Глава 11. Оливия

Оливия

Резкий стук в дверь оторвал меня от тягостных мыслей. Влажные после ванной волосы холодили шею и мешали заснуть. В последние дни слишком много всего случилось. Но от усталости я чувствовала лишь опустошение.

Стук повторился, и я перевернулась на другой бок, накрыв голову подушкой. Вряд ли это страховщики. С ними я уже виделась, и мне четко дали понять, что дело с пожаром растянется на недели. Притом вряд ли будет успешным. И это точно не хозяйка. Она без повода не приходит, а аренда квартиры была оплачена еще на месяц вперед.

Больше я никого не ждала. Да и видеть особо не желала.

Но нежданный гость все продолжал тарабанить. Кто бы это ни был, он  казался слишком уж настойчивым. Делать было нечего, и я, набросив халат, нехотя пошла открывать, пока дверь с петель не слетела.

— Август? — удивилась я.

Вопрос был лишним. Перепутать герцога Милгрема с кем-либо иным было сложно.

— Как вы, Оливия? — выдал он вместо приветствия, и, не дожидаясь приглашения, вошел.

— Честно? Не очень. Но что вы здесь делаете? И вообще, как меня нашли?

— Хозяйка кафе дала адрес. И рассказала про пожар. Так что там случилось-то?

Вздохнув, из-за того, что придется вновь вспоминать произошедшее, я рассказала Августу все, что знала. На самом деле совсем немного. Пожар случился глубокой ночью. С одной стороны, повезло, что не было жертв. С другой — свидетелей тоже не было. Причины возгорания неизвестны. Только предстоит разобраться, что это — несчастный случай или все же злонамеренный поджог. Доказать последнее будет практически невозможно. Как и найти виновника. По крайней мере, на это намекали и страховщик, и пожарный инспектор, с которыми я успела несколько раз встретиться для оформления бумаг и протоколов.

По мере моего рассказа, Август мрачнел все больше и больше. Казалось, еще немного, и он сорвется с места в поисках преступника.

— Не знаю, что и думать, — подытожила я. — Мне до сих пор не верится, что кто-то мог зайти настолько далеко.

— Вы с Фреей не пострадали — это главное, — Август сжал губы, стараясь скрыть напряжение. Его голос звучал спокойно, но в глазах мелькнула тень тревоги. — С остальным разберемся.

— Хорошо, если так, господин Милгрем, — равнодушно откликнулась я. Это обещание за последние пару дней звучало десятки раз. — Позвольте спросить, что у вас в руках?

Все это время Август держал предмет, подозрительно похожий на горшок с землей. Ни малейшего признака цветочков или росточков там не наблюдалось. Признаюсь, это не могло не привлекать внимания и сбивало с толку.

Милгрем заморгал и перевел взгляд на вазон. Выражение лица у него было такое, будто он сам первый раз его видит.

— Это? Это должно было стать сюрпризом.

— Хм, выглядит действительно необычно.

Август, наконец, пришёл в себя, сжал горшок крепче и даже слегка прикрыл его ладонью, будто защищая.

— Так и есть, — уголок его рта дрогнул, словно он не знал, то ли улыбнуться, то ли поморщиться. — Я принес его для Фреи.

— Мило с вашей стороны. Не знала, что она увлекается садоводством.

— О нет! Это своего рода «лекарство».

Говорил он абсолютно серьезно, а потому я наклонилась, чтобы получше рассмотреть содержимое горшка. Земля как земля: рыхлая, темная, слегка влажная. Но если приглядеться, было в ней нечто странное. В приглушенном свете ламп стало заметно, как внутри поблескивают малюсенькие искорки. Будто кварцевая пыль. Да и цвет не был бурым, как показалось вначале. Дернув за шнурок, чтобы включить еще один светильник, я уже смогла увидеть отливы тёмно-зелёного и насыщенно-бордового. Эта необычная почва словно вобрала в себя все лесные оттенки! Да и запах у нее был странный. Стоило наклониться чуть ближе, как я уловила едва ощутимый аромат сосновых иголок и чего-то еще более глубокого и трудноописуемоего. Больше всего это напоминало, скорее, ощущение, будто вот-вот в небе вспыхнет молния и начнется проливной дождь.

