Глава 9 · Пятница полная сюрпризов

Благословенный Макошью-заступницей пятничный день в доме тверичского губернатора Павлищева Симеона Георгиевича начался не слишком благостно. Супруга, Лариса Феофановна, надулась, что придётся ей в загородное имение одной ехать и, как нарочно, медлила со сборами, хотя Симеон Георгиевич точно знал, что ещё с вечера баулы со всем необходимым погружены в багажное отделение огромного губернаторского магкара.

— Дорогая моя, лучше бы вам поторопиться, — Симеон Георгиевич с преувеличенной тревогой глянул на небо, — кажется, дождь собирается. Дорогу развезёт, не дай Триединый, ещё застрянете.

— Ну, может, тогда эти ваши подрядчики наконец-то приведут её в порядок? — парировала супруга. — Это какой уже раз они вам, любезный мой друг, сроки сдвигают? Вот дождётесь столичной ревизии, что делать станете?

Симеон Георгиевич аж вздрогнул, не потому что в красках представил визит ревизоров, а потому что жена угадала причину, по которой должна была в одиночестве скучать в шикарно отделанном шёлком и бархатом магкаре.

Со двора раздалось шуршание шин, потом хлопнула дверца.

— Так, так… — насупилась Лариса Феофановна, глянув в окно. — Значит, у вас тут совещание намечается? А сразу нельзя было сказать?

Она упёрла руки в бока, а Симеон Георгиевич закатил глаза. Да скажи он ей, что к нему в пятницу с утра пораньше прибудет вице-губернатор, её бы сроду из дома не выгнать было. Что поделать, если в этом возрасте (как совершенно искренне считал этот пятидесятилетний мужчина) у женщин остаётся всего одно развлечение: сплетни, пересуды и прочие дамские интриги.

Но Лариса Феофановна, которая была моложе на десять лет, прекрасно поняла его мысли и мстительно поджала губы. Ладно, она найдёт способ припомнить.

Симеон Георгиевич вздохнул, полностью принимая свою судьбу, протянул руки с самым виноватым выражением лица. Супруга милостиво позволила себя обнять.

— К вечеру буду непременно, — пообещал он.

— И всё мне расскажете, — добавила она и сверкнула глазами.

— И всё расскажу, — кивнул губернатор. «Что нужно, то и расскажу», — подумал он.

Конечно, последнее, не сказанное вслух, для жены не было секретом, но и она не лыком шита — найдёт способ выяснить, что ж такого чрезвычайного у них в городе случилось. Ну не из-за ограбления же ювелирной лавки такой переполох? Или из-за него?

В задумчивости Лариса Феофановна проследовала в магкар. Возле него её уже ожидали водитель в тёмно-синем мундире и горничная Варя в дорожном платье и с корзинкой со снедью в руках.

Губернатор проводил взглядом удаляющийся транспорт и прошёл в кабинет, где его ждал вице-губернатор Фирсов Петр Иванович. Не успели они приветствовать друг друга, как явились остальные: полицмейстер Борк Амадей Львович, управляющий казённой палаты Гаврилов Илья Ростиславович, городской глава, купец первой гильдии Клюев Митрофан Алексеевич.

Симеон Георгиевич окинул всех тяжёлым взглядом, призывая стереть с лиц недоумение, скуку и прочие неуместные на его взгляд эмоции.

— Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, — произнёс он и сделал паузу.

— К нам едет ревизор? — спросил полицмейстер и прищурился.

Сидящий рядом с ним Фирсов издал звук, похожий на сдавленный смех. Остальные тоже переглянулись, и на лицах расплылись улыбки. Один Клюев остался невозмутим, просто потому что не понял иронии сказанного, так как не являлся любителем театра, да и чтения тоже. Всё это губернатор знал и подумал, что ему сейчас было бы легче объясниться именно с купцом, чем с этими, считающими себя просвещёнными и культурными членами общества.

