Глава 13. Неожиданное и разное

— Нет, это решительно не подходит! — воскликнула Светка, кинула на меня ворох одежды и скрылась в раздевалке за серой шторкой.

Я сделала глубокий вдох, посмотрела в потолок и сосчитала до десяти. Не сказать, что эта процедура как-то помогла. Но, во всяком случае, мне немного расхотелось всё то, что находилось у меня в руках, кинуть на пол и с воплями: «Спасите! Помогите!» — убежать в закат.

Вместо этого я взяла себя в руки и передала подошедшей продавщице всю одежду.

— Пожалуйста, развесьте это, к сожалению, моей подруге ничего не подошло, — сказала я, стараясь вложить в интонацию как можно больше раскаяния и понимания того, как тяжела работа с людьми. Особенно с женщинами. Женщинами, которые хотят сходить на свидание и блистать похлеще новогодней ёлки.

— Не страшно, — прощебетала продавец. — Может быть, вам предложить что-то ещё?

Приняла ворох вещей, профессионально улыбнулась. И даже ни словом, ни взглядом не намекнула, что мы её уже откровенно достали.

— Мне нужны красное и бордовое, — заявила Светка, высунувшись из раздевалки. — И что-то блестящее, чтобы прямо ах!

Проходивший мимо мужчина с интересом посмотрел на нее. И хоть, кроме обнажённых плеч, ничего не было видно, то, как вспыхнули интересом карие глаза, нельзя было не заметить.

— Папа? — тихо позвал его мальчик лет пяти и тихонько дёрнул за рукав.

Светка заметила взгляд, громко фыркнула и демонстративно нырнула в раздевалку, давая понять, что бесплатный стриптиз отменяется. Мужчина несколько смутился и, сжав руку мальчика, пошёл дальше.

Я закатила глаза и села на мягкий диванчик. Ожидание грозило затянуться. Это при том, что мы тут были уже целый час. Беда пришла где-то в четыре часа вечера, когда Света, азартно переписываясь, всё же наколядовала свидание. Или Айдар наколядовал Свету. В общем, я не знаю деталей, но завтра у них должно состояться свидание. И Света во что бы то ни стало жаждала сразить кавалера наповал.

На моё предупреждение, что он рискует рухнуть на лёд, отбить что-то важное и ей придется тащить его в больницу, подруга только фыркнула и сказала, что я завидую.

Как же. Делать мне больше нечего.

Честно говоря, где-то в глубине души, я даже сочувствовала Айдару. Попал мужик, совсем попал. И если только у него есть иммунитет перед четвертым размером груди, очаровательной улыбкой, темными кудрями и жаждой завести семью, то он имеет неплохие шансы сбежать и не оказаться в сетях этой хищницы.

С другой стороны, я понятия не имела, что собой представляет сам Айдар. Очень красивый мужчина, восточная кровь, красивые слова… Может, у него целый гарем Светок… М-да, не хотелось бы. Подруге я в любом случае желала счастья.

Серая шторка отодвинулась:

— Ну как? — спросила Светка, замерев передо мной.

Велюровое платье винно-бордового цвета идеально облегало её фигуру и выделяло плавные изгибы. Вырез декольте очень скромный, но в самый раз для того, чтобы заинтриговать и возбудить, тьфу, разбудить фантазию. Черные ромбовидные вставки на талии делали последнюю зрительно уже, подчеркивая высокую грудь.

Хороша, очень хороша.

Айдар не устоит.

— Ну скажи хоть что-нибудь, — занервничала она, — а то смотришь на меня, как тётя Сара на голодного ребенка.

— Мне нравится, — наконец озвучила я свои мысли. — Даже очень. И иди ты в баню со своими сравнениями! Оно очень подойдет к твоим сапогам, к тем самым, что с бантиками. Такая девочка-девочка.

— И не скажешь, что в кармане спрятала топор? — поинтересовалась Светка, ещё раз рассматривая себя в зеркало.

— Не-а, — покачала я головой. — Тебе очень хорошо, берем.

Платье нам завернули. В порыве шопоголизма Света прикупила какой-то шарфик, палантин и сумочку.

— А оно точно надо? — покосилась я.

— Надо, — буркнула она. — Каждый успокаивает нервы по-своему.

Ответить было нечего. Хотя я совершенно не понимала: с чего такое волнение? Поэтому, когда мы оказались на улице, осторожно уточнила:

— Свет, а чего ты так? Будто не на свидание, а на экзамен собралась.

