Глава 14. Дела семейные и родственно-прекрасные

Змей понимал, что расследование затянется.

Он шагал по зимней Одессе, курил и хмурился. Центр города всегда навевал умиротворение. Душа замирала всякий раз, когда он останавливался у Одесского оперного театра. Тот был неподражаемо хорош в любое время года. Можно было просто стоять и любоваться. Жалко только, что фонтаны не работают, а так…

Змей подошёл к афише, чтобы повнимательнее рассмотреть. Так, что тут хорошего? Ага, «Пиковая дама», «Дон Кихот», «Лебединое озеро»… Надо бы сходить да развеяться.

Впрочем, это были лишь поверхностные мысли. Думать хоть о чем-то, чтобы не расстраиваться. Потому что после того, как Руслан описал женщину, Змей понял, что ничем это не поможет.

Какой идиот угонит машину, чтобы вернуть её на место?

Кто-то хочет подставить Скрипку? Но зачем? Если даже смело предположить, что это дело рук Пущина, то… то слишком уж сложная схема получается. Отследить, вычислить, подгадать момент, чтобы Руслан был занят, взять машину. Потом сбить Эммануила и вернуть автомобиль назад.

Теоретически возможно, но очень уж замороченно. Никто таким заниматься не будет. Пущин любит деньги, но никак не большие неприятности на свою задницу. Учитывая, что сейчас у него развод, то бедняге совсем не до устранения конкурентов. К тому же, по словам Чеха, французы уже сделали свой выбор. Всё остальное — глупо.

Зайдя внутрь, Змей взял билет на «Лебединое озеро», скользнул взглядом по кокетливой билетерше, которая смотрела на него чуть дольше, чем позволяли приличия. Подмигнул ей, девушка зарделась.

В кармане зазвонил мобильник. Змей взял трубку и вышел на улицу.

— Заявление на угон приняли, — мрачно сообщил Руслан. — Даже не посмотрели как на психа. Но при этом явно скучали.

Змей хмыкнул:

— Ну, конечно, если бы ты сказал, что у тебя украли гарем чернокожих девственниц, это было бы куда занимательнее.

— Очень смешно, — заметил он.

— Теперь будем ждать, — только и мог сказать Змей.

Руслан некоторое время помолчал, но потом только вздохнул:

— Ладно, если что — заходи. А то я тут в одиночестве скоро на стенку полезу.

— Заведи себе женщину.

— А потом успей унести ноги. Всё, пока.

— Вот же зануда, — пробормотал Змей, опуская телефон в карман куртки.

Прогулка по городу длилась ещё полчаса. Докладывать Чеху было нечего. И это жутко неприятно, когда ты не можешь выполнить работу. И пусть все прекрасно понимают, что один Владимир Велий не бог, он не может решить ту проблему, которую до сих пор не решила вся одесская полиция, но… всё равно неприятно.

Купив в первом попавшемся на пути супермаркете продукты, Змей стал в очередь к кассе.

— Таки я и говорю, — вещала полненькая дама уважаемого возраста перед ним, — Сара подтвердила. Этот шаромыжник просто берет машинку на покататься и ставит назад. В детстве его таки уронили головой в тазик с инструментом и не успели поймать.

— Но разве такое возможно, Циля Семеновна? — засомневалась хорошенькая брюнеточка в зеленой куртке и озорной шапочке с совой. — Ощущение, что он ненормальный.

— Милая моя! — чуть не всплеснула руками Циля Семеновна. — Где сейчас взять нормальных? Это же бич нашего времени! Куда ни глянь… — Она резко обернулась, встретилась с глазами Змея, осмотрела с ног до головы, фыркнула и снова глянула на брюнетку: — Сплошной кошмар!

Змей несколько оторопел от такого вывода. Его считали импозантным, экзотическим, потрясающим, невероятным, но «сплошной кошмар»?! Это что-то новенькое!

Однако сказанное его весьма заинтересовало. Поэтому, решив, что терять нечего, он мягко уточнил:

— А что это за такой странный угонщик?

— Молодой человек, если бы мы располагали его данными, то, поверьте, уже давно бы позвонили ему, — хмыкнула Циля Семеновна. — Потому что мой сосед Эдик из тридцатой уже таки достал весь приличный дворик своей шаробахалкой. Ты идёшь утром — она дырчит, ты идёшь вечером — она дырчит. Ты ночью надела кружевной пеньюар и идёшь ко сну, а она дырчит ещё громче! Так я говорю, пусть бы хоть разок взяли её покататься да и где-то забыли! Мы бы хоть поспали!