— Мне кажется или оно шевелится, — на всякий случай я отпрянула от горшка.

— Правильно говорить «дышит», — поправил Август. — А если хорошенько прислушаться, то можно уловить что-то похожее на шелест ветра в листве. Да, вы все правильно поняли. Это земля из зоны магических аномалий.

Моё сердце замерло.

— Август, вы в своем уме?

— Я сперва точно так же отреагировал. Но полковник Веллингтон уверил меня, что это безопасно. Вы должны его помнить.

— Такого шутника попробуй забудь.

— Здесь есть дополнительные руны. Так что это не просто горшок, а настоящий артефакт с защитным полем. Я уже знаю, как настроить его для конкретного измененного. И не переживайте, земля не высыплется от неосторожного движения. В конце концов, за все это время со мной ничего не случилось!

Довод был убедительным. К тому же генерал выглядел человеком, который знает, что делает. И все же мне было неясно, как именно эта земля может помочь Фрее.

Как бы то ни было, не стоило продолжать вести эту беседу в крохотном коридоре рядом с вешалкой и видавшей виды обувницей. И пока Август не успел неосторожным движением уронить себе на голову груду картонок со шляпками, хранившимися на верхней полке, следовало увести его отсюда. А потому я пригласила герцога выпить чаю.

Расположились мы в небольшой кухоньке, совмещенной со столовой. Высокие двустворчатые двери открывали вид на гостиную, и я порадовалась, что буквально вчера, пытаясь хоть как-то отвлечься, навела там идеальный порядок. Разбросанные на журнальном столике книги и документы заняли свои места на стеллажах, а многочисленные диванные подушки стояли в рядок, как на параде.

О том, что сама я выгляжу чересчур по-домашнему в своем длиннополом халате и растрепанными волосами, я спохватилась слишком поздно. Но, похоже, Августа это не особо смущало, а потому не было смысла разыгрывать бог весть какую скромную леди.

Горшок мы пристроили по центру стола. Заварив чай, я высыпала в вазочку оставшиеся запасы засахаренных фруктов, и разместилась на стуле напротив Августа. Угощать герцога было особенно нечем. За всеми этими треволнениями я совсем позабыла пополнить запасы продуктов. А кормить такого гостя пирожками с мясом из дешевой закусочной дальше по улице, было ниже моего достоинства. Я и сама, не одолев щедрую порцию этого «лакомства», отправила пирожки прохлаждаться в лёдник. Может, уличные кошки или, в крайнем случае, вороны не побрезгуют подобным угощением.

Попивающий чай герцог смотрелся на моей кухне весьма странно. Словно огромный медведь в черном мундире, забравшийся в кукольный домик. Даже белоснежная фарфоровая чашечка в его руках смотрелась игрушечной. Удивительным образом, это сравнение заставило меня улыбнуться. Пожалуй, впервые за последнюю неделю. А по мере того как Август рассказывал о принесенном подарке, я чувствовала, как мое настроение постепенно улучшается.

Конечно, все это еще необходимо проверить. Метод был недоказанным, однако, попробовать точно стоило. Если верить Августу, то полковник Веллингтон, хоть и шутник, но свое дело знает. Он утверждал, что с таким вот артефактным горшочком, Фрея может больше не деревенеть где ни попадя, а, что называется, «прорастать» в землю. Стоит в момент тревоги опустить туда руку, как крохотная аномалия внутри горшка, вытянет излишки искореженной силы и купирует приступ.

— Это, конечно, не очень удобно — таскать его везде с собой, — в голосе Августа проскочило сомнение. — Хотя, если сравнивать с возможностью застывать не пойми где и в какой позе…

— Или проводить большую часть жизни в чулане, — поддержала я.

— Определенно, стоит попробовать.

