Глава 19. Аргос Светорожденный

Даже после того, как война постучалась в наш дом, после того, как меня забрали в чужую страну, а после – и вовсе во дворец самого архонта, я не могла представить, что однажды судьба столкнет меня с Аргосом лицом к лицу. Служанки восторженно шептались, что весь Дорион готовился принять своего архонта. Город уже вовсю украшали для торжественного шествия. Процессия должна была пройти через весь Дорион до самого дворца, где через несколько дней состоится прием в честь возвращения Аргоса. Не с победой, нет, чего я со страхом ожидала. Приезд архонта был лишь временной передышкой для него и его армии – во всяком случае, для живой ее части. Но не только. Всех тех мертвых, которых уже воскресил Фобос, всех тех кер, Аргос, по словам Матиаса, планировал забрать с собой. Они пригодятся ему для нового витка войны с Даневией. Для беспощадного штурма Алькастера. Я нервничала так, что не могла есть – кусок не лез в горло. И дело не только в том, что совсем скоро я своими собственными глазами увижу заклятого врага. И не в том, что мысли о побеге придется отложить до лучших времен. Я боялась, что когда Аргос уедет из дворца с мертвым воинством, он запустит для Даневии обратный отсчет. Как столице выстоять, когда ее противники бессмертны? Скольких успел воскресить Фобос? Скольких еще успеет воскресить вместе с Андонисом? «Не воскресить, – напомнила себе я. – А превратить мертвых в кер». Я чувствовала подступающую к горлу панику. Боролась с чувством, что все рассыпается в моих руках, и тут же ругала себя за самонадеянность. Как будто я и впрямь могла что-то изменить. Я, мелкая песчинка на божественной карте. Но я могла сделать хоть что-то. И для этого мне нужен был Звездный Исток. *** Несмотря на то, что портреты во дворце сильно приукрасили привлекательность Аргоса, я узнала архонта, едва он перешагнул порог дворца. Его выдавало облачение: роскошная кираса из белой стали с золотыми вставками, латные перчатки и юбка из белой кожи, украшенная золотым орнаментом… Хмурое лицо с грубоватыми чертами, властный взгляд и уверенная походка роднили Аргоса с командующим войском, что шел рядом с ним. Но было и то, что их отличало. Несмотря на молодость (архонт оказался лишь на несколько лет старше меня), он был совершенно седым. От мысли о том, что я смотрю на человека, по чьему приказу меня и Лили лишили отца, а нашу маму – мужа, в крови знакомым обжигающим ощущением вскипела ненависть. Но для нее было совсем неподходящее время: по левую руку от архонта шел Знающий, вероятно, выполняющий роль его личного телохранителя. Черный балахон, капюшон, опущенный по самые глаза, и закрывающая рот полоска ткани. Неудивительно, что Аргос держал подле себя Знающего. Грубая сила тому была не нужна, а вот телепатия, которой он владел благодаря силе Метис, приходилась весьма кстати. В зале собралось немало придворных в праздничных нарядах, и взгляд Знающего медленно скользил от одного лица к другому. Пока не остановился на моем. Я знала, что привлекаю внимание, даже окруженная целой толпой. Да и придворные не желали стоять слишком близко ко мне, словно подсознательно боясь подцепить неведомую заразу. Оттого вокруг меня образовалось пустое пространство – небольшое, но все же заметное. Особенно тому, кому и следовало все подмечать. Мысли лихорадочно заметались – мысли, которые Знающий, возможно, уже слышал в своей голове. Тогда я заставила себя думать о проклятии Ксантии, о камне, что, словно чешуя, покрыл мою нежную кожу. В глазах Знающего промелькнуло презрение. Такие, как он, хорошо знали, что такое уродство, но с готовностью принимали эту жертву. Приняла ее и я, пусть и по другой причине… но знать об этом Знающему не стоило. Аргос и вовсе лишь скользнул по мне невидящим взглядом. Судя по всему, он даже не заметил моего окаменевшего лица. А я от одного его вида и внутри, казалось, окаменела. Только когда архонт и его