— Понимаю ваш настрой, — ответил Симеон Георгиевич, — но в этот раз всё намного серьёзнее. По непроверенным данным, повторю — по непроверенным, но из вполне солидного источника, к нам едет пристав Тайной канцелярии.

О, с каким наслаждением он увидел мгновенный испуг всей этой братии. Да, Тайная канцелярия — это вам не фунт изюма, тут подарочками не отделаешься.

— Так, а что случилось? — подал голос Гаврилов. Ему, хранителю городской казны, стало особо тревожно. — У нас всё хорошо, все отчёты вовремя и копеечка к копеечке…

— Раз едет, значит, причина есть, — негромко, растягивая слова, произнёс полицмейстер.

Все взоры обратились на Амадея Львовича. Этот крупный, темноволосый мужчина почти подошёл к пятидесятилетнему рубежу, но сохранял отличную физическую форму. Соблюдал умеренность в еде и питье, а также не гнушался физической нагрузки. Но сейчас все завидовали не его стати, а крепости нервов.

— Что случилось, что случилось… А то вы не знаете? Самым наглым образом средь бела дня похищено уникальное колье.

— Так то дело полиции, — высказался Клюев. — Что ж вы, господин полицмейстер, до сих пор воришек не нашли?

Амадей Львович поморщился. За эти несколько дней он уже устал отвечать на однотипные вопросы: «Когда найдёте колье? Поймали ли грабителей?» — и всё в таком роде.

— Это дело не такое простое, как кажется, — признался он. — Тут магия замешана. Видимо, поэтому и едут из Тайной канцелярии.

— Ну и хорошо, — Фирсов изобразил облегчение. — Пусть приезжают, быстрее найдут лиходеев. Не понимаю причины паники.

— Найдут, — кивнул Симеон Георгиевич, — а попутно найдут ещё кое-что. Дорога от Тверичева в сторону Торжинска который год разбитая стоит. А сколько раз на неё деньги из казны выделялись, а? А что с ремонтом областной больницы? Я мимо намедни проезжал, так там штукатурка со стен сыплется…

— Ремонт-то в прошлом году был сделан. Лично следил, — ответил Фирсов. — Но зима суровая была, вот стены и не выдержали.

— С вашего дома, Пётр Иванович, за зиму тоже штукатурка облезла? — ласково спросил губернатор. — Нет? А что так? Зима-то суровая была. И с моего дома не облезла, и с ваших, уверен.

— Поставщик подвёл, — проворчал Клюев, — обещал хороший материал, а поставил ерунду на постном масле.

— Да-да, — кивнул губернатор, — но заплатили вы ему как за дорогой и качественный, так?

Клюев сдвинул брови и промолчал.

— Мне-то что, — пожал плечами Симеон Георгиевич, — сами знаете, как Тайная канцелярия опросы проводит. Так что не я буду спрашивать, а он.

— Так кто конкретно едет? — вскинулся городской казначей.

— Кто, кто… Его сиятельство граф Шуйский, собственной персоной.

Вздох благоговейного ужаса пронёсся по кабинету. Пристава Тайной канцелярии, несколько лет назад раскрывшего заговор и спасшего от гибели весь императорский совет и саму императрицу Александру, в Тверичеве знали. Когда-то, тогда ещё совсем молодой граф Шуйский, уже имел случай посетить их славный город. Итогом стала полная отставка чуть ли не всех высокопоставленных чиновников, отправка некоторых на каторгу с полной конфискацией имущества. Те же, кому посчастливилось избежать сей участи, предпочли сами сделать благотворительные взносы в городскую казну на суммы, гораздо превышающие полученные неправедным путём.

Симеон Георгиевич был назначен губернатором десять лет назад, как раз после тех самых событий. До той поры он губернаторствовал в Вятке, где проявил себя вполне толковым руководителем. В Тверичеве же само положение города способствовало процветанию, но и тут случались эксцессы, как вот те, когда губернатора и всю его команду отправили на рудники. И то сказать, прежний хозяин города слишком уж зарвался, пользуясь тем, что состоял в родстве с кем-то из членов Государственного совета. Думал, что родство убережёт его от проверок и наказаний. Оказалось нет, не убережёт. И даже наоборот.

