Глава 20. Лили

Разговоры с Дороти, подругой по несчастью, стали моей отдушиной теперь, когда Матиас оказался так далек. Как же я по нему скучала… Мне не хватало разговоров с ним, не хватало тех двоих под луной. И почему судьба заставила меня влюбиться в брата своего врага и пленителя? Уходя из подвала опустошенной, уже на лестнице я встречала Дороти. Мы едва заметно кивали друг другу, и в уголках наших губ застывала горечь. Вечерами, когда Фобос отпускал Дороти, мы гуляли по саду. Ни стражи, ни Аргос препятствий не чинили. Да и с чего бы? Чего им бояться? Ведь наши запястья стягивал белый стальной браслет. А Фобос, одна кукла которого так некстати стала уродливой, завел себе другую. Он приставал и к Дороти, оставляя на память о себе синяки на ее белых руках, и что-то неуловимое и тяжелое – на сердце. Я, конечно, предупредила ее о Ксантии. Та, должно быть, уже готовила пустить в ход свои каменные чары. Но что Дороти могла сделать? Дворцу не было дела до печалей и страхов даневийских пленниц – уже сегодня должен был состояться торжественный прием. В Дорион со всех концов Эллас стекалась знать. Из разговоров слуг я поняла, что во дворце ждут и особенно отличившихся союзников архонта из Эль Кхары. Вечером они будут кружиться в танце на пиру, устроенном в честь Аргоса. Его будущее нашествие на Даневию называли «последним походом». Последним, разумеется, не для него самого. Для Алькастера, еще принадлежащего даневийцам. Для Звездного Истока, что защищал столицу. Для всей Даневии. Я знала, что не встречу на приеме Матиаса, оттого до последнего не желала появляться в главном зале. Пойти меня заставила мысль о том, что там может оказаться Дороти, наряженная в подаренное Фобосом платье. Беззащитная перед прожигающим взглядом Ксантии. Одинокая. А так нас будет хотя бы двое. Пальцы, нырнувшие в сундук, чтобы вынуть платье, коснулись зарытой на дне вещицы. Ее я буквально вытребовала у Безпуты прошлой ночью, когда все же рискнула добраться до спальни стрыги. Старуха вздумала еще возмущаться, что я перестала ее навещать. И, конечно, на заданный вопрос привычно захныкала – слишком мало у нее, лишенной лакомой кровью Истока, было сил, чтобы закончить ритуал. Ярость на вернувшегося Аргоса и на все его планы, на Фобоса, что с удвоенной силой принялся мучить Дороти, на судьбу за то, что сначала свела, а потом разлучила меня с Матиасом, хотя мы оба до сих пор не покидали дворцовых стен, вылилась в гневный крик. Я сама себя в нем едва узнала. Я приказала Безпуте отдать мне зеркало души. Выпить столько крови, сколько нужно, но завершить начатое. Когда все закончилось, стрыга изрядно захмелела. Однако оружие против Фобоса, Ксантии и любого, кто мог встать – и наверняка встанет – на моем пути, отдала. На прощание, правда, предупредила: зеркало души можно использовать лишь единожды. Высвободив заключенные в них чары, оно треснет и свою силу утратит навсегда. Пальцы прошлись по холодной каемке зеркала, но я оставила его лежать в сундуке. Еще не время для мести. *** Мой взгляд блуждал по залу, подмечая детали: вдохновленные музыканты, ломящиеся от еды пиршественные столы у стен, разряженные аристократы. Импозантные, горделивые – из Эллас, смуглокожие, высокие, в большинстве своем с серьезным, даже суровым выражением лица – из Эль Кхары. Дороти, вопреки ожиданиям, здесь не оказалось, а Фобоса всюду сопровождала Ксантия, не сводившая с меня сощуренных глаз. В них застыло и торжество, ведь каменная маска все еще прятала мое лицо, и некая опаска. Я не видела здесь ни одного, даже маловероятного союзника. Не искала его, конечно, просто вдруг разом это осознала. Меня окружали одни враги. Я думала так, пока взгляд не натолкнулся на нечто смутно знакомое. Им оказалась стоящая ко мне спиной девушка в длинном кремовом