приближенные прошествовали к главному залу, минуя меня, я позволила себе выдохнуть с облегчением. И разжать кулаки, оставив на ладони следы от впившихся в кожу ногтей. *** В ночь, когда в Эллас вернулся Аргос, мне не спалось. А ведь прежде казалось, что бессонница, поверженная, отступила. Несколько ночей подряд я засыпала на чужой постели. Наверное, это было неправильно… Нет, не так. Это определенно было бы неправильным в той реальности, где вся моя жизнь была другой. В этой сама моя судьба изломана, искорежена. У меня, не спросив, отняли сначала отца, а затем – сестру и маму. Не спросив, забрали сначала в одну страну, а затем и другую. Не спросив, сделали куклой мага. У меня не было права выбора… Но я оставила за собой право решать, в кого влюбляться и насколько сильно позволить себе поддаться чувствам, которые одновременно и усложняли мне жизнь, и привносили в нее толику счастья. Позволяли вспомнить, что я – не чужая игрушка. Не марионетка, которой можно бесконечно помыкать. Оттого несколько ночей подряд я засыпала, слушая голос Матиаса и чувствуя, как он бережно сжимает мою руку. Просыпалась от звука хлопнувшей двери за несколько минут до рассвета. Столько времени Матиасу требовалось, чтобы скрыться в лесу… Чтобы скрыть от чужих взглядов в гуще деревьев свою вторую личину. А теперь, когда во дворце был сам Аргос, я не могла увидеть ни одну из них. Я перевернулась с одного бока на другой, кажется, уже в десятый раз, когда услышала за дверью горький девичий плач. Кто-то, рыдая, бежал по коридору. – Я не позволю, не позволю… Я лучше умру! Говорили на даневийском. Я вскочила с кровати и молнией устремилась к двери. Однако открывала ее все же с осторожностью. Кто знает, на какие иллюзии способны эллинес? Вдруг Ксантия надумала выманить меня и проучить? Хотя куда уж больше… Едва дверь отворилась, темноволосая девушка, жмущаяся к стене коридора, подпрыгнула от страха и в ужасе воззрилась на меня. Миловидное лицо заплакано, в глазах горело отчаяние. – Я… Простите, госпожа, я… То, что я вышла не из каморки для слуг, а из комнаты в крыле для придворных, явно смутило незнакомку. Однако еще большее смятение вызвало мое каменное лицо. – Что случилось? – хмуро спросила я. – Вы… О… Вы даневийка, – ахнула девушка. – Я просто… Она вскрикнула, когда на лестнице раздались чьи-то тяжелые шаги. Лицо ее исказилось – она снова готова была зарыдать. – Я ударила одного из стражей… Меня накажут, да? – Заходи, – поспешно проговорила я. Когда девушка испуганной птичкой вспорхнула в комнату, плотно затворила дверь. Вот бы только об этом не пожалеть… Впрочем, рядом не было толпы, желающей помочь незнакомке, а я не простила бы себе, если бы осталась в стороне. В этой девушке, в чьих глазах застыл ужас, я узнавала себя прежнюю. Став невольницей, я не видела спасителя в каждом и не ждала чуда от судьбы. Но где-то в глубине души горела надежда на то, что однажды судьба сведет меня с теми, кто поможет. И что случилось бы, если бы в моей жизни не появился Матиас? Или, появившись, просто отвернулся бы, отказался протянуть мне руку помощи? – Как тебя зовут? – устало спросила я. – И не пугайся моего вида, я не заразна. – Я не… – Девушка вздохнула и буквально рухнула в кресло. – Дороти. Я присела на край кровати. – Рассказывай. Дороти словно этого и ждала. Слова выплескивались из нее, словно зелье из котла деревенской ведьмы. За несколько минут она успела выложить в деталях едва ли не всю свою жизнь. Но большая часть ее рассказа, приходилась, конечно, на войну. На последние дни в Даневии. Ее история, впрочем, мало чем отличалась от историй других девушек и женщин Даневии. Дороти, как и я, тоже лишили защитника – только не отца, а старшего брата. Мать она потеряла давным-давно. И ее не отправляли на невольничий рынок. Ее забрал с собой Аргос. Потому что Видящий – один из постоянно сопровождающих его приближенных – обнаружил в Дороти