— Уверена, Фрея будет в восторге. Я передам ей ваш «сюрприз». Мы договаривались встретиться с ней до моего отъезда.

— Что? — изменился в лице Август. — Куда это вы собрались?

Такая прямота граничила с грубостью. Пожалуй, знай я Августа чуть хуже, могла бы и рассердиться в ответ на подобную бесцеремонность. Однако сейчас за этой простотой и отсутствием элементарных условностей скрывалась искренняя заинтересованность. Милгрему, похоже, действительно было не все равно, как сложится моя судьба. Это одновременно удивляло и трогало до глубины души.

За годы в Северной столице я обзавелась немалым количеством знакомств, однако никто из многочисленных приятелей и приятельниц так и не стал мне по-настоящему близким. Кроме, разве что, Фреи. Она оказалась единственной, кто поддержал меня после всей этой истории с пожаром. Только вот довольно печально осознавать, что твоей единственной подругой в новом городе становится нанятая сотрудница. Особенно, если продолжать ее нанимать ты больше не можешь. 

— На какое-то время переберусь к родителям, — ответила я, стараясь не думать о плохом. — После — будет видно.

— Далеко?

— На краю света. В буквальном смысле.

Вдаваться в подробности, рассказывая, как я оказалась за много миль от родного дома, не хотелось. Да и возвращаться туда особо тоже. Но другого варианта я для себя не видела.

Здесь меня ничего не держало. Кабинета больше нет, а мечты о независимости и карьере целителя сгорели вместе со зданием на Зеленой улице…

На самом деле печалила меня вовсе не встреча с родными. По ним я, несмотря на все недопонимания и разногласия, даже успела соскучиться. Как и по милым с детства местам, пирогам с зимником, старинному замку с башенками и бескрайним лесам родного графства. Но не по царящим там взглядам на жизнь. Хотя за прошедшие дни я даже внутренне смирилась с тем, что мне придется выслушать. А еще морально примерила на себя образ вернувшейся побитой собакой блудной дочери, осознавая, насколько все будет непросто.

Но хватит ли мне моральных сил отбиваться от предложений тотчас же выйти замуж? Наверняка родственники сразу же бросятся подбирать приличного жениха и пытаться устроить мою судьбу…

Или, быть может, я зря сопротивлялась все эти годы? Может, именно теперь стоит сразу согласиться? Ведь это действительно хорошо, когда у человека есть семья и опора. И мужа мне, наверняка, выберут достойного и из приличного рода. Больше не придется беспокоиться о завтрашнем дне, думать об аренде, налогах и окупаемости. Никаких тебе больше дурацких бумажек и бюрократов! И, наконец, то самое социальное одобрение. Замужнюю женщину на моей родине не посмеют преследовать, если не хотят вызывать неудовольствие ее семьи. Больше никто не дерзнет меня осуждать! 

Если подумать, то за эти годы я успела порядком устать от косых взглядов и угрозы однажды увидеть под окнами «пикет позора». Быть «белой вороной» весьма непросто. Слишком молодая, слишком амбициозная, слишком независимая… О том, что негоже леди из приличной семьи быть такой, я слышала с ранней юности. Постоянное противостояние обществу, их взглядам и правилам изматывает. А одобренный отцом брак может, наконец, дать мне передышку. Ведь можно же жить по правилам, не теряя себя?

— Подождите, — голос Августа отвлек меня от торга с самой собой, — а как же ваши пациенты? Все эти речи про «дело жизни», причастность к истории каждого?

— Вы же своими глазами видели, что осталось от кабинета.

— Его можно восстановить.

— Снова пришлете штрафников?

— Необязательно. Пригласим строительную бригаду. Сделаем лучше, чем было.

— Только есть ли в этом смысл?

Август молчал, явно не понимая, к чему я веду. Хотя сейчас будущее кабинета виделось мне предельно ясно.

— Вы были правы, когда говорили, что на место одних недовольных придут другие, — пришлось объяснять свою мысль. — Все эти пакости, мелкие и крупные, непрекращающиеся проверки — только начало.

— Мне кажется, вы сгущаете краски.