Змей с трудом сдержал улыбку, понимая, что таки бедному Эдику скоро придется пересесть на велосипед. Не сказать, что это опечалило, но полученная информация была крайне полезной.

Поэтому, пожелав дамам хорошего дня и расплатившись на кассе, Змей быстро выскочил и, поймав такси, помчался домой. Внутри все горело от нетерпения, хотелось как можно скорее приступить к работе.

Смартфон, конечно, хороший инструмент, общую информацию можно узнать даже сейчас. Но всё равно чертовски неудобно. Но, кажется, это вполне реальная версия, которую нужно проработать.

— Ох, молодёжь, — проворчал седой таксист. — Оторваться от своих телефонов не могут, будто мёдом намазано.

— Вы совершенно правы, — согласился Змей, не отводя взгляда от экрана мобильника и чувствуя, что губы расползаются в довольной улыбке.

Вероятно, след найден!

* * *

— Да, и апельсины тоже наши, — сообщил Эммануил, пододвигая наши покупки к кассе.

Я только стояла рядом и задумчиво смотрела на него. Это было всё чрезвычайно странно. Невероятно. Когда просто встречаешься после работы с мужчиной, который нравится. А потом идёшь в магазин. И совершенно по-будничному закупаешься, он забирает у тебя сумки, не дает расплатиться и вообще… Вообще всё это дико странно. Мне жутко непривычно и стеснительно. Не до такой степени, что я смущаюсь и не знаю, что сказать, но… немного неловко.

Я давно взрослая женщина. Но вот… можете смеяться, для меня это в новинку. Как-то до этого все отношения были слишком скоротечными.

И теперь мы покупали продукты, чтобы поехать в больницу к Олегу. И смех и грех. Кому сказать — не поверит.

Эммануил рассчитался, и мы вышли из супермаркета. Его машина стояла припаркованная неподалеку. Я попыталась помочь, но тут же потерпела поражение. Вместо того чтобы получить пакет, получила долгий и вдумчивый поцелуй, от которого внутри все сжалось, а ноги невольно подкосились.

Он обнял меня рукой за талию и крепко прижал к себе, не давая даже пошевелиться.

— Не буянь и будь хорошей девочкой, — шепнул прямо в губы. — В конце концов, надо показать твоему болезному брату, что хватит валяться в постели и пора выбирать костюм, чтобы быть шафером у нас на свадьбе.

— Но я ещё не согласилась!

— Но ты ведь думаешь? — невинно улыбнулся он. А потом снова прижался к губам и вплёл пальцы в волосы, ласково перебирая пряди.

Я задохнулась от нахлынувших чувств, впилась пальцами в его плечи, словно хотела удержаться на скользком льду и не рухнуть на землю.

— Думаю, — прошептала я. — С утра и до ночи.

— Это просто замечательно, — одобрил Эммануил, мягко беря меня за руку и отводя к машине. — Искренне восторгаюсь женщиной, которая постоянно работает над… отношениями.

Я тихо фыркнула. Вот уж скажет, так скажет.

— Страшное дело. В таком случае я восторгаюсь мужчиной, который готов ждать, пока женщина всё решит, не навязывая своё мнение, а только корректирует в нужную сторону.

Эммануил рассмеялся. И я вдруг поняла, что готова слушать его смех вечно. Как и смотреть на него. Кажется, красивее, чем он, никого и никогда не видела. Или же это всё просто потому, что я на самом деле влюбилась? Не так, как в юности. Не так, как через три года. И даже не так, как в платье от Андре Тана, которое чисто случайно увидела в магазине, а потом страдала несколько месяцев, а… По-настоящему.

И это не укладывалось в голове.

— То есть мы прекрасная пара, Арина Анатольевна, — улыбнулся Эммануил и открыл передо мной дверцу машину. — Садитесь, пожалуйста.

Выждав ровно столько, сколько позволяли приличия, я с невозмутимостью королевы заняла переднее сиденье. Вдохнула аромат сандала и невольно улыбнулась.

Эммануил тут же отправил покупки на заднее сиденье и оказался рядом. Завел машину и вывернул со стоянки.

— А в Париже сейчас холодно? — само сорвалось с губ.

Эммануил глянул в зеркало заднего вида, не став прибавлять скорость, чтобы пропустить нахала на белом «ниссане».

— Прохладно. Но все равно, дорогая, там теплее, чем тут.

— А Одесса, между прочим, юг, — вздохнула я.

— Но Гольфстрим сюда ещё не перенесли, — рассмеялся он.

