Глава 4. Оливия

 Задачка, которую подкинул мне лорд Милгрем, оказалась со звездочкой. Безусловно, я владела всей необходимой информацией и могла доступно изложить ее, учитывая, что уже не раз это делала. Проблема крылась в другом: просветить леди Эмму Милгрем предстояло заочно, ни разу с ней не повидавшись. И хотя Август обещал попробовать устроить нам встречу, у меня закрадывались большие сомнения на этот счет.

С другой стороны, в подобном запросе не было ничего странного. Я не понаслышке знала, как в старых аристократических семьях относятся к просвещению юных леди. Да и не только к этому. Когда дело касается даже намека на минимальные изменения привычных устроев, среди лордов тут же поднимается волна паники и негодования. Как же! Ведь все эти новомодные веяния могут угрожать их старинным привилегиям!

К счастью, время не остановить, и их сопротивление лишь слегка тормозит неизбежное. Мир все равно меняется, что бы ни думали об этом брюзжащие титулованные старцы. В итоге позади остаются только они сами.

Ситуация, сложившаяся у Милгремов, яркий тому пример. Впрочем, еще совсем недавно я и сама была частью такой семьи. В родном доме к моему желанию открыть кабинет и помогать людям, относились с пренебрежением, иногда — негодованием. И даже сильный целительский дар не изменил мнение отца. В деле он видел меня разве только подле свекрови, которую нужно избавить от боли в спине, или около детей, что подцепили простуду.

А все остальное – пустое. Нечего юной леди голову глупостями забивать.

Выучиться удалось лишь благодаря тому, что мое увлечение долго считали обычной девичьей блажью. Мол, наиграется дочка и надоест. Но папа ошибся. Мне не надоело. И вместо размеренной семейной жизни в договорном браке, как это принято в наших кругах, а я выбрала путь целителя.

О скандале, последовавшим за этим решением, до сих пор не хотелось вспоминать. И пожалуй, если бы не последняя воля покойной бабушки, оставившей мне в наследство крошечное поместье с парой деревенек в неотчуждаемую собственность, то у меня вряд ли бы что-то получилось.

Своевольничать без гроша в кармане было бы гораздо сложнее. Впрочем, даже с начальным капиталом мне все равно пришлось переехать в другой город подальше от вездесущей родни. Позорить отцовские седины неподалеку от фамильного поместья мне бы вряд ли позволили. В охапку, конечно же, не схватили бы и силком к алтарю не потащили, но визиты с попытками переубедить стали бы ежедневными. Не мытьем, так катаньем, как говорится. А так удалось затеряться. Получился этакий компромисс. По крайней мере, активно возвращать блудную дочь не пытались.

Несмотря на легкую тоску по семье и братьям, о своем решении я ни разу не пожалела. Я любила непростые задачки, а трудности только будили во мне азарт.

Ситуация с Эммой Милгрем звучала как вызов. Доверие герцога льстило, хотя и было понятно, что от моих методик он не в восторге. И пусть я сперва занервничала, узнав, кто он, однако что-то в его уверенном тоне и прямом взгляде разноцветных глаз, успокаивало. Да, Август был суров и тверд, как скала, но одновременно с этим интуиция подсказывала, что передо мной человек порядочный.

Подводить такого не хотелось. И дело не только в личной симпатии, которая, стоило признаться, имела место, но и по более прагматичным причинам. Лорд Милгрем имел немалый вес в обществе, и заиметь в недовольных клиентах фигуру такого калибра, никому бы не хотелось. Особенно с учетом того, как началось наше знакомство.

Вот как я могла так глупо проколоться с этим плакатом?! 

Что же, здесь тот случай, когда дерево уже стало лодкой, и назад не вернешь. Ну и довольно глупо сгорать со стыда, с учетом моей профессии. Лучше заняться делом и просто выкинуть всю эту неловкую историю из головы.

