Глава 6. · Русские не сдаются.

Не смотря на весь извергаемый мной оптимизм, разговор с сотником дался очень тяжело. Совершенно непонятно, как быть и куда бежать, когда такой здоровенный мужик, как Милс, складывает лапки на пузике и говорит: "мы все умрем". Согласитесь, звучит дико. И немного глупо. Понимаю, что я могу себе просто не представлять весь масштаб трагедии, но я даже не могу вообразить, откуда такое похоронное настроение.

Ладно, Крис, нечего гадать, пора действовать.

Пока что самой вероятной проблемой мне кажется голод. Понятия не имею, сколько еды нужно на двадцать пять человек, основная масса которых — настоящие боровы. То есть, я хотела сказать, мужики. Тем более что сейчас они вполне себе неплохо охотятся. Интересно, в дождь охотиться нельзя? Или те зверюги, что зайдут к нам на огонёк, не съедобные? Терроризировать сотника и дальше своими многочисленными вопросами я не стала, наметив себе жертву среди женской части населения Красногорья. Первой я отловила Гданку и сразу же поинтересовалась её авторитетным мнением. Благо, ревизию мы делали только сегодня, так что хоть примерный объём представлю.

Оказалось, что вся та прорва продуктов, что мы имели в запасе, а я наивно полагала, что ей роту солдат накормить можно, закончится быстро, приметно через неделю. Кстати, неделя тут составляет одиннадцать дней, их три, и отдельно идет день начала месяца. Убогий календарь! Понимаю, что его не просто так сделали столь странным, может, подстраивали под цикл местного ночного светила, или еще какие неведомые мне причины были. Но как же трудно осекать себя, что в их неделе дней почти на две наших. Хотя бы декады сделали, что ли. А то какие-то одиннадцатикады получились, и сбоку бантик. Надеюсь, привыкну.

Со зверьем все оказалось еще хуже, чем я думала. Большинство местных животных несъедобны. Не сказать, чтобы ядовиты, но либо их мясо воняет дико, либо вкус омерзительный, либо и то, и другое вместе взятое. Есть один вид зверька из уже оприходованных местными, называется ластри, который ест, спит и передвигается, разместив свое нежное тельце исключительно на определенных деревьях. Вот за счет столь строгой диеты вкус их мяса остается очень даже приличным. На них и охотятся. И в сезон дождей, а, точнее, за пару дней до, они все куда-то пропадают, чтобы появиться недель через пять с выводком потомства. Местных недель, прошу заметить. Два наших месяца без источника еды! Пометив в блокноте, что требуется заготовить порядка ста двадцати тушек бедных несчастных ластри (прямо геноцид какой-то), продолжила расспросы.

Выяснилось, что жители сторожевого поста Красногорье также перебиваются собирательством. Мне продемонстрировали два вида фруктов, один — орехов и даже показали дикорастущий салат. Все! Больше рацион разбавить будет просто нечем. Даже если удастся добыть достаточное количество еды, сложнее всего сохранить ее все это время. Местные либо употребляют все сразу, либо круто засаливают продукты, либо сушат и вялят. Соль закончилась, а насушить нужные нам объемы мы уже не успеваем. Дилемма. Вот и думай, кто виноват во всей этой ситуации.

Поняв, что одна, пусть и моя светлая, голова — хорошо, а мозговой штурм все же лучше, потопала к своим. Перед дверью остановилась. Видимо, работы закончились, раз вместо строительного гама звучит смех, поощряющий Саню продолжать травить свои байки.

— И тут еврейка перестаёт изображать из себя иностранку и говорит на русском, растягивая гласные: "Это форель? Да у нас в Израиле форель в пять раз больше, а это так, килька!"

Послышался дружный хохот. Не хочется обламывать ребятам веселье, но придётся.

Моё появление было встречено тишиной и ехидными улыбками. Товарищи попаданцы переглядываются, перемигиваются и косятся на меня. Стою молча. Они молчат, и я молчу. Первым не выдержал Саня:

— Ну, Крис, ты ничего не замечаешь, да?

А что замечать? Дом привели в порядок, теперь у нас есть две комнаты: дальнюю отдали нам с Машей, а большую, в которой сейчас все и сидели, выделили парням. В ней же стоял стол и пара лавок для проведения общего досуга. К тому же нам на каждого была выделена большая лавка-кровать и сундук для вещей. Не густо, но с учётом обстоятельств — терпимо. Ребята расположились за столом и пили пиво.

Стоп! Какое пиво? Мы находимся в поселке, затерянном на краю географии богом забытого мира! Откуда здесь пиво в алюминиевых банках и упаковки с чипсами?

— Долго ж ты соображала, — широким жестом Владимир предложил присоединиться к застолью. — Обнаружили наши вещи под завалами. Видимо, перенеслись вместе с нами.

