Глава 7. Август

Воскресный обед в родовом поместье Милгремов был замечательным. Только вот Август в полной мере не мог им насладиться из-за взглядов, которые метала в него тетка. Он специально немного опоздал, чтобы не оставаться с ней тет-а-тет, и сейчас, доедая канапе с грибами, думал о том, как побыстрее сбежать.

Увы, своенравные сестры бессовестно помешали его тщательно спланированному тактическому отступлению и не взяли играть в бадминтон сразу после того, как семья поднялась из-за стола. С недавних пор, согласно новомодным веяниям, они решительно заменяли сладости физической активностью. Хотя кому-кому, а этим трем тощим пигалицам, было бы полезнее съесть парочку профитролей со сливочным кремом.

 Те самые профитроли чуть позже подали в гостиную, куда Августу пришлось переместиться в компании матушки и тетушки. Окна просторной комнаты в терракотовых тонах выходили на лужайку позади дома, и герцог с тоской наблюдал за тем, как его любимые сестры весело бегают по двору. Погода выдалась ветреной, и девочкам было непросто совладать с воланчиком.

 И вполне успешно. До той поры, пока не встретила своего обожаемого Роберта. Сейчас ее глаза светились только для него, делая сестренку особенно хорошенькой. Она порхала по дому, словно на крыльях, заражая своим счастьем окружающих. При взгляде на столь искренние чувства, Августу и самому хотелось влюбиться. Точно так же, по уши и на всю жизнь!

 Он посмотрел в окно и увидел, как Эмма отбила воланчик, который порывом ветерка унесло к белой резной беседке, и рассерженно топнула ножкой. Герцогу стало не по себе. Она же такая юная, наивная и хрупкая!

 Нет, он не сможет сказать ей правду, даже если поймает Роберта на горячем. Такой негодный жених, скорее, станет жертвой несчастного случая или ненароком пропадет где-то в районе старых разломов, откуда шкалит дикая магия... Но причинить такую боль сестре он не позволит!

 Август удивлялся, как близняшки еще не проболтались. Однако, судя по всему, на этот раз они действительно решили хранить молчание. Тема была слишком уж деликатной, и сестры берегли чувства Эммы. Знай она, в чем подозревают ее избранника, вряд ли выглядела бы такой счастливой.

 — Дорогой, не томи, — тетя вскочила с кресла, едва за горничной закрылась дверь. — Что тебе удалось разузнать?

 — Оливия Грин действительно практикует в собственном целительском кабинете. В основном ее посещают женщины. И все эти новомодные веяния, о которых вам донесли… Она действительно их поклонница. При этом, смею утверждать, мисс Грин весьма профессиональна, хотя некоторые ее методы более чем своеобразны.

 Тетке и матери, которая в этот момент как раз решила сосредоточиться на вышивке и сделать вид, что все эти обсуждения ее не касаются, про конфуз с анатомической моделью знать не обязательно. Пожалуй, их в принципе не стоит ставить в известность, что в этом мире существуют рукотворные части мужских и женских тел, которые используют в обучении. Будь то целительский кабинет или лекторий в Академии.

 Но чем дольше Август рассказывал, тем активней кивала тетка Долорес. Ее слова подтверждались: и об «интересной» специализации мисс Грин, и о том, что молодая женщина сама ведет дела. Все. Вернее, почти все, кроме главного.

 — Однако нашего Роберта с ней я так и не увидел, — подытожил он. — Ни рядом с мисс Грин, ни около ее кабинета, ни на самой Зеленой улице.

 Августу показалась, что мать облегченно выдохнула.

 Что же, это лучше, чем ничего. После смерти отца и прежде не слишком сильная здоровьем леди Милгрем, стала и вовсе безучастной ко всему. Бродила, как призрак из комнаты в комнату, забывая о еде и сне. Не говоря уже о доме и детях. Август помнил, как, принимая обязанности герцога, наблюдал, насколько одинокими и заброшенными чувствовали себя девочки, не в силах утешить мать, которая так внезапно потеряла волю к жизни.

 К счастью, в один прекрасный день на их пороге оказалась тетушка Долорес. Старшая сестра отца долго жила сама по себе в поместье, оставленном в наследство покойным мужем. Своих детей у нее не было, а потому, приехав на похороны брата, она решила вновь обосноваться в доме, где когда-то сама выросла. Тем более, что семья попросту разваливалась на куски.

 Тетка Долорес была уже немолода, но весьма энергична и бодра для своих лет. Иногда даже слишком. А еще неуловимо похожа на отца манерой речи, ясными, голубыми глазами и деятельной натурой. Ее затеи казались спасением в тот час скорби. Тетка вечно что-то придумывала, вовлекая всех окружающих.

Организовывала то пикник, то перестановку, то ремонт. Временами и вовсе казалось, что она занимает собой все пространство, и любое горе ей нипочем.  

 Но повзрослев, Август стал понимать, что все не так просто. У каждого свой способ переживать утрату. Несколько раз, бродя ночью по поместью, он видел тетку с бокалом бренди в кабинете отца. Та бормотала себе что-то под нос и всхлипывала. В такие моменты он подавлял острое желание подойти и обнять эту одинокую, по сути, женщину. Да и она вряд ли позволила бы нечто подобное. Милгремы – они такие, стыдятся своей слабости.

 А потому Август поклялся сам себе, что их семья станет и ее семьей тоже. Хотя временами, когда Долорес уж слишком ему докучала, и жалел о своей клятве. Пусть и не всерьез.

Тем временем тетка плела свою «паутину», никуда не выходя. Август не сомневался, что в городе за ним приглядывали уважаемые матроны, а однажды совершенно случайно узнал, что близняшкам тайно искались женихи-близнецы.