Она остановилась. Прижала к груди пакет с покупками, большой и какой-то несуразный. Потом вздохнула и как-то странно посмотрела на меня.

— Только ты не смейся. Наверно, это сейчас прозвучит странно и совсем не похоже на меня, но… Арин, я же тут посидела, подумала… и поняла, что мне почти тридцать, а… Ни семьи, ни своего дела, ничего. И никому не нужна. Так понимаешь, что, кто бы что ни спросил, тебе и ответить нечего. Только отводишь глаза и не знаешь, куда деться, потому что смотрят на тебя сочувствующе и…

Она продолжала говорить, а у меня только всё больше и больше округлялись глаза. И правда… Разве может такое говорить моя Светка? Та, которая может зажечь, даже если электричество вырубили во всем районе!

Я взяла её за плечи и легонько встряхнула:

— Свет, ау. Есть кто дома? Пошли они все к черту со своим сочувствием! Особенно, когда его никто не просил! Ты чего? Кто тебе навешал такой лапши на уши? С каких это пор красивая и умная женщина должна расстраиваться от того, что кто-то сказал?

— Слушай её, Света, — неожиданно раздался голос Олега. — Аринка ерунды не скажет. К тому же только придурки жалеют тех, кто удачливее их.

Я обернулась и с удивлением посмотрела на брата. Хмурый, бледный. Хм, я как-то раньше не особо обращала внимания на то, что выглядит он каким-то жутко уставшим. Хотя, может, у них сегодня был тяжёлый день?

Надо будет его куда-нибудь позвать отдохнуть. И заодно поинтересоваться у Эммануила, чем он так упахивает Олега. Брат наизнанку вывернется, но выполнит всё, что ему было велено, — и именно это меня волновало. Потому что о себе этот трудоголик думает в самый последний момент. И в каком-то смысле он был прав, когда сказал, что его девушка — работа. Это без всякого преувеличения и желания пококетничать. Олег действительно влюблён в свою работу. Без неё начинает страдать, рычать и жаждет смерти тех, кто случайно оказался рядом.

— Ты тут какими судьбами? — поинтересовалась я, стараясь перевести тему и немного отвлечь Светку.

— Я имел неосторожность пройти с тетей Сарой мимо магазина, где она присмотрела сумочку, — проворчал Олег. — Вот сейчас зашёл и купил. Праздников море, подарю на какой-нибудь из них.

— Хм-мм, — задумчиво протянула я и покосилась на Светку. — Слушай, давай перейдем на ту сторону, там есть замечательный обувный магазин…

— Арина! — зашипела она.

— Очень смешно, — мрачно заметил Олег.

— …и возле него есть кофейня, где можно согреться и поболтать, — невозмутимо добавила я, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

На лицах обоих отразилось облегчение, а я хмыкнула. Ишь, какие нервные стали!

В кофейне мы засиделись. Говорили обо всем на свете. В какой-то момент тема снова вернулась к отношениям, и Светка заметно погрустнела.

— Свет, перестань, — закатил глаза Олег. — Вот скажи честно, кто тебе так мозги выносит и занижает самооценку?

Она некоторое время смотрела на чашку с фисташковым латте, а потом вздохнула и призналась:

— Сестра с супругом.

— Ну, ничего себе! — возмутилась я. — А им какое дело? Если только они не содержат тебя тайно и не обязались это делать до твоей старости.

— Арина, я в тебя сейчас салфетницей кину!

— Значит, не обязались, — сделал вывод Олег. — Послушай, весьма сложно послать тех, кто тебе близок. Но если уж этот вариант не проходит, то просто постараться не воспринимать их слова близко к сердцу. Они говорят, а ты будто не слышишь. И улыбаться не забывай.

— Тебе-то это разве известно? — немного странным голосом поинтересовалась Светка, глядя на него.

— Отчего же нет, — пожал он плечами. — Подначивают постоянно. Как будто, если я женюсь и заведу детей, то сразу мир изменится, всем дадут горячую воду и мусор не будут бросать мимо урн. И вообще всё переменится в лучшую сторону. Но при этом, когда такое говорят, желая якобы добра, совершенно не задумываются о двух вещах. Что это может быть либо не нужно человеку, либо, наоборот, его больное место. И если каждый раз наступать на это место, то скорее можно испортить отношения, чем подстроить объект «воспитания» под себя.

Олег на меня не смотрел, но стало не по себе. Он правильно говорил. Поэтому мне ничего не оставалось, как опустить глаза и смотреть в свой кофе с корицей.