— Твои тоже там. Я отнес их в комнату, — Олег выделил интонацией принадлежность вещей.

— Пивка жахнешь с нами, да? — Саня нырнул под стол, откуда раздался его следующий вопрос: — Тёмное или светлое?

— Спасибо, — ответила сразу всем, и потом уточнила: — тёмное.

— Кристиночка, а ты чего такая грустная? Совсем тебя мальчики загоняли? — немного захмелевшая Маша кривовато подмигнула, а Саня заржал. Да уж, видимо, серьёзный разговор стоит отложить. Или протрезвить их, сразу вывалив всю известную мне информацию?

— Да так… Ребят, вы как хотите, чтобы я испортила вам сегодняшний вечер или завтрашнее утро?

— А вариант "не портить ничего", как я понимаю, не рассматривается? — металлюга мигом подобрался.

— Тогда лучше сразу выкладывай. Терпеть не могу ожидания неизвестных неприятностей, — поддержал Олег.

— Да вы че, пацантре? Хорошо ж сидим, нафига грузиться? А пиво-то не бесконечное! — Владимир попробовал сразить нашего излишне раздолбаистого химика убийственным взглядом, но тот даже не заметил, продолжая высказывать свои претензии. — Кристина, ты подставщица!

— Сашечка, не бурей, — Маша успокаивающее положила руку ему на локоть, — видишь, на девочке лица нет? Не выговориться сейчас, за ночь накрутит себя до нервного срыва.

И я решилась. Хлебнула пенного для храбрости и пошла с козырей:

— Если резюмировать все то, что поведал мне сотник Милс, мы все сдохнем в течение ближайших пары месяцев. На выбор смерть от голода, лап обезумевших хищников или болезней и загнивших ран. Кому что завернуть?

Саня опять заржал, остальные же внимали мне с самым серьёзным видом. В итоге я поведала приятелями все, что узнала за этот долгий день, начиная от взрыва портала и заканчивая угрозами сезона дождей. Под конец озвучила свои затруднения.

— Понимаете, даже если мы сумеем набрать нужное количество еды, мы не сумеем её сохранить. Кто что может предложить?

— Я знаю, как сублимировать продукты и делать домашнюю тушенку. В первом случае нужна духовка, во втором — много топленого масла. Что вы так смотрите? Попробуйте в автономку на пару недель набрать магазинной тушни, я на вас посмотрю после первых же километров маршрута. — Олег задумчиво барабанил пальцами по столу. — Рыбу мы сушили, но это очень долго.

— Можно стерилизовать, — вступила в разговор Маша, — высокая температурка убивает бактерии. Только надо герметичненько закрыть ёмкости.

— Я могу попробовать сделать коптильню. У нас была одна на даче, так я её спалил к чертям, пришлось чистить. Может, вспомню устройство. Вряд ли это сложнее, чем самогонный аппарат собрать, да?

Пока ребята говорили, я быстро строчила пометки в блокноте, чтобы ничего не забыть. Кажется, бесславная смерть отменяется. По крайней мере, острое желание сделать хоть что-то перерастает во вполне себе четкий план действий.

Остальные моменты, дезориентировавшие сотника, тоже получили варианты противодействия. Болезни Маша обещала пресечь на корню, любовно поглаживая вновь обретенный чемодан с лекарствами, который она называла укладкой. На страшных монстров было решено нарыть волчьих ям по периметру поселения, да и зацепившиеся за идею по-быстрому наклепать стрелометов Олег с Владимиром уже активно обсуждали компоновку блоков, должных с помощью системы полиспаста что-то там натягивать и взводить. Я слушала в пол-уха, не успевая за полетом их военно-инженерной мысли, но все чаще и чаще ловила себя на мысли, что я улыбаюсь. Открыто, по-детски улыбаюсь. Как же хорошо, когда кто-то может если и не решить твои проблемы, то просто встать плечом к плечу, помогая разгребать все то гуано, в которое ты вечно влипаешь.

Увы, вся наша пивная заначка этот вечер не пережила. Зато, наконец, все смогли хоть немного выдохнуть впервые за эти бесконечные два дня.

Утром я, наконец, добралась до своих вещей. Вчера с ребятами засиделись затемно, и когда я отправилась спать, долго ворочалась, привыкая к жесткой лавке и колючему тюфяку с сеном вместо матраса, совершенно забыв о том, что из оборванки в рубашке с чужого плеча я превратилась в серьёзную женщину с приданным. Предвкушающе приплясывая, откинула крышку сундука и, зажав себе рот руками, чтобы не заорать от восторга, уставилась на огромное количество пакетов. Полностью звук погасить не удалось, и я все-таки издала писк, больше всего похожий на победный клич глухонемого бурундука. Живём, братцы!