— Даже если этот поджог был случайностью, кто гарантирует, что следующий не произойдет по чьей-то прихоти?

— Серьезное обвинение.

— Как и последствия, — возразила я. — Или приставите ко мне почетный караул?

— Ваш кабинет — дело нужное, но, увы, не государственного значения. Караул не обещаю, но охрану вполне можно выделить.

— Боюсь, моих постоянных клиентов это сильно смутит.

— Значит, застрахуем, — не сдавался герцог.

— Чтобы я с этими мошенниками еще раз связалась?! Вот уж нет!

— Огнеупорные руны, если боитесь пожаров.

— И водоотталкивающие от потопа. Мало ли какой сюрприз мне преподнесут «доброжелатели».

— Не пойму, о чем мы спорим.

— За материалы и работу придется платить, — устало вздохнула я. — Строителям, магам и даже условному сторожу, если я его найму. Не думаю, что банк одобрит мне ссуду, учитывая обстоятельства.

— Деньги не проблема, — возразил Август. — Могу одолжить. Без всяких процентов.

— Щедро, но я не приму такую помощь.

— Это еще почему?

— Брать, не зная, когда сможешь вернуть… Целительство — не самый прибыльный бизнес. Полгода? Год? А если больше?

— Да хоть десять! Поверьте, я не стеснен в финансах.

— Дело не в этом.

— А в чем?

Я не знала, как объяснить ему всю шаткость своего положения. Вероятно, он просто не мог представить, каково это — полагаться исключительно на себя. В этом случае нужно брать ношу по силам. А не так, как поступила я сама еще несколько лет назад. Вся эта затея с кабинетом была трудновыполнимой. И если бы я заранее знала, с какими сложностями придется столкнуться, то, вероятно, не стала бы и начинать. Как в известной поговорке: тот, кто не знал, что это невозможно, взял и сделал. Только вот сил, чтобы в одиночку повторить подобный подвиг, я в себе больше не чувствовала.

А еще у меня теперь нечем обеспечить подобный кредит. Оставшийся в наследство дом бабушки давно продан, а сбережения были вложены в развитие кабинета и закупку оборудования для портативной алхимической лаборатории. Теперь сгоревшей. Для Августа любые вложения сперва станут потерянными инвестицией, что со временем неумолимо выльется в раздражение. Как говорится, хочешь потерять друга – одолжи ему деньги.

Ко всему прочему, теперь желание вернуться к прежней жизни тонуло в липком и вязком страхе. С того момента, как я увидела пепелище, в которое превратилось то, что я с таким трудом создавала, это чувство преследовало меня постоянно. Оно бродило за мной по пятам, дышало в затылок и наполняло сердце холодом, заставляя избегать решений. Казалось, что ожидание беды поселилось в каждой клеточке моего тела, и даже любимое дело не могло отогнать этот страх. Кабинет перестал казаться личным убежищем, опорой и местом силы. Наоборот, он стал напоминанием о моей уязвимости. Бесконечно гоняя мысли по кругу, я вдруг осознала, что в этом мне было трудно признаться даже самой себе.

— Только не говорите, что собираетесь вот так просто сдаться, — Август будто прочел мои мысли.

— Господин Милгрем, что вы здесь делаете?

— Я? — он удивился. — Пришел, узнать, как вы, предложить помощь.

— Зачем?

— Так поступают все нормальные люди.

— Нет! Все это время вы делали для меня больше, гораздо больше, чем десяток, как вы выразились, нормальных людей, вместе взятых. Почему?

— Мне казалось, это очевидно, — он пожал плечами и улыбнулся. — Вы мне нравитесь.

Я догадывалась, что все это не просто так. Невозможно было не догадаться. Но признать чувства герцога означало и признать свои собственные. А здесь все было более чем очевидно: Август мне тоже нравился. Ведь он просто не мог не нравиться! Даже его нелепые солдафонские замашки, которые раздражали меня в знакомцах отца, в Милгреме умиляли и заставляли улыбаться.