Я, конечно, знала меру в шутках, но частенько поддерживала тётю Сару. С той не поспоришь — это факт. Но ни разу я ещё не становилась на сторону брата, даже не думала о том, что он может чувствовать.

Возможно, его одиночество — осознанный выбор. Или же болезненная ситуация, из которой он и рад бы выбраться, но не получается.

— Ты прав, — согласилась Светка. — Вроде ничего нового не узнала, а стало полегче. Ты случайно не подрабатываешь психологом?

— Я подрабатываю ковриком у Сёмочки, — пробурчал брат. — Вот уж и правда, подработка так подработка.

Мы засмеялись, немного разрядив обстановку.

Уже потом, когда вместе шли домой, посадив Светку в маршрутку, я взяла Олега за руку. Он удивлённо посмотрел на меня.

— Ты это, — запинаясь, начала я. — Извини, если где-то обидели. Тетя Сара, сам знаешь, как может. Но мы тебя очень любим. И обещаю, будем следить за языком.

Олег некоторое время молча смотрел на меня. Всё же выглядит он нехорошо. Или это свет фонаря так падает?

А потом шагнул вперед и крепко обнял.

— Я вас тоже люблю, Арин.

Спустя два дня

Я нервничала. Только так, как может нервничать женщина, которой назначили через час свидание, а ей нечего надеть. И не на что. И… и вообще!

Вот всё вам шуточки, всё смешно. Но ведь это всегда трагедия! Мужчинам всё равно. Что надел, то и надел. И уже красавец. А женщине… Женщине надо, чтобы туфельки подходили к платьицу, платьице к шляпке, шляпка к браслетику, браслетик к нижнему белью. Нижнее бельё, боже! А оно вообще должно всегда подходить к настроению и внутреннему состоянию! Ибо если пошёл раздрай, то всё! Пиши пропало!

После работы я шла, замотавшись в шарф, подняв воротник и натянув шапку чуть ли не до носа. Настрой имела потрясающе отвратительный. Плюс страстное желание прийти, поесть и завалиться на диван. При этом под бок можно взять Сёмочку и поныть в плечо Олегу. Он, конечно, уже вышел на работу и поэтому устает, но сестру выслушает всегда. И тётю Сару — тоже. Правда, та сейчас была полностью увлечена Артуром Заграевым, Полковником (нет, не в отставке, это его прозвище в байк-клубе) и просто невероятным мужчиной. Как она выразилась: «Сейчас мне нужно не мужское плечо, а что-то другое». И хотя обычно в таких случаях подразумевается кошелек, но энное время тётя Сара будет настроена очень романтично, поэтому одним кошельком харизматичный Заграев не отделается.

Но… мой тихий вечер, полный страдашек и домашних кексиков с кремом, накрылся медным тазом. Потому что вдруг позвонил Эммануил и сказал, что хочет меня видеть. Конечно, сказал очень культурно, давая возможность сделать выбор самой. Но в то же время я звучало это как: «И каков же будет ваш положительный ответ?»

Поэтому теперь я носилась по комнате, примеряя платья и пытаясь определиться с выбором. Как назло, всё не подходило. Не нравилось. Не сидело. Не стоя… Так, не об этом сейчас.

Олег со спокойствием удава наблюдал за моими метаниями и, главное, вовремя убирал ноги, когда я, рискуя распластаться, летела к шкафу за новой вещью.

— Может, в костюме Евы? — предложил он, зевнув в кулак и снова уставившись в телефон.

— Очень остроумно! — вспыхнула я, откинув со лба упавшие на лицо волосы.

Это не особо помогло, учитывая, что я стояла пятой точкой вверх и в усиленном темпе пыталась отыскать в нижнем ящике туалетного столика нужные украшения.

— Моё дело — предложить, — ни капли не расстроился Олег. — И вообще ты же сейчас соберешься на двадцать минут раньше, сядешь на диван и ещё выйдешь спустя полчаса после назначенного времени, потому что «девушка-должна-опаздывать».

— Девушка должна опаздывать, — заявила вошедшая в комнату тётя Сара, вытирая полотенцем здоровенную овальную тарелку в цветочек. — Иначе это черт-те что, а не девушка.

Олег поднял руки.

— Сдаюсь. Не смею перечить, о моя госпожа.

— Твоя-твоя, — не стала возражать тётя Сара. — Иди уже, поужинай нормально, а то смотреть сил нет. Весь белый, худой и несчастный.