Помните, я говорила, что душу готова продать за пару джинс? Кажется, кто-то на неё польстился! Ничем другим я не могу объяснить своё неимоверное везение: я же купила их именно в тот день, когда нас призвали, а потом ещё и нашла эти вещи здесь… В общем, я расцеловала свои находки, не став их пока извлекать из сундука – они и так душу греют одним своим присутствием. Взгляд задержался на чехле с луком. С одной стороны, полезная вещь, а с другой — я же не умею с ним обращаться. Поинтересуюсь у Олега, вдруг, у него есть необходимые навыки. Кстати, ребят вроде на тренировочное поле утром звали, интересно глянуть, что там происходит.

Поспешив на окраину деревеньки и спустившись с холма, на котором расположилось Красногорье, оказалась на довольно большой, метров пятьдесят в поперечнике, поляне, засыпанной песком, и разбросанными тут и там редкими кустиками травы. В двух местах были вкопаны столбы, чуть дальше, на самой границе песка, стояли три мишени для лучников. Это и было тренировочное поле. Ничего сложного или неординарного.

К началу тренировки я опоздала. Олег уже стоял взмыленный, и, периодически вытирая пот рукавом, старательно выполнял связку движений с длинной палкой, к одной стороне которой был привязан камень. Ничего особо сложного: шаг, замах, удар, шаг назад, и так по кругу. Владимир, облаченный в кожаную броню, и ещё один воин, опознать которого в шлеме я так сразу и не смогла, вооруженные деревянными мечами и щитами, сошлись в поединке. За их сражением внимательно наблюдали сотник Милс и ещё двое мужчин, не забывая сыпать комментариями и давать советы. Прислушавшись, с удивлением поняла, что призванный демонстрирует хороший уровень владения оружием.

— Кори силой давит, видите? – Достаточно сухо проговорил Милс, не забывая жестикулировать в сторону поединщиков. — Широкие замахи и удары не особо техничные. Рассчитывает с наскоку выиграть. Надолго его не хватит так. А Владимир на короткую дистанцию постоянно выходит, успевая поднырнуть под замах и удар нанести. С человеком хорошо работает, с монстрами этот стиль не пройдет.

Перевела взгляд на сражающихся. Послушав комментарий сотника, даже стала замечать различие в технике. Вот металлюга в очередной раз присел, уворачиваясь от сильного удара, вместо того, чтобы принять его на щит, и, резко выпрямившись, как-то хитро зацепил клинок противника. Рывок, и тренировочный меч вылетел из рук Кори, зарывшись в песок в паре шагов от меня. Парень коротко кивнул, признавая поражение, и повернулся к сотнику, ожидая головомойки.

Я же подняла удивительно тяжёлый для деревянного, килограмма на три-четыре, меч и поспешила к воинам. Подождала, пока все ценные указания были озвучены, похвалы сказаны, а потешивший своё самолюбие Владимир продемонстрировал всем окружающим голливудскую улыбку победителя, и кашлянула, привлекая внимание.

— Чего тебе, неугомонная? — весьма неласково поприветствовал меня сотник. Уже хотело было обидеться, но усмотрев смешинки в глазах мужчины, поняла, что ему статус велит вести себя подобным образом.

— Да так, хотела уточнить, когда мы все умрем. — И, заметив, как напряглись мужчины, поняла, что сотник никому ничего не сказал. Упрямый осел! Ведь обещал, что не будет людей обманывать. Надо срочно исправлять ситуацию. — Шутка. На самом деле я пришла требовать полномочий коменданта. У меня же должны быть основания, чтобы посылать людей на работы.

— Вторая шутка еще глупее первой. Какой из бабы комендант, тем более, такой пигалицы! Тебе детей рожать нужно да о муже заботиться! — Встрял в разговор один из присутствующих воинов, такой же огромный, как и сотник. Стероидами их тут кормят, что ли? Фу, сплошные мышцы, даже смотреть приятно.

— Предпочитаю девушек! — огрызнулась, даже не подумав о том, как могут местные отреагировать на подобное заявление. Достали, право слово! Каждый первый норовит замуж выдать и заставить детей рожать.

Зря не подумала, ох, зря. Поняла это, только когда заметила четырех будто окаменевших местных мужиков, ошалевшего Олега и крайне заинтересованного Владимира. С громким стоном хлопнула себя ладонью по лбу. Как дети малые, честное слово.

— Так, товарищи воители, подобрали челюсти и поснимали лапшу с ушей! Заставьте свои мозги немножко поработать и ответьте мне, бедной несчастной пигалице, способны ли такие могучие и отважные представители сильного пола, как вы, раздобыть сто двадцать тушек ластри за четыре дня? Причем сделать это надо будет во временном лагере на берегу моря, где наш доблестный алхимик будет все это время без устали добывать соль. — Ой, что-то меня занесло! Прямо по грани прошла. Надеюсь, я выплеснула достаточно лести, чтобы никто не обратил внимания на грубость.

