Глава 12. Август

Август ликовал. «Противник» сдался без боя, и эта победа настолько опьяняла, что он больше не ходил по земле, а буквально парил. Хотя еще вопрос, кто кому сдался. Он-то уж точно, если бы не обстоятельства, не стал бы освобождаться из того сладкого плена, в который ему посчастливилось угодить.

Впрочем, если нужно, он с головы до ног обмотается в белый флаг, лишь бы та волшебная связь, что установилась между ними, не оборвалась. Август никогда еще не чувствовал себя настолько живым и воодушевленным. И лишь одно имело значение: Оливия Грин, дерзкая и прекрасная, девушка, к которой не знаешь, с какой стороны подступиться, ответила ему взаимностью.

Она словно околдовала его. Обезоружила своей прямотой и честностью, волей к жизни, мягким обаянием и, конечно, красотой. Чем дольше Август смотрел в ее синие глаза, чем больше вглядывался в миловидные черты, касался гладких как шелк волос и бархатной кожи, тем прекраснее она ему казалась. Словно нежная белая лилия распускалась и тянулась к солнцу. Это сводило с ума и заставляла желать ее еще больше.

Оливия, играющая только по своим правилам, не прячущаяся за масками, слишком упрямая и слишком настоящая, чтобы подчиниться чьей-то воле, заставляла его сердце биться чаще. И плевать на титулы и статусы. Пусть только попробуют сказать, что скромная целительница герцогу не пара. Он сделал достаточно для этой страны, чтобы быть с той, кого полюбит.

Как хорошо, что он никогда до конца не верил в те сплетни, которые распускали о мисс Грин. Абсолютно все эти разговоры были откровенной ложью. «Бесстыжая распутница» оказалась чище утренней росинки.

Милая Оливия была лишь теоретиком любовных наук. Но, надо отдать должное, училась быстро и схватывала на лету. И делала это с такой жаждой и азартом, что у него от одной только мысли об этом закипала кровь.

Казалось бы, живи и наслаждайся каждым мгновением… Однако с головой окунуться в омут счастья Августу мешали кое-какие незавершенные дела. Например, ему надлежало очень серьезно поговорить с теткой Долорес. Поверить, что она устроила поджог, пусть и чужими руками, было сложно. Ее многочисленная армия кумушек, конечно, хитра на выдумку, но почтенные матроны не стали бы мараться. Да и невозможно представить их в каком-нибудь злачном районе города, выискивающими плохих парней для своих темных делишек. Прежде чем почтенные дамы найдут там кого-нибудь подходящего, из самих оберут до нитки.

Но других подозреваемых у Августа не было. Тем более тетка в своих письмах не раз угрожала, что готова перейти к менее цивилизованным мерам борьбы с Оливией. И если, не приведи небеса, выяснится, что она преступила черту, Август не станет закрывать глаза на столь чудовищный поступок. Она за него непременно ответит, несмотря на семейные узы и добрые дела прошлых лет. Отправится коротать свои дни в закрытом монастыре. Благо, герцог и глава рода такой волей обладал даже без привлечения имперских следователей. И пусть еще спасибо скажет, что не в казематы. Поджог – весьма серьезное преступление.

Спокойно разобраться во всем, конечно же, не получилось. Тетка, услышав, в чем ее подозревают, почти сразу перешла на повышенные тона, и Август нехотя последовал ее примеру, желая не столько перекричать, сколько быть услышанным

Не помогло. Тетка все время напирала и вместо того, чтобы отвечать по существу, снова и снова поднимала вопрос о моральном облике Оливии.

— Хватит! — Август тоже поднялся с кресла, и теперь они с Долорес кружили по комнате, как два готовых схлестнуться хищника. — Вы слишком строго судите о той, кого совершенно не знаете.

— Зато я знаю, что слухи не рождаются на пустом месте! Ее профессия, взгляды, репутация, в конце концов!

— Люди обожают сплетни: и придумывать, и верить в них. Мисс Грин вовсе не такая, как о ней говорят!

— Правда? — захлопала глазами тетка. — И у тебя есть доказательства?

— Да! — выпалил Август и тут же прикусил язык.

И вот как ей преподнести правду? Дорогая тетушка, я лично убедился в чистоте и непорочности мисс Грин, а теперь, как порядочный человек, обязан на ней жениться… Долорес никак не может смириться с грядущей свадьбой Эммы, а уж от такой новости ее точно удар хватит. А если и нет, то сам факт близости до брака станет очередным неоспоримым доказательством распущенности Оливии. Пусть он хоть сто раз назовет ее своей невестой.

— Ну? — Тетка требовательно уперла руки в бока. — Так я и думала. Хочешь от меня признаний? Получай! Единственное, о чем я сожалею, что не моей рукой был поднесен факел к этому гнезду разврата, которое ты по своей доброте и наивности именуешь целительским кабинетом!