Но даже не это главное. Рядом с ним было интересно. Хорошо, спокойно, тепло и совсем не скучно. И, пожалуй, ни с кем я не чувствовала себя настолько защищенной. Казалось, что ему все по плечу. Он словно скала, которой не страшны никакие ураганные ветры, ведь у него на все есть ответ и решение. А еще Августу было не все равно. Вон как желваки ходили, когда я рассказывала о пожаре.

Он и сейчас все еще здесь и смотрит так пристально, ожидая ответа. Но насколько я могу быть уверена в нем и в его чувствах? Не станет ли мое решение довериться ему и пойти на поводу у собственных эмоций очередной ошибкой и разочарованием?

Но с другой стороны… Я так устала всегда жить только разумом. Устала бороться, быть сильной и продумывать каждый шаг. Решать все самостоятельно и справляться в одиночку. В этот момент мне так хотелось разделить с кем-то эту ношу! Отпустить контроль и поддаться, наконец, своим чувствам. Герцог сидел напротив, такой большой, теплый, живой и сильный. Казалось, рядом с ним все беды отступят. Протяни только руку…

И я протянула. Коснулась его плеча, чтобы убедиться, что Август не сон, что он реальный и никуда не денется, не сбежит. И он не сбежал. Накрыл своей широкой, горячей ладонью мою кисть, заглянул в глаза, а после повернул голову и коснулся губами тыльной стороны моей ладони. 

Я увидела разгорающееся пламя в глубине его глаз, и зажмурилась, чувствуя, как бешено колотится сердце, а затем ощутила его теплое дыхание и губы на своей руке, прокладывающие дорожку из поцелуев по моему предплечью.

Август встал и оказался слишком близко. Гораздо ближе, чем позволяют любые правила приличия.

Я подняла голову и встретилась с ним глазами. Сейчас в неярком освещении они больше не были разными, а казались одинаково темными. Расширенные зрачки практически целиком перекрыли цветные радужки. Внутри все сжалось. Но вовсе не от страха, а от какого-то сладкого и щекочущего предчувствия, смешанного с тревожным ожиданием.

— Август?

Он наклонился. Его пальцы коснулись моей щеки. Почему-то этот жест показался таким интимным, что я забыла о том, что хотела спросить. А в следующее мгновение он притянул меня к себе.

Его губы накрыли мои, сбивая дыхание, и мир вокруг нас словно замер. От тепла его губ и их нежной настойчивости у меня подогнулись колени. Я закрыла глаза и позволила себе полностью отдаться чувствам.

В какой-то момент Август слегка отстранился и посмотрел мне в глаза. Его улыбка была нежной, но взгляд не оставлял сомнений в его желаниях.

— Ты дрожишь? — шепнул он.

— Все так неожиданно, — пробормотала я, стараясь скрыть смущение.

— Разве? — он снова склонился к моему лицу. — Тогда, мисс Грин, предупреждаю: я намерен поцеловать вас еще раз.

По всем существующим канонам и правилам я должна была возмутиться. Однако это было совершенно не то, чего мне на самом деле хотелось. А потому, когда он снова притянул меня к себе, я покорно поддалась.

Мысли разбегались в разные стороны. Неужели это произойдет именно сейчас?

Я никогда не романтизировала девственность. Напротив, все это преувеличенное внимание к девичьей чести казалось мне абсолютно надуманным. Определять этим ценность женщины глупо. Для себя я давно решила, что не стану потакать подобным устаревшим правилам. Мой первый опыт будет не по сговору других людей отдан на откуп незнакомцу, а с тем, кто мне действительно нравится и когда мне самой этого захочется. И, кажется, что именно сейчас совпадали оба условия.

«Что тут, в конце концов, терять? — размышляла про себя я. — Это не вещь, которую можно обменять на что-то. Это часть меня, и я хочу, чтобы она принадлежала ему».

Сейчас, находясь рядом Августом, я не чувствовала страха, лишь приятное предвкушение.

В конце концов, от теории пора бы перейти к практике и попробовать все то, чему я учила других женщин. Почему бы не прямо сейчас?

