Глава 15. Август

Чем ближе был звон свадебных колоколов, тем меньше трезвомыслящих голов оставалось в семействе Августа. Нешуточные споры разгорались ежедневно. Из-за меню, музыкантов и даже цветов. Будто счастье молодоженов напрямую зависело от количества бутонов на венчальной арке или оттенка глазури на праздничном торте.

Близняшки отчего-то решили, что обе свадьбы — брата и сестры — должны пройти в один день. Идея двойного праздника приводила их в восторг, а потому агитировали они не хуже заправских проповедников, стремящихся всех и каждого обратить в свою веру. И если Эмма особо не возражала, то Август был решительно против.

Его Оливия — будущая герцогиня Милгрем, и она заслуживает отдельного праздника. Роскошного и грандиозного. Где она и только она будет в центре всеобщего внимания: нежная, прекрасная и счастливая. К тому же Август дал себе слово, что больше не позволит своей семье влиять на жизнь его супруги. Ни под каким предлогом.

Не то чтобы ему было сложно расхлебывать последствия, просто козырей на руках практически не осталось. Не может же он каждый раз делать ей предложение, особенно если они будут уже женаты.

Август и так был не в восторге от того, что скрывал от Оливии часть правды. Паутина лжи выходила слишком уж кружевной. Тем более, что пришлось договариваться еще с одним участником нелепого спектакля, которой устроила тетка — с Робертом.

Во время знакомства с семьей Оливия и будущий жених Эммы, конечно, узнали друг друга. Но виду не подали. Невеста Августа преданно хранила тайну своего пациента, не показав своей осведомленности ни словом, ни взглядом.

С Робертом же герцог поговорил еще накануне встречи, выбрав лучшей политикой честность. Он признался, что не хочет лишний раз тревожить Оливию и возвращаться к тому, что уже в прошлом.

К счастью, будущий зять проявил понимание: ему самому тоже не хотелось ставить в неловкое положение ни одну из невест. А уж тем более заполучить скандал накануне свадьбы и расстроить помолвку Августа. Так на одного хранителя тайны стало больше.

Но главным защитником душевного здоровья Оливии, как ни странно, оказалась тетка Долорес. Герцог не сомневался, что внешне несгибаемая старая леди мучается угрызениями совести. А личная встреча с леди Гринграсс и вовсе заставила ее присмиреть. И дело тут было не столько в благородном происхождении невесты (хотя это сыграло не последнюю роль), сколько полное несоответствие тому воображаемому облику «распутной целительницы», который нафантазировала себе тетушка. Судя по ее прежним высказываниям, разбитная девица мисс Грин должна была висеть на шее Августа в одном лишь корсете и ажурных чулках, а в реальности перед ней предстала девушка с милыми чертами лица, скромной прической и в элегантном наряде.

Ко всему прочему, у леди Гринграсс оказались прекрасные манеры, что она и продемонстрировала на семейном ужине в честь помолвки.

Сестры были очарованы, мать милейшим образом общалась с будущей невесткой, а тетка имела «бледный вид» и старалась не встречаться с Августом глазами. Несмотря на дурной характер, натура она все же добрая и совестливая.

На встрече Оливия проявляла удивительную дипломатичность, мило шутила и казалась уверенной и расслабленной, как и полагается будущей герцогине. Однако Август видел, как она волновалась перед встречей, перебирала гардероб и с утра пораньше налила в чай щедрую порцию успокоительного эликсира. Похоже, во всех этих светских танцах она явно чувствовала себя менее искушенной, чем в простом платье целителя. Не сравнить с той дерзкой девицей, что пару месяцев назад встретилась ему в кабинете на Зеленой.

Но главное — в этом не было ни капли притворства. Оливии искренне хотелось понравиться всем его родственницам и получить родительское благословение на брак от семьи Милгрем.

И это сработало. Его неугомонные дамы поклялись молчать и сделать все, чтобы вся эта дурацкая история с подозрениями насчет Оливии, никогда не достигла ее ушей.

С одной стороны, Август был рад, что легко отделался. С другой, его мучило чувство вины. Но видя, как его невеста радуется всем этим свадебным хлопотам, мило щебечет с его матерью и сестрами, он совсем не был готов омрачать ее счастье. Хуже того, вносить раскол в родственные узы, которые только-только начали зарождаться. А потому приходилось договариваться со своей совестью и искупать вину сюрпризами и подарками.