Высокопоставленный родич, узнав о его деяниях и, видимо, опасаясь за репутацию, настоял на открытом суде с полным освещением в прессе и даже в тенескопическом театре. Зрители валом валили на просмотр судебных заседаний, которые приказом из столицы повелели сделать бесплатными. Это послужило отличной прививкой для чиновников, да и вообще для всех. Так что взяток в Тверичеве не брали и не давали, правда, подношения в виде корзин с деликатесами или бутылками коллекционного вина имели место быть, но и только.

— Так может, просто слухи? — с надеждой спросил Гаврилов.

— Исходить надо из того, что нет, — отрезал губернатор. — Думаю я вот что: надо как можно скорее найти грабителей и отчитаться в столицу. Плюс привести в порядок все недострои и недоделки. Больницу отремонтировать!

— Так бюджета на неё не выделено, — вскинулся Гаврилов.

— Как хотите, — пожал плечами Симеон Георгиевич, — не меня ж допрашивать будут. — При этих словах он скрестил пальцы в знаке Триединого. — Найдите тех, кто некачественный ремонт делал, пусть переделывают за свой счёт. Дорогу на Торжинск сделать — это перво-наперво. Я ещё разберусь, что там у вас не получается уже который год.

Клюев поскрёб затылок, увидел, что все взгляды обращены на него.

— Там эта дорога как заговорённая. То паводок, то заморозки ранние, то ещё какая беда.

— Ничего не знаю! — рявкнул губернатор. — Работы начать немедленно. Нет денег — из своих кубышек достаньте. Касается всех, — он обвёл взглядом притихших чиновников.

— И меня? — удивился Фирсов.

— Всех. И меня тоже, — вздохнул Симеон Георгиевич. — Нашей вины в том, Пётр Иванович, не меньше. Слишком долго мы жили в довольстве, не обременяя себя проверками. А люди — вон, только им послабление дашь, на голову готовы сесть. Так что жду от вас к завтрему смету, буду её проверять, потом распределю, кто сколько из своего кармана выделит. И никаких возражений. Не обеднеете! — он легонько стукнул ладонью по столу и встал, давая понять, что совещание окончено.

— А вас, Амадей Львович, я попрошу остаться, — окликнул он полицмейстера, который уже подходил к двери.

Когда кабинет опустел, Борк опустился в кресло, устало сгорбив спину.

— Что, тяжко? — участливо спросил Симеон Георгиевич. С полицмейстером они приятельствовали и порой хаживали вместе на охоту или рыбалку.

— Не то слово. Все притоны мои люди обыскали, все злачные места, где могут лиходеи прятаться. Никто ничего не видел, не знают — стоят на своём, хоть убей.

— Так есть ли у тебя там толковый хоть один?

— Как не быть. Заварухин, пристав Правобережного отдела, и тот не может ничего найти. Правда, доложил, что вроде как Волынский сыщика нанял для розыска. Теперь вот будет под ногами путаться. Думаю, утишить его на время.

Губернатор задумался, прошёлся по кабинету, мягко ступая по шёлковому исфаханскому ковру.

— А знаете, Амадей Львович, не стоит, пожалуй. Пусть ищет. Вдруг да найдет.

— Ага, а потом опять писать будут, что полиция мышей не ловит…

— Пусть найдёт, а уж что в газетах напишут, то мы с вами лучше знаем, так ведь? — губернатор подмигнул полицмейстеру.

Пробуждение далось с трудом. Дана разлепила глаза, потёрла слипшиеся ресницы. Вчера она так и уснула, не вытерев слёзы. Часы показывали начало десятого, и она чуть было не подскочила в ужасе, что опаздывает на работу, но потом вспомнила про разрешение прийти на два часа позже и упала на подушку. Нет, всё же она должна прийти пораньше. От неё пока никакой пользы, одни лишь хлопоты. Панарин её вчера искал, оказывается, и именно он помог Богдану её найти. А вдруг он не знает, что с ней все обошлось? Сказал ли ему Волынский, что отвёз её домой?

