Глава 8. Август

Новую неделю Август начал с того, что заказал корзинку белых роз в кабинет на Зеленой улице.

Безусловно, ему не нужно было веских поводов, чтобы отправить цветы красивой женщине, но в случае с Оливией совесть требовала не только поступить именно так, но и самолично выбрать самые красивые цветы. Августу хотелось хоть как-то компенсировать девушке те неприятные часы, которые ей пришлось пережить во время учений, и он надеялся, что его жест найдет понимание.

Ему нравилось видеть мисс Грин открытой и приветливой, а не такой, как во время лекции в полевом госпитале. Слишком уж расстроенной выглядела целительница. А еще он был совершенно не согласен ни с одним из тех едких эпитетов, которыми Оливию так щедро «наградила» тетушка.

Чем дольше Август думал об этом, тем сильнее проникался чувством несправедливости от всего происходящего. Нет, пожалуй, он больше не позволит тетке Долорес говорить гадости про мисс Грин. По крайней мере, в его присутствии. Одно дело обсуждать незнакомого человека, имея в голове лишь некий воображаемый образ, и совсем другое, когда к этому подключаются факты и личное впечатление. Интуиция, не раз спасавшая Августу жизнь во время опасных ситуаций, подсказывала: Оливия не из тех, кто способен на подлость. Не похожа она на тех женщин, что лгут и манипулируют, как дышат.

А вот выслушивание сплетен ставит в нелепое положение в первую очередь его самого. И как мужчину, и как офицера.

Жаль, что в случае с женщинами его семьи он не может просто приказать им прекратить «разговорчики в строю».

Даже если они и послушаются, то не перестанут и дальше придумывать небылицы. Но уже за его спиной.

Вся эта болтовня, конечно, и выеденного яйца не стоят. Одно плохо — за словами часто следуют действия. А зная неугомонный характер тетушки Долорес, Август практически не сомневался, что ее энтузиазма хватит, чтобы устроить Оливии вполне реальные неприятности. А вот когда из искры вспыхнет пламя, можно было только догадываться. Пожалуй, мисс Грин не помешает его помощь и защита. Поэтому в следующие дни Август написал пару писем и нанес несколько визитов. Подергал, так сказать, за ниточки. И к концу недели, целиком и полностью довольный собой, прибыл в кабинет на Зеленой улице.

Правда, встретили его там совсем не так, как он ожидал.

В небольшой приемной царил хаос. Над перепуганной Фреей, которая успела не только прирасти к стулу, но и выпустить зеленые веточки, нависли сразу двое солидного вида мужчин. Вряд ли это пациенты, которым Оливия поставила не тот диагноз. Очень уж узнаваемо и смело они себя вели.  

— Документы, мисс, мне нужны ваши до-ку-мен-ты, — белобрысый детина в пижонском клетчатом костюме неприятно тянул слоги в простых словах, будто умственные способности бедняжки были, как у дерева, в которое она превращалась. — Без документов ваше пребывание в Империи незаконно. Нельзя! Понимаете? Нет!

Он выставил перед собой руки и ударил одним указательным пальцем о другой, изображая крестик в бланке, означающий отказ. Делал он это прямо у помощницы перед носом, не беспокоясь ни о каком личном пространстве или приличиях.

— Любопытно, — пыхтел рядом усач в форме пожарного инспектора, — это ясень или сосна? Какую степень воспламеняемости присваивать?

Он постучал костяшками пальцев по плечу Фреи. Наверное, хотел по звуку определить, с какой породой дерева имеет дело. В ответ девушка только отчаянно моргала, не в силах вымолвить ни слова. Живыми и подвижными оставались лишь ее глазные яблоки. Заметив Августа, она бросила на него полный мольбы взгляд и устало прикрыла веки, уже начавшие затягиваться древесной корочкой.

В этот момент дверь в кабинет Оливии отворилась, и в тесную приемную, выплыл еще один мужчина с габаритами большегрузной баржи и грозившим лопнуть на животе бордовом жилете.

— Ну не знаю, мисс Грин, ваши так называемые настойки шипят, как пойманные змеи, — важничал он. — Здесь либо алхимия, либо нарушение всех санитарных норм. Что выбираете?

— Это какое-то недоразумение! – послышался из-за его спины растерянный голос Оливии.

А затем показалась и она сама: в привычной форме целителя и с непривычно расстроенным выражением на лице.

— У вас есть лягушачьи лапы, но нет ни снежницы, ни ледяного куба. Это нарушение.

— Они сушенные.

— Мне все равно. Правила есть правила.