И этот раз не стал исключением.

По дороге в кондитерскую, где они, по плану, должны были пробовать минимум два десятка свадебных бисквитов, он попросил возницу проехать по самому центру города.

Экипаж двигался мимо площади со старинной, но все еще действующей Ратушей, вычурным зданием оперы и главным парком, носившим имя покойной императрицы Селесты. Улицы тут были уже, чем на соседних проспектах. Возможно, из-за широких террас многочисленных кафе, магазинчиков и богатых особняков, построенных еще в позапрошлом веке.

У одного из них, выстроенного в староимперском стиле и богато украшенного лепниной, он попросил кучера остановиться. Небольшой с виду особняк утопал в зелени заросшего сада, а сквозь кованые ворота с множеством завитушек, рисовался засыпанный опавшими листьями мраморный фонтан с русалкой.

— Хочу тебе кое-что показать. — Август помог Оливии выбраться из экипажа.

Она с интересом разглядывала кружевные ворота и прячущийся за ними дом. На ее лице блуждало легкое удивление. Настороженность смешалась с любопытством, и Оливия с непониманием посмотрела на Августа.

— Что скажешь? Нравится? — поинтересовался Август.

— А разве могут быть варианты? — она улыбнулась. — Конечно. Сейчас так уже не строят. Он как игрушечный!

— В таком случае, он твой.

Август достал из кармана перевязанный лентой ключ. Они обязательно поменяют замки, и одним ключом тут явно не обойдешься, но ему очень хотелось, чтобы у Оливии было какое-то пусть небольшое, но материальное подтверждение. Ведь он до сих пор был не до конца уверен в своей затее, хотя и надеялся, что она согласится.

— Дом прекрасен, но зачем он нам? В смысле, есть же городская квартира. И вообще, разве мы не должны будем переехать после свадьбы в поместье к твоей семье?

«Ни за что!» — мысленно отрезал Август.

Титул герцога, безусловно, обязывал его, следить за своей землей, но для решения рутинных вопросов у него были отличные управляющие. Да и проживать в родовом поместье он не обязан. Учитывая, что несет службу.

Родственницы, конечно, в последнее время вели себя прилично и мило общались с Оливией. Но герцог не обманывался на сей счет. Он слишком взрослый, чтобы верить в сказки: люди не меняются. Особенно если речь о тетушке Долорес. Оливия просто пока не догадываться, с каким энтузиазмом и креативным подходом тетка любит «причинять добро»…

— Учитывая, что у нас двоих есть постоянные дела в городе, нам и подумать стоит дважды, прежде чем куда-то перебираться.

— Вот именно. Нам, — она выделила местоимение особой интонацией. — Такие решения принимают вместе.

— М? — не понял Август.

— Тебе не кажется, дорогой, что для нас двоих здесь будет слишком просторно?

— О нет! Это не для проживания.

Теперь настала очередь Оливии удивленно выгнуть бровь.

— Здесь могла бы разместиться твоя клиника, — пояснил Август и, прежде чем она начала спорить, принялся перечислять очевидные преимущества: — Удобное расположение, много места. Можно сдавать помещения другим частным целителям.

— Не лучшая идея. Пациенты не станут разбираться, кто на кого работает. Для них это все равно будет единый целительский дом. Не хочу отвечать за чьи-то действия.

— Тогда придется самой заняться наймом.

Оливия вздохнула и нахмурилась. По ее лицу пробежала тень сомнения.

Август был совсем не против, чтобы его супруга продолжала заниматься своим любимым делом. Тем более с изменением статуса это стало бы еще проще. Кто посмеет пикетировать личную клинику герцогини Милгрем?

Правильно: никто!

Осталась самая малость: создать эту клинику. Герцог не сомневался, что у Оливии получится. Она всего-то за неделю чуть ли не учебник написала для его сестры! Нужно его, к слову, как-нибудь подсунуть Эмме тайком от тетки.

Расследование дела о поджоге дало ему немало пищи для размышлений. Он получил доступ к именам пациентов Оливии, документам и прочим бумагам. И пусть целительская практика его невесты была совсем небольшой, но она вполне успешно развивалась. И это с учетом того, как девушке со всех сторон строили препоны. А если их не будет? Если слегка помочь ей и обеспечить ресурсами? Дело просто взлетит!

