Глава 13. Сбежавшая кукла

Целый сонм мыслей – о побеге и новой жизни за стенами родного дома – проносился в голове день за днем. Словно в безумной карусели, остановить которую было выше моих сил, перед глазами мелькали чужие лица. Любимых близких, ставших такими далекими – отца, так рано ушедшего от нас, матери и сестры; и тех, от кого сердце сочилось черным ядом – горгульи Ксантии, что пряталась под вросшей в кожу маской ослепительно красивой эллинес, ненавистного Фобоса и молодого лицом, но отчего-то полностью седого Аргоса Светорожденного, что смотрел на меня с портрета на стене дворца… Но было и еще одно лицо. Еще один человек, мысли о котором не давали уснуть ночами. И сердце разрывалось на части, не зная – ненавидеть или грезить и тосковать… Мне не хватало наших разговоров, и эта фраза «давайте сегодня не будем нами», произнесенная бархатистым голосом, эхом звучала в голове, когда на дворец опускался плотный покров тишины. Я пыталась воспринимать Матиаса не как врага, а как вероятного союзника. Он всегда говорил со мной на равных, даже отдавая себе отчет в том, что я – Исток, привязанный к Фобосу, а он – брат архонта. Матиас помог мне узнать о том, что мама и Лили живы. Кроме того… Я вспоминала его галантный жест, когда он укутывал мои плечи плащом. Вспоминала, как Матиас коснулся моих губ, и как смущен был своим порывом. И горечь, звучавшую в его голосе, когда он говорил о брате, забыть не могла. Но все хорошее, что было в нем, все то странное, недосказанное, тягучее, что происходило между нами, перечеркивала одна простая истина: он был братом Аргоса. И я рада бы навсегда перестать думать о Матиасе, но отчего-то не получалось. Его образ был настойчив, и как избавиться от него, я не знала. И другое осталось неизменным. Каждую ночь я наведывалась к Безпуте и уходила от нее ослабевшая, со свежим следом от укуса. Каждый раз видения, которые открывала мне стрыга, были очень коротки и обрывочны. Наверняка старая ведьма могла каким-то образом контролировать образы, которые показывала мне. Она лишь приманивала меня, позволяя заглотить наживку, но никогда не кормила досыта. Чтобы я возвращалась снова и снова. Новый день принес новую беду. Сначала все было как обычно: бесцельное (со стороны) блуждание по дворцу, во время которого я внимательно наблюдала за происходящим, вслушивалась в разговоры гостей дворца и придворных, впивалась взглядом в стены, силясь обнаружить в них присутствие Ксантии. Фобос, судя по разговорам, отлучившийся из дворца по делам, пожелал увидеть меня только после заката. Он выбрал нетривиальный способ сообщить мне об этом – не послал слуг с требованием явиться к нему, а применил магию сплетения Истока и того, к кому тот был привязан. Наверное, Фобос предпочел бы назвать себя хозяином. Я, несмотря ни на что – нет. Ощущение было необычным и странным – будто кто-то невидимый схватил меня за руку и упрямо потянул куда-то вперед. Пусть прежде я не испытывала ничего подобного, в то же мгновение догадалась, что все это означает. И, то ли из природного упрямства, то ли из желания увидеть, что произойдет, если не подчиниться, осталась стоять на месте. Сначала правую руку охватила странная ломота, которая быстро распространялась по всему телу. Казалось, сотни ледяных иголок вонзаются в кожу, причиняя ощутимую боль. Я ойкала и шипела сквозь стиснутые зубы, но с упорством буйвола продолжала сопротивляться зову сплетения. И тогда боль обрушилась на меня с полной силой, казалось, выворачивая наизнанку, ломая и выкручивая кости. Если я не хотела погибнуть столь бесславно, нужно было сдаваться. Что я, скрепя сердце, и сделала. Просто двинулась вперед, ощущая, как хватка «привязки» слабеет с каждым шагом и как уходит боль. Все еще чувствуя эту натянутую между нами нить связи, попыталась мысленным усилием потянуть за нее – то, что прежде сделал