Кажется, прокатило. Своим парням я смогу все разъяснить, если возникнут вопросы, сотник же старательно хмурил брови, подсчитывая что-то в уме, а остальные дуболомы просто стояли с крайне задумчивыми выражениями лиц. Чем-то они сейчас мне неуловимо напомнили персонажей из отечественного мультика, которые двое из ларца, одинаковых с лица.

— Ты что-то придумала? — Спросил Милс. Мне показалось, или я уловила отзвук затаенной надежды?

— Да, вчера вечером все рассказала остальным призванным. Вместе мы продумали неплохой план. Созовите людей, сотник, нужно им объяснить ситуацию.

К моему великому удивлению, Милс кивнул. И, отведя меня в сторонку, стал расспрашивать.

— Про какие полномочия ты говорила? И что насчёт временного лагеря?

Рассказала ему и про все наши наработки, и про необходимость вести все приготовления подальше от поселения ввиду неизбежно возникающих аппетитных запахов, и даже про новообразованный отряд военных инженеров заикнулась. Под конец достала блокнот и принялась вычерчивать гистограмму распределения человекодней между лагерем и Красногорьем. Видела, как сотник впадает в прострацию, погруженный под лавиной новой для него информации, но и сама оказалась выбита из колеи прозвучавшие вопросом:

— Почему Вы не сказали, что являетесь аристократкой, Кристина?

— В нашем мире почти нет аристократии, с чего Вы взяли? — Я была ошарашена изменением обращения сотника, откуда вдруг всплыло "Вы" по отношению к мелкой пигалице?

— Я вчера не придал значения столь странному интересу к нашим обстоятельствам, сам был новостями шокирован. Но сейчас сложил два плюс два, как Вы говорите. Грамоте обучают не многих, в основном аристократов, магов и государственных служащих, но вот такие способности к управлению из ниоткуда не берутся. Это дар, передаваемый из поколения в поколение. Да и настолько открыто заявлять о своих любовных предпочтениях могут только люди, наделённые властью.

Я еле подобрала отвисшую челюсть. Потом вспомнила, что мы из совершенно разных миров. Немного полегчало.

— Сотник, у Вас в корне неверные выводы. В нашем мире естественно владеть грамотой. Многие обучаются этому с детства, и тратят около пятнадцати лет на образование, а некоторые и того больше. А управление — это моя работа, и я умею делать её хорошо. Так же как остальные призванные умеют делать свою — лечить, воевать или заниматься наукой. И поверьте, все мы потратили не менее десяти лет своей жизни на получение соответствующих знаний, как узкого профиля, так и для общей эрудиции. Это не привилегия, это необходимость.

— Знаешь, Кристина, если мы выживем, я обещаю тебе должность коменданта. – Милс опять сменил стиль общения, но, если честно, мне так проще. — Даже если герцог не подпишет прошение, существует ещё один вариант, когда жители сами назначают главу своего поселения. Но для этого решение должно быть единогласным. Уж поверь, я сделаю все возможное, чтобы люди знали, кому обязаны жизнью. Пойдём, устроим общий сбор.

— Подождите… Я хочу понять. В общем, я не придумала и не сделала ничего неординарного. Почему этого не могли сделать Вы? Откуда взялся столь упаднический настрой?

Мужчина на пару мгновений прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями или решая для себя какой-то важный вопрос. Наконец, он встретился со мной взглядом и тихо произнес:

— Даже не знаю, что тебе сказать, чтобы ты поняла. Последние пять лет у нас очень сложная ситуация. Катастрофа с порталом, последовавшие после этого голод и нашествие зверья. Жителям Золдана удалось выжить только благодаря герцогу. Точнее, его решениям и приказам, местами непонятным, местами парадоксальным. Например, после взрыва портала он приказал оставить несколько поселений, стянув всех жителей ближе к столице. Нам пришлось бросить уже обжитые земли, результат нашего тяжелого труда и возвращаться на те же позиции, которые мы занимали за годы до этого. Было очень трудно и обидно, но практика показала, что он был прав. Не сделай мы этого, мы бы потеряли не только поселения, но и людей, их населяющих, тоже. – Сотник опять взял паузу, обдумывая дальнейшие слова. – Я был в корне не согласен с такой политикой. И оказался не прав. И этот случай был не единственным. Понимаешь… С точки зрения управленца я слишком недальновиден. И я испугался, что своими действиями только наврежу жителям Красногорья.

Я пораженно молчала. Что-что, а столь честной отповеди я никак не ожидала. Мало того, что человек признал свои ошибки, так еще и не побоялся сказать об этом вслух. Причем не абы кому, а какой-то мелкой пигалице, которую он и знает-то всего три дня.

— Мы справимся. Обязаны справиться.