После общения с будущей женой Август как-то даже проникся идеей о том, что дамская клиника в городе просто необходима. Он и прежде знал, что женщины – существа тонкие, но не подозревал насколько! Что-что, а донести правильные мысли Оливия умела, как никто другой. Особенно вперемежку с поцелуями.

— Ты всегда успеешь сказать «нет», — нашелся Август, — нанять управляющего и передать все скучные дела. Но только подумай, в какую конфетку можно превратить это здание! Подвал переделаешь в полноценную лабораторию, а в музыкальной комнате поставишь парочку кроватей и устроишь дневное пребывание для тех, кому нужны манипуляции посерьезней, чем просто консультация и рецепт.

— Интересно, а здесь есть задний двор или оранжерея? — У нее загорелись глаза. — Мне всегда была интересна дендротерапия. Можно начать с целебных лоз.

— Никогда о таком не слышал, но мы обязательно что-нибудь придумаем, — подмигнул он.

— Август, это лучший свадебный подарок в мире!

— Да, я знаю. И немножко жалею, что не мой.

— Ой! – нахмурилась Оливия. — А ты уверен, что нам стоит его принимать?

— Не нам, а тебе. Даритель настаивает.

— Среди моих знакомых нет никого, кто стал бы преподносить такую роскошь, — смутилась она.

— Зато у меня есть, — ответил Август, стараясь, чтобы его голос звучал весело и непринужденно. Все же он готовился к этому разговору не один день. — Это полковник Веллингтон.

— Стенли? Хм. И чем же вызвана такая щедрость?

— Острым приступом раскаяния.

Август вздохнул и поведал подкорректированную версию истории с поджогом. Сказать, что Оливия была в шоке, это ничего не сказать. Казалось, что из-за удивления она даже не смогла как следует разозлиться и, широко раскрыв глаза, слушала Августа. Чем он и воспользовался.

Слишком уж врать не стал, просто немного изменил мотив. Стенли, якобы, явился в кабинет на Зеленой, чтобы получить консультацию. Афишировать свой визит не хотел, а потому решил наведаться поздним вечером. А с ним, как всегда, был и его питомец.

— Тому воплощенному элементалю я как-то сразу не понравилась, — кивнула Оливия. — Только подумать, он разгуливал с ним по улицам просто так!

— Больше не будет. Тифон теперь под стражей.

— Однако пожар случился ночью, — очень некстати вспомнила она весьма важную деталь.

— Разгорелся в полную силу? Да, ночью. Вероятно, случайная искра долго тлела.

Недосказанность горчила на языке, но Август сдержался. Много ли радости будет Оливии узнать, что Стенли хотел ее запугать? Ведь суть он передал верно: Тифон действительно перестарался. В своем глупом энтузиазме и рвении он был очень похож на хозяина.

По лицу Оливии сложно было сказать, поверила она в эту историю или нет, а потому следовало поскорее перевести тему. Все же компенсацию за поджог он вытребовал достойную, а то, что часть дома пришлось-таки выкупить за свои средства – уже мелочь. Совсем уж обижать друга он не хотел и поступил с ним по совести.

— Особняк достался Стенли в наследство от бабушки, но пустует уже много лет. — Август был счастлив, что хоть в чем-то врать не пришлось. — Жить он здесь никогда не планировал, и иначе, как «кукольным», этот дом не называет. Слишком уж любит свою холостяцкую берлогу неподалеку от улицы художников.

— Твой полковник дал обет безбрачия?

— Нет, но вычеркивать свое имя из списка завидных холостяков не спешит. А зря, — он подмигнул Оливии. — И его твоя будущая клиника очень интересует. Он надеялся, что ты будешь не против поработать с измененными. Похоже, у Стенли появились новые идеи, как им можно помочь. Не сомневаюсь, что он способен выбить средства на исследования.

— Я совсем не против поучаствовать. Только ответственность будем делить на двоих, — сказала Оливия уже гораздо более расслабленно.

— С последним у него не очень.

— Ну, с чего-то надо начинать.

— Значит ли это, что Стенли прощен?

— Посмотрим, — улыбнулась она. — Но заявление мне стоит забрать. Нехорошо, если твоего шафера арестуют прямо у алтаря. Это наш праздник, и в центре внимания должны быть только мы.