Фобос. А когда ничего не вышло, предприняла новую попытку впустить в этот канал связи свою ненависть, свой черный яд, заставивший некромага кашлять кровью. С тех самых пор повторить это мне не удавалось. И сейчас не удалось. Следуя уже знакомому маршруту, я спустилась в подземелье, к столь нежно любимым Фобосом мертвецам – его холодным и неразумным детям. – Почему так долго? – недовольно осведомился он. Пробурчал что-то, наверное, досадуя на то, что рядом нет переводчика-Париса. Хорошо, что не нужно придумывать себе оправдания. Да и что я могла сказать, если мое неподчинение, пусть и кратковременное, очевидно? Все еще не уняв свою злость на то, что Фобос использовал сплетение, чтобы заставить меня прийти, я ответила на его недовольный тон прямым, открытым взглядом. Некромаг преодолел разделяющее нас пространство. Шаг его был широким и тяжелым, как у бравого генерала. Впрочем, таковым он и был, с той лишь разницей, что его армией была армия мертвых. Оказавшись совсем близко, Фобос пальцами взял меня за подбородок. Повернул к себе, заставляя заглянуть в глаза – красивые, но… нет, не пустые. Холодные, мертвые – словно ремесло некромага наложило на его облик вечную печать. Однако взгляд сейчас хищно скользил по моему лицу. – Такая гордая, величественная красота… Я окаменела. Внутри темным пламенем горело желание вырваться из хватки Фобоса и убежать как можно дальше от него, как можно дальше от жадных пальцев, которые так хотелось переломать. Будто я могла себе этого позволить. – И такая дерзость и самоуверенность. Думаешь, я не вижу этого? Не догадываюсь о твоих мыслях? Но знаешь, мне это даже нравится. – Фобос осклабился, не отрывая взгляда от ее лица. – Ксантия, как собачонка, всюду следует за мной, преданно заглядывая в глаза, просит любви, предлагает мне свое тело, будто позабыв, что мы находимся не на невольничьем рынке, а во дворце. Другие Истоки были слишком робки. Они боялись меня, до одури боялись. Ты же… нет, ты совсем не такая. Сторонишься меня, но я не вижу страха в твоих глазах. Страх был, просто я тщательно его скрывала, не желая тешить и без того раздутое самолюбие Фобоса. Он воплощал в себе все то, чего я так отчаянно боялась – зависимость от кого-то другого, необходимость подчиняться человеку, от ненависти к которому плавится моя душа. – Это похвально, но знаешь… бояться меня все-таки стоит. Не забывай, ты – мой Исток и полностью находишься в моей власти. Да ты, не моя наложница и не личная рабыня. Но что мешает мне сделать тебя той или другой? – мурлыкнул Фобос. – Поверь, для таких как я, нет ничего невозможного. Все будет именно так, как я захочу. Словно в подтверждение своих слов, он с силой дернул на себя верх моего платья. Ткань, перекинутая через одно плечо и полностью обнажающая другое, предательски затрещала. Я вскрикнула и отскочила назад. Глубоко внутри поднимала голову проснувшаяся гидра, которая олицетворяла все то, что я чувствовала к Фобосу и ему подобным. Три головы – три эмоции, которые я старательно подавляла, зная, что время для них еще не пришло: ярость, ненависть и безудержное желание отомстить. Недовольный тем, что добыча сопротивляется, Фобос сделал едва уловимый жест. Вернулось то жуткое ощущение, будто из меня вытягивают жилы. На этот раз все было куда хуже – то ли некромаг вложил в чары больше энергии, то ли близкое присутствие Истока позволяло магии сплетения стать в разы сильней. Боль обожгла вены изнутри. Фобос словно тянул за невидимые нити, против воли притягивая меня к себе. Казалось, я и впрямь была марионеткой, и попытка убежать от вживленных в тряпичное тело ниток оборачивалась невыносимой мукой. Чтобы сдержать стон, я закусила губу до крови, и бросилась назад, к спасительному выходу – лестнице на надземный этаж. Просто знала, что последует, если я останусь на месте. Фобос попытался поймать меня