Книг по анатомии в моих запасах было предостаточно. Однако юную леди Милгрем интересовали вполне себе конкретные сведения. Я перебирала учебники, задерживаясь на отдельных разделах, и все больше понимала, что просто выдать лорду список литературы не выйдет. Слишком уж сухим и академическим языком там все было написано. К тому же для усвоения некоторых глав требовались фундаментальные знания об устройстве человеческого тела и понимание, насколько глубоко все внутри него связано.

А потому, поразмышляв какое-то время над проблемой, я решила самостоятельно изложить все нужное простым и понятным языком. Сшив листы бумаги в некое подобие брошюры, взяла репликатор и скопировала часть абзацев и картинок из учебника, принявшись дополнять их своими пояснениями.

Удивительным образом, писать мне даже понравилось, и концу недели, когда работа была практически завершена, я поймала себя на мысли, что все эти заметки могли бы вырасти в неплохую книгу для просвещения юных леди.

Об этом я и сказала Милгрему, когда он вновь появился на Зеленой улице в назначенный день.

На этот раз мужчина не прикрывался полями шляпы или воротом плаща, а пришел при полном параде. Пуговицы на ладно скроенном мундире черного цвета, так и сверкали, а воротничок казался белее снега. Правда, бедняжка Фрея, узнав в лорде мужчину с плаката, так испугалась, что нам с Милгремом пришлось вдвоем отрывать ее от стола и перетаскивать на кушетку в кладовке. Ноги у девушки совсем задеревенели, и она в прямом смысле приросла к своему рабочему месту.

— Не думал, что скажу это, мисс Грин, но ваш авантюризм впечатляет.

— Что вы имеете в виду?

— Мало кто из моих знакомых решился бы дать работу измененной. А если точнее — никто.

— Фрея — прекрасный сотрудник, — парировала я и, глядя на улыбку Августа, строго добавила: — Когда не сидит в подсобке. Но это не ее вина. Люди из Департамента по миграции часто ведут себя слишком жестко.

— Чувствую себя громоотводом. Я хоть и одет в форму, но не имею к ним никакого отношения.

— Скажите еще, что сохраняете нейтралитет в вопросе с измененными.

— Нет, конечно.

— Что и требовалось доказать, — невесело подвела итог беседы.

— Я им сочувствую, — продолжил Август самым серьезным тоном. — Быть белой вороной непросто. Сужу по своему опыту. Разница лишь в том, что мне повезло больше.

Сомневаться в искренности его слов смысла не было. Да и я сама при первой встрече отнеслась к нему с предубеждением: мысленно окрестила безумцем и ждала вспышки ярости. И все это лишь на основании того, что передо мной стоит обладатель редкого дара.

А теперь еще и удивляюсь, как человек, имеющий подобные задатки, может так глубоко рассуждать…

Я смутилась, а генерал, помолчав, поспешил сменить тему. Возможно, пожалел о своей внезапной откровенности и решил, не затягивая, перейти к делу.

— Благодарю! — Август кивнул на заметки. — Полагаю, позже мне стоит их вернуть.

— Нет, это ваше. Вы же заплатили.

— А будущая книга?

— Смеетесь? Не думаю, что найдется типография, которая за это возьмется, — сказала я, со спокойной душой прощаясь с мечтами о славе просветителя. Хотя и оставила себе копию заметок на тот случай, если вновь возникнет потребность обучить кого-то заочно. 

— Да, — он призадумался. — Оливии Грин вполне могут отказать. Но если на обложке будет имя Оливер. Или просто «О»?

— О. Грин, — я покатала на языке псевдоним. — Звучит недурно.

— Тогда подумайте об этом, — сказал он на прощанье.

Следующая встреча с Августом вышла совсем уж неожиданной.

День не задался с самого утра: я проспала. Подобное случалось редко. Еще со времен учебы в Академии я усвоила «золотое правило»: у целителя каждый миг на счету.

Безусловно, так говорили, когда речь шла о действительно экстренных ситуациях, где ценой промедления становилось здоровье, а иногда и жизнь. Но это уже частности. Сама профессия обязывала быть дисциплинированной. Да и мне нравилось тщательно планировать свое время.