платье, чьи сверкающие золотистые – мед и медь – волосы были уложены в высокую прическу. Она чуть повернула голову, приветствуя кого-то. Теперь я отчетливо видела ее профиль – тонкий нос и чуть выдающиеся вперед губы, острый подбородок… – Лили? – прошептала я. Время, разбившись, застыло. Это ведь не могла быть она… Здесь. Во дворце. В Дорионе. В столице Эллас. – Лили? Я бросилась вперед. Однако когда до вновь отвернувшейся девушки оставалось два шага, застыла. Надежда во мне горела так ярко, что выжигала воздух в легких. Я непроизвольно коснулась рукой горла. Мне нечем было дышать. Но куда сильнее абсурдного страха задохнуться был страх оказаться обманутой. Обнаружить себя пойманной в ловушку иллюзорных чар – ради потехи или в отместку. Казалось, моя рука тянулась к чужому плечу, бережно обернутому в дорогие ткани, целую вечность. Когда я наконец коснулась девушки, та обернулась с сияющей улыбкой и сдержанным удивлением на лице. Именно в этой улыбке я и узнала свою Лили. Эту улыбку не подделать, и любой другой меня не обмануть. – Это и правда ты, – пораженно прошептала я. – Гвендолин? – изумилась Лили. – Ты здесь? – произнесли мы обе. И обе рассмеялись. Лили стремительно развернулась всем телом, словно маленькая птичка на жердочке. Взяла меня за руки, нежно сжала. – Я так рада, что ты в порядке! – Ох, богини, я тоже! – Я вглядывалась в лицо сестры, все еще силясь поверить в происходящее. – А ведь я, знаешь ли, присматривала за тобой. Я отыскала одну ведьму, чтобы… убедиться, что у тебя все в порядке. – У меня все хорошо. Лили, моя прекрасная Лили, вернула мне улыбку. И, подмигнув, опустила взгляд. Ее рука легла на живот. Только теперь я заметила то, что скрывалось от слишком любопытствующих взглядов. Несколько слоев ниспадающей с груди и плеч ткани прятали округлившийся живот сестры. Еще совсем небольшой и с первого взгляда незаметный. – Ох, Лили! Я закусила губу, чувствуя, как глаза застилает предательская пелена. Но с тех пор, как меня забрали из родного дома, я ни разу не дала слезам воли. Как бы тяжело ни было. И сейчас не могла позволить себе поддаться эмоциям и расплакаться на глазах знати Эллас. Вместо этого я крепко, но бережно, помня о ее положении, обняла сестру. Выходит, даже в бесплодной пустыне может однажды вырасти прелестный цветок. Даже на войне и в тягостях может найтись место для истинной любви. – Я просила Горра отыскать тебя, но мы не знали, как это сделать, – тараторила сияющая Лили. Отстранившись, рассмеялась счастливым смехом. – А ты нашла меня сама! Я всегда знала, что ты, Гвендолин Макграт, не пропадешь. Я, смеясь, сжала руку сестры. – Кто он? – Он… Мой хозяин. – Лили потупилась. – С недавних пор – мой муж. «Тот, для кого ты танцевала в моем видении? – опешив, подумала я. – Тот мужчина с раздевающим взглядом, цедящий слова сквозь зубы?» – А мы неплохо устроились, – цокнув языком, сказала Лили. – Я – жена знатного господина, ты живешь во дворце… Все танцующие на кончике языка слова превратились в пепел. Неплохо устроились? Каждый день, дарованный мне Дочерью Звезд – это бесконечная борьба. Я до сих пор рабыня, пусть и обряженная в чужой дорогой наряд, и до сих пор не знаю, удастся ли мне выйти победительницей из этой битвы. Я даже не знаю, сумею ли однажды стать свободной и покинуть этот проклятый и проклятый дворец… Или умру, пытаясь. Ничего из этого я не сказала. Лили беременна, не стоит ее тревожить. Сестра с неприкрытым любопытством огляделась по сторонам, изучая роскошное убранство дворца, снующих по залу слуг и танцоров с музыкантами, развлекающих знать. – А как ты, к слову… Как тебе это удалось? – Удалось? – эхом переспросила я. Какая-то часть меня еще пыталась поверить в то, что случившееся реально. Вот только встречу с сестрой в своих грезах я