за руку, но я оказалась быстрее. Стремительно взбежала по лестнице, слыша за спиной неумолимые шаги. Звать на помощь бесполезно. Дворцовая стража, слуги и гости дворца – все они безгранично преданы Аргосу, а значит, и его некромагу. Мелькнула мысль скрыться у Ио. Нет, это не выход. Если меня найдут – а с помощью горгульи Ксантии это случится непременно, – Ио попадет за укрывательство. Я не могла так с ней поступить. Поэтому просто бежала вперед, неловко прижимая к груди разорванный верх платья. Сама не зная, куда и зачем бегу… пока со всего размаха не налетела на вынырнувшего из поворота Матиаса. И хоть голова его была низко опущена и закрыта капюшоном, я узнала его по черному складчатому плащу. Их встреча не случайна, отчего-то я это знала. И никогда, даже теми лунными ночами на балконе, не была так рада видеть его, как сейчас. Я вздрогнула от неожиданности, когда свеча в нише рядом с нами погасла, но уже в следующее мгновение вцепилась в плечи Матиаса мертвой хваткой. Так сильно, что пальцы свело судорогой. – Фобос… он… хотел… Я задыхалась – от бега, от паники, волной поднявшейся внутри. От страха, что Матиас окажется куда сильнее похож на Аргоса, чем я смела надеяться, и решит отомстить мне за то, что его избегала. Нет, не накажет, просто откажется помочь. Тогда мой мир, после разлуки с семьей и отлучения от дома и без того превратившийся в жалкие руины, рухнет окончательно. – Тихо, спокойно, вы в безопасности. Но меня трясло, и успокоиться не получалось. В безопасности? Я, Исток, во дворце эллинес? Смешно и горько… – Платье… Это он сделал с вами? – глухо спросил Матиас. Он положил ладони на мои руки, все еще намертво вцепленные в его плащ и мягко, бережно сжал. В первое мгновение я даже решила, что он призвал магию: по венам разлилось тепло, принося долгожданное успокоение. Дыхание выровнялось, сердце перестало неистово биться, грозя сломать ребра изнутри. И боль, которую причиняло мне сплетение, вдруг стала едва ощутимой. А в магии ли дело? Или в том, что Матиас держит мои ладони в своих руках? Эта нежность так непохожа на грубый натиск Фобоса, не вызывающий у меня ничего, кроме отвращения. Совсем не похожа… – Вот ты где! В голосе, раздавшемся за моей спиной, явственно звучала угроза. Я не хотела выглядеть отчаявшейся, но одна только мысль о том, как я остаюсь один на один с этим монстром, вызвала по коже нервную дрожь. Не поднимая головы, я прошептала голосом, полным надежды: – Пожалуйста… Позже я наверняка буду жалеть о том, что показала себя слабой, ранимой. Как все те барышни, которые, чуть что, прячутся за спинами мужчин. Я считала себя другой, но идущий по пятам Фобос лишал меня самообладания. – Все будет хорошо, слышите? – шепнул Матиас. Я с усилием кивнула. Заставила себя высвободить руки из мягкой хватки и отступить в сторону. Фобос подходил к нам с некой ленцой, но в его глазах застыла ярость. Еще бы – его кукла вздумала сбежать! Свечи в нишах рядом с ним погасли тоже. Некромага окружил полумрак, разбавляемый слабым светом от оставшихся гореть свечей за его спиной. «Это Матиас сделал? Чтобы Фобос на него не смотрел?» – Резвая кобылка, да? – Теперь голос некромага звучал неуверенно… и заискивающе. – Эта мерзавка посмела мне не подчиниться! – Мерзавка? Голос Матиаса не просто холоден. Он пронизан ледяными иглами – острыми как бритва. Последнее, что я успела увидеть – как Матиас срывается с места. Как скользит мимо нее, словно черная тень. Взметнувшиеся полы плаща на мгновение коснулись моей руки, а уже в следующее свечи за спиной Фобоса погасли. Коридор погрузился во мрак. Тишину разорвал резкий звук – хруст ломающейся кости. Ахнув, я представила, как кулак Матиаса с силой впечатывается в лицо некромага. – Чтобы я никогда не слышал подобных слов в адрес Гвендолин. Вы меня поняли? – Но архонт отдал мне ее… – В качестве Истока. Не