Целительница сжала кулачки, и щеки ее заалели от бессильной злости. Август очень ее понимал: бюрократы могут и святого довести до белого каления. А затем поймал себя на мысли, что с большим удовольствием отвесил бы этому бестолковому чинуше хорошенькую оплеуху. Чтобы не забивал голову нормальным людям своими глупостями.

Однако по собственному опыту Август знал, что на такой сорт людей действует лишь один сорт «оплеух». Тех, что состоят из пачки бумаги и официальных званий.

Трогательно-беззащитный вид Оливии, выглядящей на фоне этого имперского дармоеда, тонкой тростинкой рядом с пузатой тыквой, окончательно избавили Августа от сомнений, чью сторону ему нужно занять.  

— Отставить! — рявкнул он. — Что здесь происходит?!

Все присутствующие разом развернулись к нему.

— А вы, собственно, какое ведомство представляете? — поморщившись, спросил самый пузатый.

— Военное, — Август стряхнул невидимую пылинку с эполета. — Отвечаю за государственную безопасность.

— Батюшки, — охнул пожарный инспектор. — Что же вы такое натворили, мисс Грин?

Оливия в ответ только всхлипнула. На ее глазах выступили слезы. А Август внезапно почувствовал себя, как перед атакой. Однако четыре стихии, запрятанные глубоко внутри, заставили сдержать первый порыв вынести этих остолопов за дверь штормовым ветром. Но это тот случай, когда не стоит потакать собственным разрушительным желаниям…

— Значит, так. Клетчатый, от стола два шага назад!

Повторять не пришлось. Пижон без лишних вопросов повиновался. Видимо, почувствовал, его настрой. Усач, кстати, тоже. Пожарные практически, как военные: с дисциплиной у них порядок.

— Мисс Грин, документы Фреи у вас?

— А? Да!

Она скрылась в кабинете и тотчас вернулась с пачкой бумаг.

— Разрешение на пребывание, — белобрысый перебирал их одну за одной и удовлетворительно цокал языком, — справка с места жительства, допуск к работе, даже свидетельство о проклятии есть. Ага, на остальных не распространяется. И две печати — все верно.

— Вопросы есть? — уточнил Август.

— Да, — резво ответил парень, но глянув на герцога, внезапно передумал, — но там чисто формальности. Ничего такого, о чем мы не могли бы поговорить в департаменте.

— Пришлете мисс Грин и ее помощнице официальное приглашение, — безапелляционным тоном заявил он.

— Конечно-конечно.

— Теперь вы, — Милгрем обратился к инспекторам, — могу я взглянуть на акты проверки и предписания?

Бюрократы нехотя принялись открывать папки и вносить в свои бланки какие-то пометки. Толстопузый из санитарной службы то и дело поднимал глаза от бумаг и с нехорошим прищуром поглядывал то на Августа, то на Оливию. Однако, по всей видимости, чуйка, позволившая ему усадить свою пятую точку в кресло проверяющего, подсказывала: спорить с вошедшим в раж магом четырех стихий явно не стоит.

Дождавшись, пока инспекторы заполнят бланки, Август пробежался глазами по неровным строчкам. Нарушения в кабинете на Зеленой, конечно, были, но совсем мелкие, похожие, скорее, на придирки проверяющих. И чем дольше герцог читал, тем острее это чувствовал. Складывалось впечатление, что всем присутствующим здесь канцелярским крысам было дано одно общее задание: всеми способами испортить жизнь мисс Грин. Судя по расстроенному виду Оливии, им это практически удалось. А Август досадливо вздохнул, догадываясь, кто мог стоять за всем этим безобразием.

Спустя четверть часа, договорившись о том, что все нарушения будут устранены в течение двух недель, герцог выпроводил проверяющих за дверь. Затем, повернув наружу табличку надписью «закрыто», подошел к Оливии, которая, стоило непрошенным гостям скрыться из виду, бросилась готовить успокаивающий отвар для Фреи.

Все же эта Грин истинный целитель. Его сестры наверняка бились бы в истерике после чего-то подобного, но Оливия была собрана и сконцентрирована, отмеряя ингредиенты на весах. Понять, что она обеспокоена, можно было лишь по напряженной линии плеч и покрасневшим глазам.

Фрею они отпаивали вместе. К счастью, девушка недолго пребывала в оцепенении и относительно быстро начала приходить в себя. Август даже на мгновение смутился, когда помощница принялась его так горячо благодарить, что казалось, еще чуть-чуть, и принесет клятву верности на крови, как в древние времена.