видела совсем иной. – Попасть во дворец. Как ты это провернула? – Я – Исток, помнишь? – тихо произнесла я. – Аргос собирал таких, как я, по всей Даневии. Не сразу, но он отыскал и меня. – Ох, надо же. – Лили чуть наморщила носик. – А мне на какие только ухищрения не пришлось идти, чтобы привлечь внимание Горра. Чтобы он разглядел во мне кого-то большего, чем симпатичную рабыню-танцовщицу. – Ухищрения? Сестра надула губки. Я хорошо помнила эту ее гримасу – маленькая Лили всегда так делала, когда что-то шло не по ее плану. Милый жест, мимолетный привет из прошлого, заставил сердце заныть, напомнив о тех временах, когда наша семья была по-настоящему счастлива. Не потому, что жила в хорошем доме и не знала лишений. Потому что мы были друг у друга. А теперь из четверых до безумия любящих друг друга людей осталось лишь двое. «Скоро нас будет трое», – с теплотой подумала я. И сердце болеть перестало. Сестра коснулась рукой живота. – Думаешь, все знатные элькхе мечтают, чтобы их любовница-рабыня понесла? Мне вообще не сразу удалось стать его любовницей. Лили скривилась. Эта гримаса портила ее милое личико, делая его циничнее, взрослее. – Он совсем меня не замечал. Но когда заметил… я уж своего не упустила. В торжествующей улыбке, появившейся на губах сестры, я прочитала невысказанное: особые травы, дурманящие мужской рассудок, травы, помогающие девушке побыстрее зачать дитя. Должно быть, чтобы забеременеть от Горра, Лили приходилось какое-то время и вовсе отказываться от пищи или добывать ее где-то на стороне, чтобы миновать его собственные ухищрения – травы и снадобья, не позволяющие его любовницам и рабыням иметь от него дитя. – Он не сразу принял меня… и ребенка, но я… Как оказалось, я умею убеждать. Я молча смотрела на сестру. Маска нежности и некой внутренней гармонии спала с лица Лили. Нет, не так. С самого начала это была лишь видимость – встретив сестру после стольких преград и стольких мыслей о ней, я хотела ее такой видеть. Однако Лили давно уже стала другой. Мы обе изменились. Иллюзия счастливой семейной жизни сестры растаяла. И вот что странно: я никогда не считала себя романтичной барышней, охотно верящей в сказки. Но когда дело касалось Лили… Мне хотелось, чтобы жизнь сестры и была такой сказкой – пусть с печальным, трагичным по воле судьбы началом, но счастливым концом. Я-то надеялась на красивую историю любви, романтическую фантазию, в которой человек знатных кровей влюбляется в рабыню, а затем спасает ее… – Ты всегда была одаренной, – натянуто улыбнулась Лили. – Не всем так повезло. Я невольно отшатнулась. Показалось, или в голосе сестры промелькнула нотка зависти, обиды? А в глазах – досада, что ее невольницей забрали в дом элькхе, а не во дворец? – Повезло? Лили… Моим даром убивают. Благодаря моей силе Фобос поднимает полчища мертвых воинов. А сам архонт хочет забрать меня на поле боя. – Не вини себя. – Лили рассеянно похлопала меня по руке узкой ладонью. Глаза ее меж тем продолжали изучать дворец, деля его на невидимые сектора и пытливо исследуя каждую деталь, каждый предмет роскоши, каждый грамм позолоты. – Ты ни в чем не виновата. – Я знаю, что я ни в чем не виновата! – выйдя из себя, выкрикнула я. – Виноват Фобос! Лица окружающих аристократов вытянулись, превратившись в маску. В глазах Лили отразился испуг. Но мне было плевать на последствия. Внутри меня что-то обмерло. Что-то с тихим звоном треснуло и раскололось. Я смотрела на эту красивую молодую женщину – холеную, но совершенно пустую внутри, и совершенно ее не узнавала. И все же могла ли я винить сестру? Мы обе шли на все, чтобы выжить. Что они сделали с нами, Лили? Что они с нами сделали?! Я заставила себя успокоиться. – Твой Горр может помочь тебе отыскать маму и забрать ее в ваш дом? – Слова прозвучали