подскажете, какие именно чары требуют разрывать на Истоке платье? И снова мне приходилось довольствоваться лишь собственным воображением. Но я точно знала, что эти слова заставили Фобоса побледнел. И не только слова, но и опасные нотки в голосе Матиаса. Тот самый жалящий, обжигающий лед. – Вижу, не подскажете. Ну что же… Вот что я вам скажу. С сегодняшнего дня вы и пальцем ее не тронете. Гвендолин будет вашим Истоком, но не больше. И, если вы забыли, архонт приходится мне братом. Я с легкостью могу убедить его передумать и забрать у вас Исток. Так что советую держаться от госпожи Макграт на расстоянии – не большем, чем требуется для того, чтобы использовать ее дар. У меня перехватило дыхание. Госпожа Макграт… Матиас был единственным во дворце Аргоса, кто так меня назвал. Он прошел мимо, всколыхнув воздух, и в то же мгновение свечи зажглись. Вытаращив глаза и зажимая рукой нос, из которого хлестала кровь, Фобос переводил взгляд с меня на застывшего за моей спиной Матиаса. Манжета его рубашки пропиталась кровью. Некромаг наградил меня на прощание ненавидящим взглядом и, повернувшись, побрел прочь. Как только он скрылся за поворотом, вся моя горделивость ушла. Я опустила подбородок и обхватила себя за плечи, силясь унять дрожь. – Спасибо, – прошептала я. – Вам не за что меня благодарить, – твердо ответил Матиас. – Я бы просто не мог поступить иначе. Что-то подсказывало, так оно и было. Но почему? Оттого ли, что Матиас был благородным, воспитанным господином, которому приличествовало защищать попавшую в беду девушку? Или оттого, что этой девушкой была… я? «Он – брат моего врага», – напомнила я себе. Однако впервые мой внутренний голос звучал столь неуверенно. – И все же вам стоит быть настороже, – продолжал Матиас. – Что вы имеете… И снова он, стоя позади, закрывая меня своим телом словно щитом, приложил к моим губам теплые пальцы. Я задохнулась от удивления и, конечно же, замолчала. Волнение, которое принесло его касание, потрясло меня. «Так нельзя, – уверяла я саму себя. – Это… неправильно». – Ксантия… – проронил Матиас. – Она рыщет по дворцу. Ищет виновных в том, что случилось с ее супругом. Выходит, сам он сдавать жене обидчика не стал. Одна мысль перебила другую и я, с некоторой неохотой убрав его пальцы, спросила: – Вы чувствуете ее присутствие? – Стены дворца… Проще говоря, да. Гвендолин… Ей не стоит видеть нас вместе. – Боитесь, что вас, брата самого архонта, застанут с недостойной чужестранкой? – звенящим от гнева голосом спросила я. – Боюсь, что Ксантия, застав нас вместе, расскажет обо всем Аргосу, – мягко отозвался Матиас. – Брат сделает все возможное, чтобы нас разлучить. А я больше всего на свете не хочу, чтобы это случилось. Я вспыхнула. На этот раз – по иной причине. – Я знаю, что это неприлично… Но можем ли мы договорить в моих покоях? – Матиас добавил, словно оправдывая такую вольность: – Стены моей комнаты защищены от вмешательства Ксантии или кого бы то ни было еще. И я потушу все свечи на нашем пути, чтобы вы остались незамеченными. Он больше не скрывал передо мной свои диковинные силы. Только то, что пряталось под плащом и глубоким капюшоном. Я была слишком утомлена произошедшим, а потому позволила себя уговорить. Во всяком случае, так я оправдала для себя то, что сказала: «Да». – Хорошо, тогда идемте. Матиас взял меня под руку и, гася перед нами свечи и зажигая их позади, повел меня вперед. К его – безумием было даже думать об этом – комнате. Как только я перешагнула порог вместе с ним, дверь за моей спиной мягко захлопнулась. Я могла поклясться, что Матиасу для этого и делать ничего не пришлось. Странный дворец… Или странный Матиас? Таинственности в нем уж точно было с лихвой. В комнате, разумеется, царила темнота. Зашторенные окна не пропускали ни толики лунного света. Я оказалась слепа как мышь. Матиас мягко взял меня за