Вернув рукам способность двигаться, она с воодушевлением била деревянным кулачком по столу, радуясь, как здорово Август приструнил всех этих наглецов.

— На моем месте так поступил бы любой мужчина, — отмахнулся герцог, помогая Оливии вытаскивать из волос помощницы усохшие веточки.

— Не скажите, — нижняя челюсть Фреи и язык ожили, но она продолжала немного шепелявить. — Боюсь, их больше интересует, будет ли шкатулка, сделанная из меня, говорить.

— Ужас, — искренне возмутился он. — Для меня вы были и остаетесь девушкой в непростой ситуации, а не какой-то неведомой зверушкой.

— За это я вам особенно благодарна.

— И я, — тихо добавила Оливия.

Она закончила с веточками и теперь стояла, оперевшись на стену. По ее щеке беззвучно скатилась слеза. За ней вторая.

В этот момент Август ощутил себя совершенно беспомощным.

Слезы... они никогда не были для него чем-то понятным. Боль, ярость, огорчение — все это он использовал в своей работе или выплескивал на изнурительных тренировках. Когда что-то ломалось — чинил. Когда кто-то нападал — дрался. Августу сложно было представить себе такую степень отчаяния, которая могла бы заставить его плакать.

— Тише-тише, — он тронул Оливию за плечо, хотя хотелось обнять и провести ладонью по голове. Как в детстве, когда они с сестрами успокаивали друг друга. — Мы во всем разберемся.

— Как? — судорожно вздохнула она.

— У меня есть план, но давайте поговорим об этом в другом месте.

Несмотря на то что все складывалось несколько иначе, чем Август себе представлял, он все же решил следовать первоначальному плану. Да и оставлять Оливию в том бардаке, что устроили проверяющие, не хотелось.

Его вина была косвенной, однако, кто, как ни герцог Милгрем, должен нести ответственность за действия своих досужих родственниц? А это значит принять и попытаться сгладить последствия.

Сейчас на кабинет целительницы было больно смотреть. Инспектор из санитарной службы в поисках отметок о сроках годности перевернул все зелья и заготовки, а пожарный зачем-то оторвал плинтуса. Как объяснила Оливия, из опасения, что они сделаны из особо воспламеняющейся породы дерева. Не говоря уже о сломанном замке в кладовку, которую эти чокнутые перепутали с дополнительным выходом.

В общем, после визита непрошеных гостей, кабинет мисс Грин производил угнетающее впечатление. Благо у Августа уже были мысли о том, как это изменить. Сомнительно, что бедняжка Фрея, которая вызвалась навести порядок, справится с уборкой в одиночку. 

Август, в свою очередь, настоял на том, что мисс Грин нужно отвлечься от тягостных мыслей и развеяться. Тем более, он заранее зарезервировал столик в дорогой ресторации в самом центре города.

Жаль, что инспекторы испортили Оливии настроение. Не будь этого, она, наверняка, обрадовалась бы приглашению в «Золотую подкову». Ведь попасть туда бывает ой как непросто.

С другой стороны, Август совсем не расстроился, увидев ее вымученную улыбку. В конце концов, он собирался сделать ей интересное предложение, и сейчас практически не сомневался, что получит на него согласие. Особенно на фоне всего случившегося.

Ситуация на поле боя, конечно, может диктовать свои условия, но выбор стратегии всегда остается за командиром. Эту маленькую битву Август рассчитывал непременно выиграть, ведь он продумал и предусмотрел абсолютно все.

Оливия окончательно успокоилась и взяла себя в руки, прежде чем они сели в экипаж. Однако решительно замотала головой, когда Август заговорил о том, что неплохо бы прислать парочку курсантов, чтобы навести порядок и починить все, что требует мужской руки.

Герцогу даже пришлось выслушать маленькую лекцию о том, как не стоит превышать полномочия и бесплатно пользоваться чужим трудом лишь на том основании, что люди находятся в твоем полном подчинении. Ведь эти бедные парни, которых герцог отправит ей на помощь, не смогут ему отказать…  

— Будет вам, — Август был согласен со всеми ее аргументами, однако решил уточнить одну маленькую деталь, которая все меняла, — это же штрафники. Уверен, протиранию штанов в казематах они предпочтут физический труд на благо общества.

— Неужели там настолько плохо?

— Да не особо. Темно, правда, а после дождя — сыро. Зато тихо и никто не трогает. Если не считать крыс. Ну и много времени для размышлений. Одним словом, ужасно скучно.

— Звучит так, будто вы там сами бывали, — она прищурилась.