— Ну, черным я не могу быть по определению, толстым не желаю, а счастливым… Тут можно подумать, — отшутился он, поднимаясь с дивана.

— Иди-иди, — фыркнула тётя Сара. — Борщ на плите, черный хлеб и нарезанное сало на столе, сметанка в холодильнике.

Он тихо рассмеялся, чмокнул тётушку в щеку и вышел, прихватив под мышку Сёму.

Тётя Сара проводила их взглядом и сокрушённо покачала головой:

— Эти мужчины! Абсолютно не приспособленные к жизни существа, которые об этом даже не подозревают.

Я с трудом сдержалась, чтобы не захихикать, но сказала:

— Ну да, но ведь они про нас думают то же самое.

Тётя Сара задумчиво осмотрела блюдо со всех сторон и закинула полотенце себе на плечо.

— Что они могут думать, девочка моя? Они выходят из нашей матки, и это событие их так потрясает на всю оставшуюся жизнь, что они начинают молоть чепуху и в неё же верить.

Да, хорошо, когда у тебя такая родственница. Пусть точка зрения несколько радикальна, но… кто его знает, что скажешь сама, когда побываешь больше трёх раз замужем?

В итоге стройная и очаровательная, в ярко-красном вязаном платье, в сапогах на каблуках, с дизайнерской сумочкой и сногсшибательной прической, я стояла у выхода. Часы сегодня надевать не стала. Ибо… пусть смотрит и мучается. А то там позвонил, там перестал, там заработался… Имею я право покрутить хвостом, в конце концов? К тому же ничего официального он мне ещё не предложил. И вряд ли предложит. Скорее всего, хорошо проведём время, отдохнем, а потом… Потом мне скажут, что всё было круто, но он улетает, а мне оставаться здесь.

Было, конечно, горько, но в то же время я давно вышла из возраста, когда верят в неземную любовь, завязанную на физическом притяжении.

— Ну всё, пошла, — сообщила я, глянув на время.

Машина уже стояла во дворе, а настроения опаздывать что-то не было. Олег молча проводил меня взглядом, мудро не став умничать.

Когда я спустилась во двор, Эммануил уже вышел из машины. Сердце пропустило удар и забилось очень быстро.

Он снова был неизменно галантен, внимателен и… обворожителен, сволочь! Поцеловал руку, усадил в машину и привёз в ресторан. При этом последний оказался не обычным местом из тех, где можно пустить пыль в глаза и кратковременно закружить голову блеском роскоши, а совершенно особенным заведением… С этаким сдержанным достоинством и прекрасным стилем. И уровень понимаешь, только когда открываешь меню. Ну и когда пробуешь блюдо, разумеется.

— Я был бессовестно не учтив, Арина, — сказал Эммануил.

Так, начало уже ничего так. Наверное, будем извиняться.

— Поэтому понял, что с этим нужно что-то делать, — продолжил он.

И хоть лицо было совершенно серьёзно, в карих глазах появились бесенята.

У меня невольно всё сжалось внутри. Пришлось опустить взгляд в тарелку. Черт, нельзя же смотреть на мужчину с таким предвкушением, если он ещё ничего не обещал!

— Я ничего не сказал сразу про «Раэн», потому что не знал, получится ли задуманное или нет. А давать пустые обещания не в моих правилах.

Я поперхнулась вином, деликатно откашлялась и уставилась на Эммануила.

— А что… получилось-то? — осторожно поинтересовалась, понимая, что разговор пошёл явно не в ту сторону, в которую, по идее, должен был.

— Марианна Скрипка не будет распускать вашу фирму, — улыбнулся он. — Мы поговорили с Русланом и… нашли точки соприкосновения. В общем, будут некоторые изменения, придется переориентироваться на одного крупного заказчика, но, поверь, с работой будет порядок.

— Что за заказчик? — спросила я резко осипшим голосом.

— Если имя Артур Заграев тебе о чем-то говорит…

Я потеряла дар речи. Ещё как! Вообще всё, что находится рядом с тётей Сарой, говорит без умолку! Так, мысли, ну-ка собраться! Ай да ухажёр! Ай да Полковник! Сумел всё-таки, проработал свою идею! А Олег ещё сомневался. Правда, он сказал, что Артура не знает. Но при этом добавил, что Эммануил — человек дела. И если у Заграева ничего не выйдет, то надо будет снова говорить с Чехлянцем. Кто мог подумать, что поговорят без нас? Да ещё как!