плечи. Кожа под его пальцами словно зажглась. Он подвел меня к креслу. Я нащупала резную спинку, подлокотники и сиденье, и аккуратно опустилась на него. Судя по движению воздуха, Матиас отступил куда-то вглубь спальни. – Вы сказали мне быть настороже, – напомнила я. Коконом окружившая меня темнота и тишина, властвующая здесь прежде, сделали мой негромкий голос вкрадчивым и добавили в него нотку интимности. Матерь Истока… Зачем я согласилась остаться наедине с Матиасом? Да что это вообще со мной? Я ведь еще даже не решила, может ли полностью ему доверять. – Верно. Голос Матиаса звучал откуда-то из темноты. Нас разделяла пара шагов, не больше. – То, в чем я так уверенно заверял Фобоса… боюсь, дело обстоит совсем иначе. Не думаю, что Аргос, узнай он о произошедшем, встал бы на мою сторону. Скорее, недоумевал бы, что заставило меня вступиться за вас, за… Исток. А попытайся я объяснить, просто натолкнулся бы на глухую стену непонимания. Аргосу недоступны те человеческие эмоции, которые он сам называет слабостями – нежность, привязанность, увлеченность. Я безотчетно подалась вперед. Недоступны, вероятно, в отличие от Матиаса. Но если речь идет о ней, значит ли это?.. Даже в мыслях продолжать я не стала. Не говоря о том, чтобы озвучить свои сомнения. Чтобы спросить, верно ли его поняла. – Единственное, на что остается надеяться, что Фобос ни о чем не расскажет Аргосу. Все же и ему, некромагу и правой руке архонта, ведом страх немилости и наказания. – Вы не ладите с братом? – тихо спросила я. В сердце затрепетала надежда. Быть может, Матиас и не разделяет убеждений Аргоса и его стремления подмять под себя всю Даневию? «Глупая. Конечно, он будет уверять тебя, что все именно так. Что его брат – тиран и деспот. Но что тогда Матиас делает здесь, во дворце, как не дожидается брата с победой?» И даже если мои надежды оправданы… Власть, которой обладает Аргос, не позволит Матиасу пойти против него. И ради кого? Ради меня, простого Истока? – Это долгая история, и однажды я непременно расскажу ее вам. Но не сейчас. Я хочу, чтобы вы знали – мне не хотелось бы расставаться с вами. Сердце сбилось с ритма. Зачем он это говорит? – Но вам лучше уйти. Если Ксантия не обнаружит вас в покоях, во внутреннем дворе и во всем дворце… Это может вызвать ее подозрения. Я кивнула, снова чувствуя себя глупо. Это все Матиас… Он так на меня влиял. Безбожно, бесстыдно путал мои мысли, заставлял думать совсем не о том… – Возвращайтесь к себе, – мягко сказал он. – Я велю служанкам приготовить вам горячую ванну… и выбросить это платье. Полагаю, оно несколько откровеннее того, что вы привыкли носить. Ахнув, я поспешно прикрыла разорванный верх. Я совсем не подумала о том, что Матиас, проводящий во тьме и тенях так много времени, давно уже научился видеть в темноте, словно кот. – Не волнуйтесь, Гвендолин. – В его голосе прорезались лукавые нотки. – Мне стоило большого труда не рассматривать вас, но, уверяю, мой взгляд не опускался ниже вашего прекрасного лица. Может быть, только один, самый первый раз. Вы были так напуганы… Я должен был убедиться, что с вами все в порядке. – Достаточно! – воскликнула я, вскакивая. Порывисто шагнула вбок, где, как я помнила, находилась дверь, и налетела на кресло. И снова руки Матиаса мягко обхватили мои за плечи, словно приобнимая. Его смех, щекочущий висок, был совершенно беззлобным, но все же чуточку игривым. Я отчаянно боролась с желанием покраснеть. Матиас подвел меня к двери. Распахнул, впуская в комнату свет, превративший абсолютную тьму в полумрак. Оборачиваться я не стала. – До новой встречи, – шепнул застывший позади Матиас. Чувствуя на себе его взгляд, я направилась в спальню. Очутившись там, обессилено прислонилась к стене. Страх от пережитого ушел бесследно. Остался лишь странный трепет при мысли о том, кто должен был, но так и не стал моим врагом.