— Не без этого, — весело подмигнул Август, вспоминая свои академические будни. — А еще, если вам так жаль страдальцев, решительно советую превысить полномочия и отправить парней в кафе через дорогу с самым что ни на есть, серьезным поручением. Например, купить вам сырный конвертик. Кормят у нас сытно, но однообразно.

— Не знаю, система, позволяющая вот так использовать людей, кажется мне несправедливой.

— К слову, в штрафные не попадают просто так. Поверьте, когда столько мужчин вместе, нужны серьезные правила и наказания, чтобы унять горячие головы. И не надо на меня смотреть так, будто я единственный начальник во всех воинских частях, который спит и видит, как бы кого упечь в темницу. Мне, может, это все тоже не очень нравится.

— Господин Милгрем, вы меня искушаете, — Оливия хмурилась, принимая непростое для себя решение.

— Не хотите облегчать их участь — не нужно. Я всего лишь попытался предложить решение, от которого выиграют все. Включая молодых и неопытных юношей, томящихся в мрачных застенках из-за того, что невнимательно прочли устав.

— Уговорили.

Скоро они вышли из экипажа, оказавшись на улице Императора Альфреда. Погода была теплая, и главный проспект утопал в зелени. То тут, то там прохаживались парочки, а на пяточке у конного памятника почившего императора, кривлялся белый как снег, мим.

Вывеска «Золотой подковы» ярко блестела на солнце, целиком и полностью соответствуя своему названию.  

Оливия больше не хмурилась. Предложенное Августом решение таки принесло плоды: целительница повеселела и немного расслабилась. И у герцога на сердце тоже потеплело.

Швейцар отворил дверь и забрал верхнюю одежду Оливии. Их услужливо проводили к уютному столику на двоих в углу у самого окна. Герцог отодвинул для Оливии стул и, усадив ее спиной к стене, расположился напротив, разглядывая девушку.

К счастью, еду не пришлось ждать слишком долго. За всеми этими треволнениями Август успел здорово проголодаться.  

— Так, теперь надо что-то придумать с хранением лягушачьих лап, — Август решил поговорить об этом во время смены блюд, чтобы не портить аппетит.

— Это я уже сама! — запротестовала Оливия. — Поверьте, ледокуб я себе точно могу позволить.

— Тогда осталось вспомнить, кто у меня есть в Департаменте по миграции. Ваша помощница не может себе позволить каждый раз так переживать. С этим, кстати, тоже нужно бороться. Чаи от нервов ей не сильно-то и помогают.

— Если бы прекратилась вся эта охота — стало бы намного лучше, — вздохнула Оливия. — Я чувствую, что виновата, а поделать ничего не могу.

— Бросьте, не вы же ее заколдовали.

— Не ее, кого-то другого. Приворожила, сама того не желая.

Август навострил уши и внимательно посмотрел на ее серьезное лицо. Неужели он ошибся, и сейчас последует признание, в котором будет фигурировать имя Роберта?

— Других объяснений такого внимания к моей персоне у меня нет, — развела руками Оливия и улыбнулась.

У Августа аж на сердце отлегло. Слова про приворот были лишь фигурой речи и грустной иронией. Однако следующая фраза заставила его поперхнуться.

— Господин Милгрем, а вы не могли бы помочь мне вычислить этого «доброжелателя»?

Герцог таки проглотил кусочек стейка, запив его водой. Целым стаканом воды, чтобы растянуть паузу. Как ответить ей, он не знал. Ему бы согласиться и показать себя героем и защитником. Только вот как бы в процессе такого расследования, как говорится, не выйти на самого себя? Точнее, вездесущую тетушку Долорес?

— Не уверен, что здесь уместно единственное число, — он прочистил горло. — Найдем одного, его место тут же займет второй. Недовольный пациент или строгих взглядов супруг, обнаруживший вашу рекламу в «Чарах и чепчиках».

— Вы правы, травлю не остановить.

— Собственно, ради этого я сегодня к вам и пришел. У меня есть предложение.

Однако по мере того как он говорил, заинтересованность на лице Оливии таяла. Не такой реакции ждал Август, когда проигрывал эту сценку в своей голове накануне.

Девушка явно не спешила бросаться ему на шею и рассыпаться в благодарностях. Хотя, очевидно же, его план был идеален!

— Частный кабинет — это прекрасно, — Август не сдавался и продолжал сыпать аргументами. Пусть их и приходилось высасывать из пальца. — Но он вас ограничивает. Возглавив госпиталь при Военной академии, можно сделать гораздо больше. Хороший целитель нужен везде.