Тем более без этого просто невозможно обойтись, если ведешь дела всерьез. Кроме прямых обязанностей, необходимо следить за бухгалтерией, периодически вести переписку с проверяющими инстанциями, обновлять перечень расходников для Фрейи и многое-многое другое, без чего не удержать бизнес на плаву. И это я молчу об уже «набитых шишках», которых невозможно избежать, будь ты хоть семи пядей во лбу. Прав был отец, когда говорил, что управлять чем-либо — значит не только командовать, но и работать больше других. 

В то утро из-за плотного расписания я пропустила завтрак и уже к полудню не могла думать ни о чем, кроме сырных конвертиков из кафе напротив. Ситуацию усугубляла тревожная пациентка, которую никак не удавалось выпроводить. Выяснив, что сыпь на внутренней стороне бедра всего лишь крапивница, а не страшная болезнь неустановленного происхождения с летальным исходом, леди Элен сперва разрыдалась от счастья, а потом долго-долго извинялась за свою эмоциональность. Мне потребовалось не меньше четверти часа, чтобы ее успокоить. И вот когда уже показалось, что инцидент исчерпан, в глазах леди снова появились слезы: на этот раз благодарности за понимание и «человеческое отношение».

Выслушать такое признание было, конечно, приятно, но я все же дополнила список рекомендаций: к диете и мазям добавила успокоительные капли с экстрактом пиона и мяты.

Когда нервная леди, наконец, покинула кабинет, я спешно схватила плащ и выскочила на улицу.

Погода с утра стояла зябкая, и от свежего воздуха есть захотелось еще сильнее. А еще выпить чего-нибудь горячего.

Увернувшись от внезапно выскочившего из переулка экипажа, я перебежала дорогу. К счастью, звякнувший колокольчик и захлопнувшаяся дверь кафе отрезали звуки улицы и избавили меня от грязной ругани возницы. Этим только дай поскандалить. 

От одуряющего аромата кофе и свежей сдобы желудок заурчал громче крафтера — новомодного артефакта, который с шипением взбивал молоко в густую пену.

Обогнув нерасторопного клерка из адвокатской конторы «Памкин и сыновья», который никак не мог определиться с заказом, я протиснулась к стойке.

— Как обычно? — поприветствовала меня хозяйка кафе миссис Шедвик и развернулась к витрине с выпечкой. — Сырный конвертик с собой?

— Лучше два. А с грибами остались?

— Мисс Грин, — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулась.

Август Милгрем, оправив мундир, поднялся из-за столика, расположившегося в закутке у окна, и поспешил прямо ко мне.

— Господин Милгрем, — поприветствовала его кивком. — Какими судьбами?

— Был рядом по делам, решил перекусить. А вы, смотрю, опять обедаете на бегу?

— Следите за мной?

— Просто слух хороший, — он подмигнул миссис Шедвик, и та зарделась.

 — А если и да, то ничего удивительного, — пошутила я. — Комитет по благочестию следит за каждым…

— Где? — Август сделал вид, что оглядывается, и наклонившись ближе ко мне, заговорщицки прошептал: — Только не говорите им, что я здесь.

— Прогуливаете заседания?

— Безбожно.

— Ваши конвертики, — госпожа Шедвик положила на стойку бумажный сверток.

— Нет, так не пойдет, — запротестовал ни с того ни с сего Милгрем.

Мы обе непонимающе уставились на него.

— Даже в военных походах работает полевая кухня, — продолжил он. — Не мне рассказывать целителю о пользе горячего питания. Ну же? Сытый воин и в битве крепче стоит.

Я улыбнулась. Похоже, эта присказка едва ли не самая любимая у военных. Вне зависимости от звания.

— Боюсь, мой перерыв не настолько длинный, — я расплатилась с хозяйкой кафе и засобиралась на выход. — А еще пациенты…

— Вполне могут подождать, — отрезал он. — Серьезно. Вряд ли кто-то из них смертельно болен.