Дана вскочила и принялась собираться. Из зеркала на неё посмотрела осунувшаяся и заплаканная девчонка. Нет, так не пойдёт. Вода на удивление текла почти горячая и даже не тонкой струёй, и после душа ей и правда стало легче, словно смыла ночной страх. Она расчесала волосы и села у открытого окна, стараясь высушить их тёплым летним ветерком. На кресле валялась её изрядно испачканная сумочка. Дана намочила тряпочку и принялась очищать поверхность. Попутно она открыла сумку, вытащила блокнот с записью стенограммы и конверт. Помедлив, надорвала его и вытащила две купюры по десять рублей. Глаза удивлённо расширились. На эти деньги она вполне справит себе осенний гардероб: тёплое пальто и кожаные сапожки.

Настроение сразу улучшилось. Только вот где хранить деньги? Не очень она доверяла квартирной хозяйке. Носить с собой? Но как оказалось, это тоже небезопасно. Банк! Она откроет счёт в банке!

Дана заторопилась. По дороге в контору как раз успеет зайти и всё сделать.

Всё получилось даже лучше, чем она рассчитывала. В банке её встретили любезно, проверили документы, с извинением: «Вы так молодо выглядите, никак нельзя подумать, что вы уже совершеннолетняя».

После ей выдали чековую книжку с лимитом в пятьдесят рублей. Как объяснил клерк, она сможет выходить за пределы своего счёта на тридцать рублей с условием погасить долг в течение месяца. Ого! Дана прикинула, какой это соблазн, и решила, что не будет допускать такого. Всё равно в контору она приехала в самом радостном расположении духа.

Открыв дверь магическим ключом, она вошла и принялась за работу. Во-первых, надо было расшифровать вчерашнюю беседу с Волынским. Жаль, что она не узнает, о чём шёл их разговор после того, как они остались вдвоём. Но, видимо, они сидели не так долго, иначе Панарин не успел бы её спасти. Как он понял, что она попала в беду? Ведь он должен был быть уверен, что она уже дома, в то время как она убегала от уличной шайки разбойников.

Богдан говорил, что у них в городе на улицах спокойно. Не стоит ли ей заявить в полицию в таком случае? Она может хорошо описать ту женщину, что указала ей неверное направление и поняла, что в её сумке лежат деньги. А ещё… Дана замерла с ручкой в руках. Ещё она узнала этот голос! Кажется, узнала. Точно так же или очень похоже говорил тот самый грабитель, что обещал ей вырвать глаза тогда, во время ограбления ювелирной лавки.

Ох, ей надо посоветоваться с начальником! Только сейчас она поняла, что Панарина до сих пор нет в конторе. Он ушёл по своим делам или ещё у себя в квартире?

Несколько минут сомнений — и Дана решилась. Вышла в коридор и посмотрела вверх на лестницу.

— Савелий Тимофеевич, вы у себя? Мне очень нужно с вами поговорить!

Прислушавшись, она уловила наверху какой-то звук. Значит, Панарин у себя. Может, просто ещё спит? Устал, разыскивая её по ночному городу. А может, простудился? Или… а вдруг он наткнулся на ту шайку? Или… Дана вцепилась руками в поручень лестницы. Как она могла забыть! Там были не только грабители! В темноте, за её спиной, было ещё что-то или кто-то. Кто-то рычал. Она явственно это слышала, и грабители тоже слышали и видели. Она помнила их полные ужаса крики. И ведь кто-то сбил её с ног! Кулачком Дана постучала себя по лбу. Да, им давали начальные знания по психологии. Мозг порой творит чудеса и может блокировать негативные воспоминания, оберегая психику человека. Вот и она тоже выместила негатив из памяти. На неё снова нахлынул тот страх, и по спине пробежал озноб.

Наверху послышался грохот, а потом металлический лязг. Дана взлетела по лестнице, постучала в дверь, а не получив ответа, толкнула её и увидела, что та не заперта.

