлетела на свой второй этаж, открыла дверь, заперла за собой и только потом разрыдалась. Ужас пережитого всё же настиг её.