Она поджала губы и гордо вздернула подборок, давая понять, что никаких других оправданий племянник не услышит.

Августа этот жест окончательно вывел из себя. Он даже в самых смелых мечтах не надеялся, что семья взглянет на Оливию его глазами. Но такое непробиваемое упрямство в очевидных вещах его просто взбесило.

— Вы явно не в своем уме, раз позволяете себе так говорить. — Он решил больше не церемониться. — А если бы кто-то пострадал? Огонь мог перекинуться на соседние здания. В конце концов, мисс Грин или ее помощница могли бы задержаться после приема. И что тогда?! Вы действительно готовы подписать кому-то смертный приговор из-за сомнительного, по вашим меркам, морального облика?

Тетка насупилась, как малое дитя. Упрямство в ней боролось со здравым смыслом. Что победило, Август так и не узнал. Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появилась Эмма.

— Что с мисс Грин? — Щеки сестры пылали, а в глазах плескалось искреннее беспокойство.

— Детка, — охнула тетка, — ты что, подслушивала?

— Не было необходимости: вы так кричали, что только глухой мог остаться в неведении. Так что с Оливией?

— Она не пострадала, — сухо ответил Август. — Откуда ты вообще о ней знаешь?

Эмма замялась. Она явно поняла, что сказала что-то не то, но притворяться было поздно.

— Роберт говорил.

Тетка охнула и, приложив руку к груди, опустилась в кресло. Такого поворота ни она, ни Август никак не ожидали.

— Может, объяснишь?

— Я все знаю, — выпалила сестра. — Знаю, что вы пытались поймать его на связи с мисс Грин.

— И почему же ты ничего нам не сказала?

— А зачем? Все равно бы вы его ни в чем таком не уличили. Роберт любит меня! И он не давал ни единого повода сомневаться в своей верности!

Эмма уперла руки в бока и вздернула нос, становясь до боли похожей на помолодевшую тетушку Долорес, которую она в этот момент сверлила взглядом. Казалось, ту даже слегка проняло.

— Значит, про то, что он встречался с мисс Грин… — начал Август.

— И не один раз, — перебила тетка, пытаясь вернуть себе контроль над беседой, но в следующее мгновение умолкла под строгим взглядом герцога.

— Ты, получается, в курсе, — продолжил он, — что Роберт время от времени виделся с Оливией. И что это беспокоило тетю Долорес и матушку. А еще, что они впутали меня в эту историю. Знала, как ты говоришь, все, но молчала?!

Эмма от его строгого тона враз растеряла свой воинственный вид и покраснела. Сестра была девушкой совестливой и, судя по всему, сейчас ей было действительно стыдно. В глазах застыли слезы.

— На то есть серьезная причина, — пролепетала она.

— Очень на это надеюсь. И внимательно слушаю, — не сбавляя натиск, сказал Август.

Сестра обиженно засопела, но герцога это не остановило. Молчание Эммы обернулось такими последствиями, что их еще разгребать и разгребать.

«Заговор во благо» оказался не только бессмысленным, но и опасным. Он был готов лгать ради Эммы, но не к тому, чтобы самому увязнуть в ее лжи.

— Раз дело не в любви и не в родстве Роберта и мисс Грин, то у меня для тебя плохие новости, — Август решил зайти с другой стороны. — С чего бы ему посещать целительский кабинет? Если он, конечно, не болен.

— Это не болезнь! — выпалила Эмма. — Роберт здоров! И мисс Грин может это подтвердить. Просто он… он боялся, что…

— Да говори ты уже! — не выдержала тетка.

— Боялся, что наш сын может родиться без магического дара.

Август старался сохранять спокойствие, слушая сестру, но в душе у него все кипело. Он злился и на ситуацию, и на себя, но больше всего на тетку Долорес, которая почему-то ухватилась за самое первое и нелепое предположение об измене. И это вместо того, чтобы сперва навести тщательные справки о Роберте. Но нет! Зачем собирать информацию, когда можно погадать на чаинках!

Но как?! Как в одном человеке может уживаться столько мудрости и глупости одновременно? Однако, как и у миллионов вопрошающих до него, ответа на этот вопрос у Августа не было.

А история с Робертом и правда оказалась неожиданной. Родовитые семьи, в которых дар передавался исключительно по женской линии, не были такой уж редкостью. Природа магии и ее наследования вообще вещь загадочная и непрогнозируемая. Взять хотя бы того же Августа. Никто и предположить не мог, что ему достанется власть над всеми стихиями. И уж точно нет никаких гарантий, что все потомки герцога Милгрема унаследует его четырехгранный дар. Хотя об этом ему лучше поговорить с Оливией.