— Савелий Тимофеевич, вы дома? Это Дана. У вас всё в порядке?

Она прошла в гостиную.

— Дана? — послышался чуть хриплый голос. — Помогите мне.

Голос раздавался из-за той самой ширмы. Она отодвинула её и ахнула. Панарин лежал, подогнув ноги, в той самой клетке.

— Что с вами?

— Попробуйте открыть замок, — попросил он. — Поверните ключ.

Она коснулась ключа, снова ощутив легкое покалывание., повернула его, и замок клацнул, дверь распахнулась, сыщик неловко вылез наружу и какое-то время сидел на ковре, мотая головой.

Дана сбегала за водой и принесла ему. Тот выпил, потом встал.

— Да уж, неприятная ситуация, согласен, — вздохнул он. — Наверное, требуется объяснение. Дело в том, что я провожу эксперимент. Прочитал в одной зарубежной статье, что серебро активирует мозговую деятельность. В ней уверяют, что именно пребывание в серебряной клетке в течение ночного времени убыстряет работу мозга и улучшает все функции организма.

Дана постаралась не выдать удивления, но он, видимо, понял её скепсис.

— Странно, — он потрогал дверцу клетки. — Я уже не первый раз так делаю, и замок прекрасно открывался автоматически с восходом солнца, но в этот раз почему-то ни в какую не хотел открываться, как я ни старался.

— Ой, — воскликнула она и залилась краской, — это, наверное, моя вина. Я случайно потрогала клетку и, возможно, сбила настройки…

Панарин нахмурился, потом понял и покачал головой.

— То-то я заметил, что ширма сдвинута с места.

Дане было очень стыдно, но тут она заметила, что Савелий тихо смеётся.

— Да уж, более нелепой ситуации я и придумать не мог. Вероятно, я сильно упал в ваших глазах.

— Вовсе нет, но напугали вы меня знатно. Я не знала, что и думать.

— Например?

— Например, что вы внезапно сошли с ума, — вздохнула она. — Вообще, когда я увидела клетку, то решила, что у вас раньше была собака или вы планируете её завести.

— О! Увы. Я и животные — вещи несовместимые. Не с моим образом жизни. Кто будет ухаживать за питомцем, если меня сутками не бывает дома? Только не говорите, как наша дражайшая Аграфена Степановна, что мне надо жениться.

— Не буду, — совершенно серьёзно пообещала она. — Я хотела вас поблагодарить за спасение. Это же вы послали за мной Богдана.

— Не за что, — так же серьёзно ответил он. — Идёмте вниз, расскажете подробно про вчерашнее происшествие. Мне кажется, что всё, что происходит в городе последние дни, имеет общую связь.

— А как же клетка? — Дана посмотрела на испорченный ею предмет. — Может, я могу её починить? Там же флюоритовый замок, да?

— Не стоит, — отказался Панарин. — Я уже закончил этот эксперимент. Статья, скажем так, сильно преувеличила достоинства этого устройства.

Это происшествие оставило в её душе какое-то смутное беспокойство. В общем-то, Панарин оказался прав: её отношение к нему изменилось. Это его чудачество, а именно так она восприняла его желание проверить на себе новомодные тенденции, сказало ей о нём больше, чем если бы она знала его не два дня, а два года.

Не успели они спуститься, как в дверь даже не позвонили, а загрохотали, и похоже, что не руками.

— Откройте, полиция! — раздался с улицы зычный бас.

Дана испуганно расширила глаза, Панарин же поправил ворот рубашки и совершенно спокойно нажал на рычаг, открывающий двери.

— Дана Кирилловна, сварите, пожалуйста, кофе. На троих. Одну порцию сделайте двойную и с двойным же сахаром. Павел Семёнович любит именно такой.

Сперва Дана не поняла, о чём он, но когда в квартиру ввалился уже знакомый ей пристав Заварухин, всё стало ясно.

— Ага! — вскричал пристав. — Все в сборе! Прекрасно! Вас-то мне, голубчики, и надо!