Все казалось таким невероятно естественным и правильным, что у меня отпали всякие сомнения. Он не давил и не торопил. Только смотрел и прикасался с той самой смесью нежности и желания, от которой захватывало дух.

Август крепко обнял меня за талию и, легко подняв, усадил на кухонный стол. Полы халата разлетелись, и я почувствовала прохладу на коже.

— Август! — вырвалось у меня.

— Что? — он улыбнулся, его голос звучал спокойно, но в глазах был огонь.

— Это мой первый раз…

Его брови поползли вверх, и я почувствовала, и как щеки заливаются краской. Но отступать было некуда. Легким движением пальцев я наложила обезболивающее заклинание. Ничто не должно испортить этот момент. И, кажется, он понял, что я только что сделала.  

 — Я буду нежен, — мягким рокочущим голосом произнес Август, но ответить я уже не успела.

Помешали его губы. Поцелуй вышел медленным и тягучим. В нем таяло не только все мое смущение, но и остатки тревоги. Я чувствовала себя словно в невесомости. Пальцы подрагивали, когда я сжимала ткань его мундира, ощущая, как теплая мужская ладонь зарылась в волосы на затылке.  

— Ты такая красивая, когда смущаешься, — сказал он тихо.

— Дразнишь меня? — прошептала в ответ.

— Только об этом и мечтал, — его губы изогнулись в лукавой улыбке.

Он снова притянул меня к себе, чтобы погрузить в этот сладкий момент.

Поцелуи Августа становились всё глубже, настойчивее. В какой-то миг ловкие пальцы потянули за краешек пояса, и я почувствовала, как сердце застучало в сотни раз быстрее.

— Все хорошо?

Его голос был тихим, но уверенным и полным заботы.

— Я... я немного нервничаю.

— Мы можем остановиться.

— Нет, — упрямо мотнула головой и погладила ежик волос на его висках. — Я хочу этого.

В этот момент я поняла, что все идет именно так, как должно.

Тепло его рук обжигало, заставляло замирать и задерживать дыхание. На мгновение тишина между нами стала оглушительной.

Он прижался ко мне теснее, скользя пальцами по моему подбородку, шее, ключицам и ниже. Едва прикасаясь, будто боялся испортить момент, но уже в следующее мгновение все вспыхнуло.

На меня обрушились поцелуи, жадные и страстные. Он был словно мучимый жаждой путник, нашедший ценный источник воды.

Я нашла опору на столешнице. Гладкая прохлада дерева приятно контрастировала с жаром его тела.

Уже ненужный халат с шелестом поехал вниз и мягко упал на пол, раскрываясь, как осенний лист.

От жарких прикосновений в груди почти не оставалось воздуха. Я с трудом поняла, что низкий голос, шепчущий имя Августа, на самом деле принадлежит мне. Горячие поцелуи огненными цветами пылали на коже, распускаясь, словно огнелист в холодные зимние ночи.

Наше дыхание было неровным, а сердца стучали с такой силой, что казалось, заглушали все звуки остального мира. И не было ничего и никого, кроме нас двоих.

Мое тело будто само собой отзывалось на его движения: мягкие, но решительные, словно он чувствовал, где нужно замедлиться, а где усилить напор.

Все вокруг казалось размытым: свет, звуки, и даже собственные мысли. Были только мы вдвоем. Общее дыхание и особый ритм, который мы невольно создали вместе.

Тело больше не принадлежало мне, полностью отдаваясь этим ощущениям, этому танцу, и этим волнам, которые прокатывались внутри, заставляя забывать обо всем, кроме него.

С каждым мгновением мы словно становились одним целым, и это было нечто большее, чем просто страсть.

Когда все закончилось, я все еще была в его объятиях, обхватив руками крепкие плечи. Дыхание постепенно замедлялось, а по коже пробегали мурашки от его нежных касаний. Уткнувшись носом ему в плечо, я улыбалась, отчего-то чувствуя себя абсолютно счастливой.