Исток. – Исток, – тихим эхом отозвалась я. Дороти кивнула, оборвав всхлип на середине. Теперь стали ясны брошенные ею в коридоре слова. – Тебе тоже придется помогать Фобосу? Она снова кивнула, будто кукла – живая, но не способная говорить. – Наверное, хотят выжать из него всю возможную силу, – лихорадочно шептала я. – Особенно теперь, когда у Фобоса есть помощник, а… Я едва не продолжила: «А Аргосу нужно забрать с собой в Даневию как можно больше кер». Не стоило открывать свою осведомленность перед незнакомкой – даже землячкой и… Истоком. – Когда я услышала, зачем я им здесь, я хотела сбежать, – призналась она. – Не знала, как, но… – Понимаю. – Мы ведь можем общаться? – с надеждой спросила Дороти. – Они же ни в чем нас не заподозрят, если мы будем иногда видеться и… говорить? – Думаю, не должны. То, что мы обе даневийки, они знают, а потому… Понаблюдаем за их реакцией, но не будем слишком часто попадаться им на глаза. – Ты такая спокойная, – вздохнула я. – И храбрая. А я трушу как… заяц. Я выдавила улыбку. Неправда. Порой боялась и я. Просто не желала показывать другим свой страх. С появлением Дороти одной проблемой в моей жизни стало больше. Ведь теперь я не могла сбежать из дворца архонта, не забрав новоприбывшую с собой. *** Еще один неприятный сюрприз поджидал меня уже на следующий день. В подземелье, где Фобос обучал Андониса премудростям некромагического искусства, спустился сам Аргос. Я снова будто окаменела – все тело, казалось, налилось свинцом. Аргос лишь поморщился, глядя на меня. – Что с ее лицом? – спросил он. Конечно же, на кафа. И обращался он, конечно, к Фобосу. Не к Андонису, который смотрел на архонта с восторгом и благоговением, словно ребенок – на чудо, свершившееся на его глазах. Единственное чудо здесь крылось в слове «чудовище», которым являлся Аргос. – Ревность моей дражайшей женушки ее изуродовала, – мрачно усмехнулся Фобос. Я прикрыла глаза и задержала дыхание, чтобы подавить всплеск ярости. Некромаг, так и не сумевший заполучить меня, как будто наслаждался моим уродством. Тем, что любовь Ксантии к нему оказалась настолько сильна. Больные твари… Вы друг друга стоите. – Смотри, как боится, – хмыкнул Аргос. – Даже глаз не открывает. Ярость стала острее, отчетливее. Подавить эту волну оказалось куда сложней. Я и прежде знала, что для Аргоса я и не человек вовсе, а дорогой, ценный товар. Бездушное создание, Исток, который можно подарить одному из своих верных помощников. Однако теперь, когда Аргос стоял так близко, когда я слышала нотки презрения и довольства в его голосе, а перед глазами вставали лица сестры, матери и убитого отца, ненависть к нему заполняла все мое существо. Не захлебнуться бы в ней. Я заставила себя открыть глаза. К тому времени архонт уже потерял ко мне интерес. Во всяком случае, так казалось. – Планы изменились, – бросил Аргос. – Хватит тебе сидеть в этой норе, словно крот. Ты отправляешься со мной в Даневию. Фобос чуть нахмурился. – Ты хочешь сказать?.. – Да. На поле боя. Давно надо было это сделать. Нет резона держать тебя здесь, тратить ресурсы на доставку материала… Материала? Ты, урод, говоришь о трупах, которые совсем недавно были людьми. – …если ты можешь поднимать павших прямо там, на поле боя. Ногти с силой впились в ладони. Боль слегка отрезвила меня, привела в чувство, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Фобос будет воскрешать павших солдат. Не только эллинес, но и… даневийцев. И тут же, не сходя с места, делать их частью армии архонта. Меня замутило. – Своего помощника бери с собой. Лучшая практика – это практика в естественных условиях. Андониса, кажется, не слишком обрадовала перспектива отправляться прямиком на войну. Даже если это назначение сулило ему близость к самому архонту и его расположение. – И свой Исток бери тоже. Смысл брошенных Аргосом слов не сразу дошел до меня. Проклятье, возьми себя в руки! Тщательно запирая внутри эмоции, я