 И вот незадача. Крошку Эмму счастье нашло без активного участия тетушки Долорес! Вероятно, в этом и была проблема: любовь должна была уточнить, что по этому поводу думает матриарх семьи Милгрем. А потому неплохой и перспективный жених, родом из восточных провинций, находился под серьезным подозрением…

Август уже запутался в том, как именно тетка пришла к умозаключению, что между Робертом и Оливией интрижка, но одно знал точно: переубедить ее будет сложно.

 — Лисы, чистой воды лисы, — сокрушалась тетка, семеня по гостиной туда-сюда. Такая привычка была и у отца: когда его что-то терзало, он в буквальном смысле не мог найти себе места. Будто, если ходить от стены до стены и мерить шагами комнату, это поможет упорядочить мысли.

 — Долорес, да будет тебе, — подала голос матушка. — Если наш Август ничего не нашел, может, и нет там связи?

 — Веря в лучшее, Паулина, не игнорируй истину. Какая-никакая, а важнее сладкой лжи. Или такой судьбы ты хочешь для дочери?

 — Ваши риторические вопросы не заменят нам прямых улик, — вступился Август за мать.

 — Их видели вместе! Куда уж прямее?!

 — Где? В студенческом кафетерии при Академии?

 — Вот! Зачем спрашиваешь, если и сам знаешь?!

— Тоже мне место для тайных свиданий, — хмыкнул Август, присматриваясь к пирожному с меренгой.

 — Держи скрытое на виду, — погрозила ему тетка пальцем из противоположного угла комнаты, — ибо взор ищущего всегда блуждает в тени.

 — Или все гораздо проще: они — парочка обычных знакомых.

 — Вот ты, вроде, вырос, а в глубине души так и остался тем доверчивым Гусенькой.

 Август поперхнулся чаем, услышав внезапно свое детское прозвище, появившееся, между прочим, из-за той самой Эммы, которая в трехлетнем возрасте только так его и называла.

 Не дай небеса, кто-то из знакомых услышит. Тот же Стэнли ему просто житья не даст. И станет герцог Милгрем «генералом Гусей». Тьфу!  

 — Знающие люди сказали, что они не просто пили кофе и ели пирожные, как ты сейчас, — распалялась тетка, — а улыбались друг другу. Как два котенка у молочной миски!

 Последнюю фразу она произнесла фальцетом. 

— Обычная вежливость. В конце концов, все люди иногда улыбаются друг другу. Это не преступление.

 — Только не это! Тетушка, не заставляйте меня оправдывать за то, чего не случилось.

 — Окрутила-окрутила! — повторила Долорес, метнувшись к Августу.

 Весьма ловко для своего возраста, она выдернула у него почти допитую чашку и перевернула на блюдце. Потом что-то прошептала, отставила его на поднос и пристально вгляделась в лужицу с чаинками на дне.

 Матушка с любопытством вытянула шею.

 Началось! Кое-чему в этом доме Август противостоять никак не мог — любви женщинам к гаданиям.

 — Чаинки говорят, что ты все время крутишься возле этой искусительницы!

 — По вашей же просьбе, — Август выхватил у тетки чашку. — Хватит уже, честное слово!

 — Сам знаешь, чай никогда не лжет!

 — Как и меренговые рулетики. Может, с ними тоже поболтаете? Или давайте другой сорт чая возьмем. Этот — какой-то страшный сплетник.

 Август начинал злиться. Ведь в том числе из-за дурацких предсказаний тетки его втянули во всю эту авантюру. Видите ли, чаинкам показалось, что Оливия играет какую-то важную роль в судьбе Роберта. Будто его будущее с ней связано.

— Значит, так, мои дорогие и любимые дамы, у меня нет никаких доказательств, что мисс Грин встречается женихом Эммы. Доклад окончен.

 — Ты плохо искал, — возразила тетка.

 — Да я ради этого учения перенес в центр города! И график опередил на две недели. Если можете лучше — милости прошу! А мой вердикт: невиновны!

 — Ах, Август, самое изощренное зло всегда заботится о том, чтобы следы его были невидимы, — покачала головой тетка. — Но это не повод сидеть сложа руки и надеяться, что оно раскроет карты. Дождемся лишь его торжества. Верно, Паулина?

 Матушка только пожала плечами. Она не так сильно верила в правдивость всей этой истории с Робертом, но и оправдывать жениха дочери тоже не спешила. О причинах такого неоднозначного отношения Август мог только догадываться. Возможно, мать просто не хотела расставаться хоть с одной из своих крошек или опасалась возможного скандала, пусть такая вероятность и сводилась почти к нулю. Но как бы то ни было, прекращать весь этот цирк с расследованием она явно не планировала.

 — Мы должны действовать, — заключила тетушка. — Эмма не выйдет замуж до тех пор, пока эта искусительница свободно разгуливает по городу.

 — Тетушка, матушка, — Август встал с кресла и кивнул им обеим, — благодарю за семейный обед. Но я сыт по горло этим всем. Разрешите откланяться.

 Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к двери. Нет! Если он женится, то они с супругой, скорее, будут жить в походном шатре, чем здесь.  

 — Не хочешь — не надо, — донеслось ему в спину. — Мы сами придумаем, что с этим делать.

 «Чаинки в помощь», — мысленно ответил Август.

 — Паулина, не надо плакать, — услышал он за спиной укоряющий голос тетушки, словно до слез мать довел не кто иной, как ее негодный сын. — Кто строит замок на доверии невинного, будет погребен в его руинах.