— А есть уже проект? — оживилась я. — Ничего не имею против. Готова работать без сна и еды, только прерываясь…

— На горячий и прекрасный секс, — закончил Эммануил.

По-хорошему, стоило сказать что-то умное и поставить его на место, но я поняла, что щеки горят. Наверное и заалели, что время бы натянуть паранджу. Но, увы, у меня только беретик с очаровательной брошкой-белочкой. Сегодня и правда потеплело, поэтому я сбросила очень зимний наряд и надела умеренно зимний.

Мы остановились на светофоре. Потянулась вереница людей, переходящих дорогу.

— Тётя Сара передавала тебе привет, — внезапно вспомнила я. — Просила меня вести себя прилично, а тебе всячески этому способствовать, но при этом не усугублять.

Эммануил закашлялся в кулак.

— Сара Абрамовна просто обворожительна. Её формулировки порой настолько прекрасны, что даже я теряюсь.

— Даже?

— Именно, — ни капли не смутилась я. — И вообще… по её словам я поняла, что вы виделись без меня. Пусть она прямо этого и не сказала, но я всё же живу с ней не первый день.

Эммануил надавил на газ, и мы двинулись вверх по улице.

— Был разговор, — подтвердил он. — Только прошу тебя, Арина, не ревнуй. Она, конечно, несравненна, но ты мне нравишься намного больше.

— Ну, спасибо, сумел утешить, — рассмеялась я.

Мне, конечно, очень лестно, что любят именно меня. Но в то же время я прекрасно понимала, что тётя Сара прекрасна даже в том возрасте, в котором она есть сейчас. И чтобы её переплюнуть, надо постараться. Стараться этак лет сорок.

— Подъезжаем, — сообщил Эммануил, выбирая место для парковки. — Надо же, какое популярное место. Столько всех понаехало…

Я чуть нахмурилась. Ну да. Ох, совсем не радостное это место. За короткий промежуток времени сюда приезжаю уже второй раз. А с удовольствием бы сейчас оказалась совсем в другом месте.

Радовало то, что ничего глобально серьёзного у Олега не было. Просто переутомление и истощение. Водился за братом грешок. Если он увлекался делом, то могла в дом постучаться беда. Он мог забыть про еду и сон. При этом изначально даже сам не включался, что что-то пошло не так.

Вот уж и правда, как бульдозер в отношении работы. А тут ещё и новое место. Ясное дело, что пахал за троих, желая доказать, что прекрасный специалист.

Эммануил хмыкнул, а потом покачал головой.

— Знал бы, что так произойдёт, лично бы брал за шиворот и выволакивал из офиса.

— А если бы он сопротивлялся? — поинтересовалась я, натягивая бахилы.

— Порол бы, — невозмутимо ответил Эммануил, поддерживая меня под локоток. — Говорят, очень хороший способ вставить мозги. Действует напрямую через задницу.

— Просто светило воспитания кадров, — фыркнула я.

— Ну, а как ещё? — улыбнулся он. — Как видишь, расслабляться нельзя в любом случае.

Перекидываясь ничего не значащими колкостями, мы прошли по коридору к палате Олега. Я хоть и знала, что его отвезли в платную клинику за счет фирмы (кажется, тетя Сара и тут успела), но была немного не готова к тому, что увижу. Высший уровень, сервис, внимание. Намного меньше людей и ощущение, что обязательно помогут.

На мгновение стало стыдно. Хорошо отделанные стены и чистые полы — не гарантия того, что тебе вернут здоровье. Да и суммы отдаёшь куда более серьёзные, чем в обычной больнице. Но вот мысли…

Правда, у меня всегда какой-то ненормально-философский лад и настрой, когда я оказываюсь в лечебных учреждениях, пусть даже это будет аптечный киоск. Тётя Сара вечно шутит, что, когда придет время рожать ребенка, придется позакрывать все двери и окна, чтобы непутёвая Арина совершенно внезапно не выпрыгнула куда подальше, нарушив таким образом весь процесс.

Раньше я про детей думала только теоретически. А вот теперь, когда у меня появился Эммануил, то и мысли пошли совершенно иные. И это было… жутко непривычно.

У Олега была одиночная палата и, войдя, я аж присвистнула. Вот это да!

— А ты неплохо устроился, — заявила прямо с порога.

Брат закатил глаза. Уже сидит, хорошо. Бледный правда, под глазами вон какие синячищи. Черт… Всё же не шуточки, выпускать его отсюда пока нельзя. Только вот что делать с этим чудовищем малолетним? Не приставишь же охранника, в конце концов!