Она и здесь осталась верна себе. Столкнувшись с деликатным и сложным запросом, не спасовала, не отказала очередному пациенту, а взялась за дело. Даже подключила к решению своего преподавателя — некого профессора, который много лет занимается наследственностью у одаренных.

Вот она — разгадка «свидания» в академическом кафе. Оливия сопровождала Роберта на встречу со светилом науки!

— Почему ты не рассказала об этом сразу? — Тетка Долорес от таких новостей растеряла весь свой боевой настрой и выглядела сбитой с толку.

— Я думала, что если вы все узнаете, то не позволите мне выйти замуж.

— С каких это пор в нашей семье к женщинам относятся, как к племенным лошадям? — не выдержал Август. — Ты хоть понимаешь, что наделало твое молчание? Тетя едва не сожгла мисс Грин заживо!

— Да не я это!

— А кто тогда?

— Понятия не имею, — отмахнулась тетка Долорес и бросилась к Эмме. — Деточка, так что там с Робертом? Получилось у мисс Грин с профессором ему помочь?

— Не знаю, — всхлипнула сестра.

— Что здесь происходит?

На пороге гостиной появилась матушка. За ней, словно цыплята, следовали близняшки в одинаковых лимонно-желтых платьях.

— Эмма, почему ты плачешь? – всплеснула руками вдовствующая герцогиня Милгрем.

— Мы зря подозревали Роберта, Паулина! — выпалила тетка. — У него совсем другие проблемы!

А затем начался какой-то дикий и неистовый галдеж. Тетка на свой лад принялась пересказывать услышанное от Эммы, сестра плакала, матушка ее успокаивала, а близняшки, перебивая друг друга, пытались выяснить, состоится ли в результате свадьба.

Голоса женщин семьи Милгрем сливались в голове в оглушительный гул. Вопросы и оханье летали по комнате, как снаряды на поле боя.

Август вдруг почувствовал, что у него начинает дергаться глаз. Тщетно пытаясь воззвать к тишине, он понял, что чаша его терпения окончательно переполнилась.

Низкий гул разрезал пространство, как нож масло. Воздух в комнате задрожал, а с потолка легким снежком полетела побелка.

Эхо протяжного звука еще несколько секунд висело в воздухе, прежде чем окончательно стихло. В парадной гостиной воцарилась тяжелая, практически осязаемая тишина. Женщины смотрели на герцога с изумлением. Кто-то даже раскрыл рот, но ни один звук больше не сорвался с губ родственниц.

Август покрутил в руках дедов охотничий рог и мысленно усмехнулся. Действительно, хорошая вещь, давно пора было ей воспользоваться.

— А теперь, дамы, слушайте меня внимательно, — обратился он к застывшим родственницам. — Я хочу, нет, я требую, чтобы с этого момента вы перестали лгать, утаивать и строить козни. Ни во благо, ни против кого бы то ни было.

По испуганно-удивленным выражениям лиц было ясно, что теперь его готовы слушать внимательно.

— Скажу один раз, и, клянусь, повторять больше не буду. Никто, особенно мисс Грин, не должен знать о том балагане, который устроило наше благородное семейство. Если этот позорный абсурд всплывет, мы все станем посмешищем. Как герои бульварного романа, в котором интриги сплетаются из пустоты, а персонажи не ведают, что творят. Если кто-то хоть одним словом обмолвится о произошедшем, я позабочусь о том, чтобы все вы оказались порознь: кто в монастыре, кто в пансионе, а кто и на целебных грязях в небесами забытом закутке империи. Без права переписки! Ясно?!

Возражать никто не решился. И пока волшебство не развеялось, Август, прихватив с собой рог, демонстративно удалился.

Никакой лжи — это прекрасное правило. Правда, сам Август в отношении Оливии собирался им целиком и полностью пренебречь. У бедняжки и без того хватало проблем. Она, конечно, прекрасная девушка и, вероятно, все бы поняла, ведь, в конце концов, родственников не выбирают. Но для начала ему нужно найти настоящего поджигателя. Иначе есть риск, что если эта история когда-нибудь вскроется, то ее подозрения также падут на тетку.

И если подумать, то какая разница, кто заварил эту кашу. Главное — у него есть желания и силы вернуть все на свои места. Так, чтобы Оливия ни о чем не догадалась и могла спокойно продолжать заниматься любимым делом. Августу хотелось непременно защитить ее от лишних тревог и волнений. А кому, как ни ему, нужно сделать так, чтобы в будущем ничто не вызывало грусть на ее красивом лице?

Для последнего, пожалуй, придется предпринять кое-что еще. Уже садясь в экипаж, который должен был отвезти его в город, Август поклялся самому себе, что они с Оливией ни при каком раскладе не будут жить в одном доме с его родственницами.