— Ценю доверие и высокую оценку моих профессиональных качеств, однако я специализируюсь на другом.

— Адепты ничем не хуже ваших нынешних пациентов.

— Честно говоря, я сомневаюсь, что кто-то из них вообще придет ко мне с... ну, скажем так, интимными вопросами.

— Мы введем обязательные осмотры.

Она рассмеялась, но Август не понял почему.

— А вот и еще одна причина, по которой я вынуждена отказаться.

— Не понимаю, неужели вам неинтересно расширить свою практику? — герцог не увидел никакой связи между собственными словами и ее «нет», поэтому продолжал гнуть свою линию. — У нас столько разных инфекций. В основном выше пояса, но бывают и жуткие травмы! Эти юные остолопы хитры на выдумку. Да у любого целителя от такого разнообразия загорятся глаза!

— Проблема не в этом. Работа на ваше ведомство на две трети будет состоять из строгих приказов, заполнения бумаг, иерархии и дисциплины. И только потом — помощь пострадавшим. Я привыкла работать так, как считаю нужным. А у вас в армии любой шаг в сторону — уже нарушение.

— Вас так пугает дисциплина? – зацепился он за последнее, признавая, что все сказанное Оливией об императорской армии – чистейшая правда.

— Нет, ее я как раз уважаю. А вот давления не терплю, — она покачала головой. — Увы, я не вижу себя в системе, где пациент, да и целитель тоже, всего лишь винтики.

— А если организую для вас почти полную автономию?

— Я хочу работать с женщинами, — Оливия продолжала настаивать на своем. Вежливо, но твердо.

— Тогда, быть может, вы подумывали о карьере придворного целителя?

Августу пришлось прибегнуть к запасному плану. Устроить это будет чуть посложнее, но все же возможно.

Ему, конечно, не хотелось, чтобы Оливия уезжала в столицу и попала в окружение праздных титулованных бездарей императорского двора. Однако лучше так, чем сидеть под носом у тетки. Слишком уж выделяется кабинет на Зеленой, а сестра его отца была дамой далеко не глупой.

Ведь невозможно запретить матронам сплетничать. А заодно осуждать новые веяния и развратниц, им потворствующих. Он был уверен, что вряд ли найдет «концы» у той проверки. Окажется, что она была отправлена по просьбе бдительных горожан и все тут.

Конечно, выбирая между двух зол, Август предпочел, чтобы у Оливии все было хорошо в столице, а не плохо здесь. После сегодняшнего казалось очевидным: в этом городе тетка не даст ей житья.

— Спасибо за доверие, Август. Я ценю это, правда. Но мне по душе мой маленький, уютный кабинет. Вы не представляете, через что мне пришлось пройти, чтобы открыть его, чтобы стать той, кто я есть. Это — дело всей моей жизни.

— Даже если оно становится причиной переживаний и слез, как сегодня?

— Минутная слабость. Не первый и не последний раз. Слезы — всего лишь вода. Они быстро высыхают. И поверьте, любые невзгоды меркнут на фоне того, что я испытываю каждый день. Я знаю своих пациентов, их жизнь, их истории. И мне кажется, что я могу помочь. Что я нужна им именно здесь и сейчас.

— Значит, отказ? — вздохнул Август.

— Увы. Но если вам вдруг понадобятся консультации для ваших курсантов, вы всегда знаете, где меня найти.

Август был не в восторге от такого ответа, но понимал, что слова про «давление», которого так не терпит Оливия, относятся не только к ее работе. А ему не хотелось портить вечер скучными уговорами.

И раз так, он придумает другой способ избавить целительницу от внимания своих родственниц. В конце концов, проиграно только сражение, но не война. Планирование победной стратегии он отложит на потом. Сейчас же можно просто расслабиться, насладиться едой и интересной беседой.

Он скользнул взглядом по лицу Оливии. Легкая усталость была спрятана за привычной маской иронии, но в глазах отражалось нечто такое, что Августу не хотелось разрушать. Наверное, эта была особая ниточка доверия, что протянулась между ними. То самое ощущение, когда можно никого из себя не изображать, забыть о титулах и званиях и просто быть самим собой.

Август поймал себя на мысли, что ему это очень даже нравится. Нравится сама Оливия. И не только внешне. Она, безусловно, весьма хороша собой, но красивых женщин много. Гораздо больше ему импонировала ее живость, ее умение одним словом перевернуть привычный порядок вещей и при этом принимать людей такими, какие они есть.  

«Может быть, именно этого мне и не хватало», — подумал он, не сводя взгляда с ее улыбающегося лица.