— Нет, конечно! – ужаснулась я такому предположению.

— Вот и славно. А что касается недостатка времени, могу уступить вам свой заказ. Ростбиф с овощами на гриле.

Я покосилась на миссис Шедвик, и та закивала.

— В медово-горчичном соусе, — продолжил соблазнять он. — А еще тарталетки с утиным паштетом на закуску.

От одного только описания, сделанного театрально вкрадчивым тоном, мой рот наполнился слюной.

— Господин Милгрем, мне как-то неудобно, — смутилась я.

— Спать на сучковатом бревне — вот это действительно неудобно: пропорешь бок — не доживешь до утреннего построения, — взяв меня за руку чуть выше локтя, он повел меня к столику, попросив на ходу хозяйку кафе повторить заказ.

Мужчина отодвинул стул, предлагая мне присесть, и расположился напротив.

«Что тут скажешь, про сон на сучковатом бревне он забавно выразился, — мысленно хмыкнула я. – Вероятно, в военном ведомстве их специально учат придумывать необычные метафоры на все случаи жизни».

В разноцветных глазах плясали смешинки, и я расслабилась. Простота, с которой он обращался и ко мне, и к хозяйке заведения, невероятно подкупала. От человека с его титулом и званием было трудно ожидать чего-то подобного. Похоже, будучи по-настоящему уверенным в себе человеком, Август не нуждался в формальном подтверждении своего статуса со стороны окружающих. Отсюда и простота. 

Доказывать свою удаль стремятся слабые, сильные же, наоборот, учатся сдержанности, чтобы случайно не навредить. Нечто подобное отец пытался внушить моим шебутным братьям, от которых, временами, всему замку не было покоя.

Пожалуй, Август Милгрем папеньке даже понравился бы. А смущающие меня настойчивые командирские нотки, он записал бы в очевидные плюсы. Впрочем, я старалась не слишком принимать их на свой счет. Он все же генерал и привык так общаться. А мне сегодня ничто не сможет испортить аппетит. 

Следующие час в компании Августа Милгрема прошел замечательно. Я расспросила его об аллергии, и герцог клятвенно пообещал мне все же обратиться в госпиталь. Поверить в такую покладистость было сложно, но говорить об этом вслух я не стала.

Беседа плавно перетекла к обсуждению моей будущей просветительской брошюры, вернее, типографии, в которой ее можно отпечатать. Август категорически не рекомендовал ту, в которой издали скандальный календарь. А еще искренне возмутился, когда я спросила, зачем он позировал голым по пояс.

Оказалось, что это все — случайность. Никаких обнаженных торсов не планировалось. Мужчин снимали в одежде, а затем… Вышло то, что вышло. И теперь в типографии идут разбирательства, кто устроил провокацию и зачем вообще выставлять в таком свете виднейших холостяков Империи.

К концу обеда у меня возникло странное ощущение, будто мы с Августом Милгремом давние друзья и знакомы тысячу лет. Теперь даже первая наша встреча казалась не такой уж неловкой. Скорее, забавное недоразумение, над которым оставалось только смеяться.

Все шло прекрасно, пока герцог не решил оплатить мой обед.

— Будем считать, что так я вношу свой посильный вклад в дело просвещения, — Милгрем ни под каким предлогом не выпускал расчетницу из рук. — Это большая удача, что я убедил вас поесть нормально. Теперь вы полны сил и сможете помогать своим пациентам. А не присоединитесь к их числу, упав в голодный обморок. К тому же я мужчина и настаиваю. Давайте оставим эти ваши новомодные веяния. Права правами, а разводить бухгалтерию за столом с красивой женщиной, мне не позволяет ни воспитание, ни титул.

— Похоже, придется отплатить вам той же монетой, — улыбнулась я, пропустив мимо ушей его комплимент. Ничего не оставалось, кроме как сдаться и перейти к шутливым угрозам.

— Если отыщете меня на учениях, не возражаю.