Нормально соображать не получалось, а надо бы. Иначе ещё посчитает, что я не в состоянии адекватно общаться. Надо быстро о чем-то спросить… О!

— А Райский-Энгель?

— Уехал сегодня, — невозмутимо сказал Эммануил, задумчиво глядя на мою руку. — У вас сменится начальник. Думаю, в вашей конторе никто ничего не имеет против Айдара Рустамова?

Мои глаза изумлённо округлились. Однако удалось только сдавленно выдохнуть, когда его ладонь накрыла мою. По телу пробежала горячая волна, дышать стало тяжело.

— Н-никто… — пробормотала я, ещё не совсем понимая, как всё это так сходится, но уже предвкушая радость Светки.

Ибо не понять, что у них там закрутилось, но закрутилось явно, хоть подруга и делает вид, что не слишком заинтересована в горячем брюнете. А если он будет начальником, то… оу. Однозначно мы будем прямо на рабочем месте наблюдать киноленту под названием «Начальник и подчинённая — женись или умри».

— Вот и замечательно, — кивнул он. — Но я был бы безгранично рад, если бы ты взяла на какое-то время отпуск и поехала со мной во Францию.

Хорошо, что в это время я ничего не ела. И вилку над полом не держала, иначе бы она со звоном упала на пол. Вместо этого я хлопнула ресницами и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Фантазия радостно завопила: «Уи-и-и!» — и понеслась по Елисейским Полям, подкидывая образы ароматного кофе, хрустящих булок и смятых шёлковых простыней. Ужасно штампованно, пошло и… почему бы нет?

— А зачем? — осторожно уточнила я.

— А зачем мужчины и женщины ездят в романтические туры? — невинно поинтересовался Эммануил. — Я, конечно, в себе больше чем уверен, но вполне понимаю, что пока у тебя нет причин соглашаться выходить за меня замуж.

— Естественно, ты ведь не предложил! — возмутилась я.

Он вдруг аккуратно потянул меня за руку, заставляя немного перегнуться через стол, и прижался к губам, целуя до безумия сладко и так, что голова пошла кругом. Вмиг стало совершенно всё равно, что происходит рядом. И что вообще-то целоваться в людном месте всё же не совсем правильно…

— А ты сомневаешься? — шепнул он в мои губы, опаляя дыхание.

Через секунду я почувствовала, что на мой безымянный палец что-то скользнуло. Сумев наконец-то выдохнуть, перевела взгляд вниз и еле слышно ахнула. Изящное золотое кольцо с россыпью аметистов, окружённых сверкающими, словно утренняя роса, прозрачными камнями, буквально приковывало взгляд.

Во рту пересохло. Воздух превратился в раскалённую лаву, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Кажется, первый раз в жизни я оказалась в той ситуации, когда совершенно не знала, что сказать. И даже не злилась, что Эммануил откровенно наслаждается реакцией.

— Я понимаю, дорогая, ты захочешь подумать, — вкрадчиво сказал он. — Ты — девушка серьёзная, надо всё взвесить и проанализировать. Поэтому… и зову с собой. Анализировать в отеле под клубнику с шампанским или на прогулке по набережной под звуки французской речи куда приятнее, не так ли?

Вполне возможно. И даже очень! И… Впрочем, меня снова поцеловали, поэтому все разговоры на некоторое время откладывались.

И до конца вечера никто не посмел нарушить нашу идиллию.

…Когда я зашла в подъезд, неведомо где взяв силы, чтобы отказаться от заманчивого предложения поехать прямо к нему и действительно подумать над сложившейся ситуацией (хотя что тут думать — прыгать надо!), голова ещё шла кругом.

Эммануил хоть и хотел меня провести и всячески показывал свою готовность доставить даму не только до квартиры, но и до постели, однако проявил тактичность и понимание. Поэтому всё завершилось жарким поцелуем в машине. Долгим таким и со вкусом, но я женщина-кремень. Мне надо время, чтобы собраться с мыслями и собрать вещи во Францию.

Мне открыла тётя Сара. Мысленно я уже приготовилась выслушивать то, что улыбка слишком широкая, вид почти развратный, а платье можно было бы выбрать и покороче, а то как-то оно не гармонирует с улыбкой и видом.

Однако она оказалась хмурой и сосредоточенной. И от этого я сразу насторожилась:

— Что-то случилось?

— Арина, хорошо, что ты пришла. Только что «Скорая» забрала Олега.