— И я вас тоже рад видеть, — произнес Олег совершенно ровным и спокойным тоном, однако чувствовалось, что он прикидывает, чем бы тяжёлым в меня швырнуть.

— Настолько рад, что готов выпрыгнуть из постели и кинуться с балкона головой вниз, — заметил Эммануил.

— Здесь нет балкона, — не растерялся Олег. — И вообще не стойте, садитесь.

— Очень мило с твоей стороны предложить нам присесть, — съехидничала я, присаживаясь на стул рядом с постелью и тут же получая лёгкий пинок в коленку.

— Ты глянь, — делано изумился Эммануил, оставив лакомства на тумбочке, — а дерется как здоровый.

— Вот и забирайте меня отсюда, — буркнул Олег. — Я уже отдохнул и набрался сил.

— В зеркало себя видел? — невинно поинтересовался Эммануил, разворачивая ещё один стул и присаживаясь на него. — Понимаю, что эти круги под глазами — твоё достояние, бледность — украшение, а падение в обмороки — метод ведения переговоров, но не кажется ли вам, Олег Олегович, что не все партнеры это выдержат?

— А вот язвить необязательно, — проворчал Олег, отводя глаза.

Ну да, что есть, то есть. Не услышать в его интонации подначивания мог только глухой. Все остальные поняли бы все с первых слов.

— А в таком случае сначала лечение, а потом все остальное, — сказал Эммануил, и я невольно вздрогнула.

Вот вроде бы тон мягкий, но ощущается жесткость. И такая, что невольно хочется склонить голову и пробормотать: «Да, мой господин. Всё сделаю так, как ты хочешь».

— Есть возражения?

— Ну… — начал Олег, аккуратно доставая апельсин из пакета. Учитывая, что к цитрусовым он всегда был равнодушен, если только не приходилось закусывать ими коньяк, я с огромным любопытством наблюдала за руками брата, ожидая дальнейших действий.

— Да-да? — невинно поинтересовался мой мужчина. — Внимательно слушаю. У тебя так хорошо получается. Ну?

Олег сосредоточенно крутил фрукт в руках, делая вид, что крайне увлечен рисунком на апельсиновой шкурке. Но потом вздохнул и все же произнес:

— Мы не закончили работы с «Кир'алан Шипинг Лтд». К тому же у них там было желание продлить сроки путем подачи заявки на дополнительные работы.

— Ты даже в больнице выражаешься своим жутким деловым стилем, — поморщился Эммануил. — Я всё прекрасно знаю. И говорю ещё раз: успокойся. Разберемся. Ты в «Одиссее» не один же.

— Я не один, да… — отозвался Олег.

В какой-то момент показалось, что эти слова его задели. Правда, вряд ли Эммануил имел в виду что-то плохое. Скорее хотел донести до этой алмазно непробиваемой головы, что есть те, кто может поддержать и подставить плечо.

— Олег, — начал было Эммануил, но в кармане зазвонил телефон.

Извинившись, он поднял трубку и вышел из палаты.

Мы молча проводили его взглядом. Некоторое время царила тишина, было даже хорошо слышно, как за окном проезжают машины и лают собаки.

— Суровый, да? — тихо спросила я и мягко взяла Олега за руку.

Пальцы холодные, кстати. Но вот сколько себя помню, вечно у него с этим проблемы. Когда Олег был маленьким, взрослые вечно говорили ему греть руки, чтобы не заболеть. С возрастом эта проблема начала исчезать, но стоило ему сильно понервничать, как всё возвращалось на круги своя.

— Да нет, — ответил Олег с немного отсутствующим видом. — Он прав.

— Но при этом у тебя такой вид, словно зачитал приказ о своей профнепригодности, — укорила я и легонько пощекотала его ладонь мизинцем. — Ну-ка перестань.

Он посмотрел на меня, вздохнул, но потом уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Как скажешь, дорогая сестра.

Я фыркнула и откинула назад белокурый локон. Старалась, между прочим, мучалась с плойкой, а тётя Сара не уставала отпускать замечания, что таки есть девочки, которым легче повязать на голову платочек, чем сделать красиво с волосами.

В итоге я высказала всё, что думаю, о её семейной поддержке, тётя Сара искренне развеселилась и пошла готовить форшмак. При этом совершенно бессовестно сообщила, что «после больницы этот твой Чех всё равно не додумается нормально покормить, поэтому второй ужин никто не отменял».