оперлась о постамент. Мне нужно было на что-то опереться. Попыталась даже нарисовать на лице смесь скуки и любопытства, что ожидаемы для того, кто вынужден присутствовать при разговоре на незнакомом языке, однако за результат не ручалась. Прийти в себя помог направленный на меня взгляд Фобоса. – Она никогда не согласится помогать мне воскрешать ее соплеменников, зная, что их тут же отправят в бой против своих. – У нее не останется выбора, – отрезал Аргос. – Нет, я… Привязка работает, но… – Что ты там бормочешь? – раздраженно отозвался архонт. – Я боюсь, что эта гордячка отрубит себе руку чужим мечом и сбежит, когда поймет, что именно от нее требуется. Аргос хмыкнул, глядя на меня с внезапно проснувшимся любопытством. – Что, не так проста? Ничего, и на нее найдется управа. Браслет перенастроим так, чтобы не смогла ни отойти от тебя ни на шаг, ни сбежать, ни причинить себе вред – на случай, если надумает покончить с собой. – Он скривился. – Знавал я таких. И, разумеется, терпеть их не мог. Ведь они, эти выскочки, возомнившие о себе невесть что, рушили все его планы. К горлу подступила кислота. В крови бурлила обжигающая ненависть. Фобос сильно закашлялся, заставив Андониса подскочить на месте. На платке некромага снова темнела кровь. Болезнь медленно точила его изнутри, она же могла сгубить его прямо на поле боя. Но прежде он отдаст Гадесу десятки, а то и сотни чужих душ. Когда Аргос снова обратился к Фобосу, резкость из его голоса куда-то ушла. – Ты сам-то сможешь? – Смогу, – с усмешкой заверил его некромаг. – За меня волноваться не стоит. Лучше побеспокойся за своих воинов. Живых воинов. – Думаешь, проклятие кер затронет их, как затронуло тебя? – П-проклятие? – От лица Андониса отхлынула краска. Архонт на него даже не взглянул, а вот Фобос все же снизошел до объяснений: – Нельзя без последствий ломать законы мироздания. Даже богам. – То есть они… Андонис послал испуганный взгляд в сторону тел, скрытых в каменных нишах. – Со стороны это выглядит так, будто они распространяют некую заразу, – кивнул Фобос. – Но Видящие в один голос утверждают, что керы, создания Царства Теней, просто вытягивают энергию из живых. Если они и отравляют воздух вокруг себя, то эта отрава – сама смерть. – Не бойся. Энио, моя царица проклятий, отведет от нас беду. – Аргос невесело хмыкнул, глядя на Фобоса. – Для твоего наставника, боюсь, уже слишком поздно. Для тебя же, хранителя его знаний и мастерства – нет. Он говорил бесстрастно, почти безжалостно – по отношению и к самому Фобосу, и к его судьбе. Впрочем, и сам некромаг, судя по спокойствию, разлитому по лицу, был готов на подобную жертву. Его жизнь в обмен на существование сотен кер. Но эта Энио… Это имя я уже слышала от Матиаса. Ведьма, превратившая его в мантикора. Архонт зовет ее царицей проклятий… Какому из богов она верна? Быть может, именно с Энио судьба свела Аргоса во время блужданий по Царству Теней, царству, что принадлежал Гадесу? Отведет беду… Может, Аргос не болен, как Фобос, лишь оттого, что Энио каким-то образом перенаправляет «проклятие» кер на других? Что, если и эти чары можно сломить, а архонта заставить кашлять черной кровью? – Если мои опасения сбудутся, ты можешь потерять живых, – заметил Фобос. На бледного до серости Андониса он больше не смотрел. – Не потерять, – возразил Аргос. – А заменить их на более совершенных, не болеющих и не спящих мертвых. Я раз за разом вонзала ногти в ладони, лишь углубляя раны, которые уже себе нанесла. Заставляла себя не поддаваться ненависти, а запоминать все услышанное и… думать. Архонт уже ушел, а его голос в моей голове продолжал звучать колокольным звоном. Я смотрела в пустоту перед собой и ту же пустоту ощущала и внутри. Я не могла позволить Фобосу использовать мою силу Истока, чтобы превратить мертвых даневийцев в кер, пополняя войско Аргоса. Это означало лишь одно. Мне нужно сбежать прежде, чем архонт покинет Эллас.