— Не верю, — хмыкнула я. — Прямо ты стал весь такой покорный и послушный.

— Ага, ты ещё скажи, что я на самом деле ищу господина, который вытянет наружу мои сокровенные желания.

— И скажу, — рассмеялась я. — Неужто ты думаешь, что я на это не способна? Да…

— Именно, что да, — вдруг перебил Олег. — Арин, ты согласилась выйти за него замуж?

И хоть тут не было ничего такого, но я… растерялась. Сердце почему-то пропустило удар, а мысли совершенно спутались. Ещё несколько секунд назад я собиралась подшучивать над Олегом и красиво язвить, но… всё сразу позабыла.

Брат замер, глядя на меня. Серьёзно так и в то же время немного обеспокоенно, будто если я сейчас скажу, что ничего не хочу и не буду, то тут же станет на мою сторону. А если скажу, что хочу, то поддержит и поможет всем, чем сможет. Даже согласится пролежать в больнице отведённое время.

— Ну… Я…

— Арина, — чуть нахмурился Олег. — Давай выкладывай.

Кажется, мы поменялись ролями. Я мялась и не знала, что сказать, а он ждал ответа. Вон даже руки на груди скрестил. Ух ты ж ёлки-палки! Станет старше, заматереет, так и правда будет ввергать в дрожь своих оппонентов.

— Не буду, — тихо сказала я, сама удивляясь, что голос звучит еле слышно.

— Девушка, что вы говорите? — не меняя выражения лица, уточнил он. — Не видите, я болею, нужно стараться лучше. Громче и убедительнее.

— Я сейчас засуну тебе этот апельсин знаешь куда! — вспыхнула я.

Олег невинно протянул мне фрукт на раскрытой ладони.

Шумно выдохнула и уговорила себя усмирить подкатившую ярость. Вот же ж гад! Сумел разозлить! А сам улыбается, хоть изо всех сил и пытается быть серьёзным. Отомстил за мои подколки! Ух я ему!

— Ладно… — вздохнула я. — Ему я пока ничего не говорила. А тебе…

Олег не сводил с меня взгляда, только вопросительно приподнял бровь. Мол, давай, сестренка, выкладывай всю правду от и до.

— Только между нами, — наконец-то сдалась я. — Я хочу выйти за него замуж. Поняла, что… что хочу жить именно с этим мужчиной. Но пока не собираюсь виснуть у него на шее и сообщать: «Неси меня, любимый, в ЗАГС».

— Да, это неразумно, — согласился он. — Сейчас очень скользко, да и далеко идти от нашего до ближайшего ЗАГСа. Хоть немного пожалей будущего мужа.

— Убью, — зарычала я.

— Ладно-ладно, — рассмеялся Олег, — я все прекрасно понял. Всё будет хорошо. Обязуюсь честно лежать в больнице и не пытаться сбежать, если ты дашь ему согласие в течение ближайшей недели.

— Шантажист, — буркнула я.

— Зато красивый, — ни капли не смутился он.

Дверь открылась, и в палату вошёл Эммануил.

— Что, родственники, насплетничались? — невинно поинтересовался он.

— И в мыслях не было, — уверенно сообщил Олег.

— Он пообещал, что будет лежать в клинике сколько понадобится, — проворковала я, поднимаясь и беря Эммануила под руку.

Олег недобро прищурился, но, оказавшись под пристальным взглядом начальника, вынужденно кивнул.

— Какой молодец, — одобрил Эммануил и улыбнулся мне совершенно неподражаемой улыбкой. — Это чудесно. Успели всё обговорить?

— Да, — сказали мы с Олегом одновременно.

В итоге поболтав ещё минут десять, мы попрощались. Эммануил ушёл чуть раньше, чтобы прогреть мотор машины, а я задержалась. Потому что остались ещё вопросы, которые при господине Чехлянце озвучивать было никак нельзя.

— И ещё, — шепнула я, склонившись к брату. — Если ты всё же сдашь меня Эммануилу, то обещаю, сама найду того самого господина, который обнажит не только твои сокровенные желания, но и все части тела, которые обнажать в обществе не принято. И поверь, ты будешь получать удовольствие.

— Убью, — произнес он одними губами.

— И тебя тоже люблю, солнышко, — улыбнулась я и поцеловала его в щеку.

А потом выскочила из палаты с такой скоростью, словно за мной гналась толпа разъярённых заказчиков.

А жизнь-то налаживается! Чувствуя, как губы сами растягиваются в счастливой улыбке, я сбежала со ступенек и бодрым шагом направилась к черной «ауди».