суше, резче, чем мне хотелось бы. – Полагаешь, я не думала об этом? – вспыхнула Лили. Нервно куснула губу. – Он выкупит ее при первой же возможности. Почему же тогда не выкупил до сих пор? И наступит ли вообще такая возможность? Лили отвела взгляд. Я догадывалась, какие мысли крутились сейчас в ее голове. Я – Исток, принадлежащий самому архонту. Меня не выдернуть из его цепких лап. – За меня не беспокойся. Со мной все в порядке, – преувеличенно бодро сказала я. Сестра выдавила улыбку. Неловкая тишина повисла между нами, сминая все попытки начать непринужденный разговор. Да и о чем им говорить? Как красив дом Лили и как хорошо быть женой, а не любовницей и рабой? Что могла в свою очередь сказать я? Поведать Лили о своем ремесле? Я увидела направляющегося к нам мужчину из видений Безпуты и спешно попрощалась с сестрой. Не хотела знакомиться с Горром – человеком, который однажды купил Лили. – Мы еще увидимся, правда? – с надеждой спросила она. – Обязательно, – заверила я прежде, чем смешаться с разодетой толпой. Когда я стану свободной. *** Праздник заканчивался. Гости, в зависимости от их статуса, близости к архонту и его благосклонности, разъезжались или же обустраивались в выделенных им покоях. Я поняла это по обрывкам разговоров и царящей вокруг суете. И поспешила сбежать от нее и жалящих мыслей о сестре, уже покинувшей дворец. В саду я оказалась не одна – Дороти тоже ушла сюда в поисках тишины и спокойствия. – Не помешаю? – тихо спросила я, садясь рядом на скамью. – Нет, что ты… – Увидев ее лицо, Дороти встревожилась. – Что-то случилось? Я не могла держать все в себе. Мне нужно было с кем-то поделиться. Я рассказала Дороти о своей встрече с сестрой, озвучила все свои сомнения. – Война перемалывает нас в своих жерновах, – тихо сказала она. – Никого не оставляет неизменным. Но Гвендолин… Да, это не то счастье, которого ты ей желала, но и счастье бывает разным. Может, для нее оно заключается в уверенности в завтрашнем дне? – А есть ли она, эта уверенность? – горько спросила я. – Лили прекрасна, но любит ли ее этот Горр? Человек, который способен купить другого человека, помыкать им, приказывать ему, распоряжаться его судьбой? И что будет, когда – если – Лили ему надоест? Выгонит ее из дома с ребенком? Продаст кому-то другому и снова сделает невольницей? Дороти накрыла мою ладонь своей. – Ты не позволишь этому случиться. Может, звучит наивно, но я в это верю. И это прекрасно, что у Лили есть такая сестра, как ты. Что у нее все еще есть мама. И даже если Горр ее оставит, теперь с ней будет и ее дитя. Я благодарно ей улыбнулась. И только теперь в свете свечного фонаря заметила покрасневшие глаза Дороти. – Что случилось? – ахнула я, невольно вторя подруге по несчастью. Дороти поспешно отвернулась. Ее рука, теперь лежащая на колене, нервно комкала ткань платья. – Фобос, он… приставал ко мне. Я помрачнела. Когда я покидала главную залу, некромаг с энтузиазмом прикладывался к вину, а с лица Ксантии не сходило страдальческое выражение. – Я вышла подышать свежим воздухом, а он уже ждал меня в коридоре. Прижал к стене и шептал на ухо всякие скабрезности… – Дороти передернуло от отвращения. – Я пыталась вырваться, пыталась позвать на помощь. Стражи, конечно, не обращали на это никакого внимания. Я думала, что мне никто не поможет, но потом… Я не видела его лица – он был в капюшоне, и свеча прямо над моей головой погасла… Сердце забилось быстрей. Я неосознанно подалась вперед с широко раскрытыми глазами. – Потом завязалась драка. Они сцепились с Фобосом, и я кричала страже, чтобы их разняли… Кто-то зажег свечу или она сама зажглась, я не знаю… А тут еще Фобос сдернул с незнакомца капюшон… Знаю, я должна быть благодарна ему за свое спасение, но… Он так меня напугал. – Напугал? – медленно спросила я. Мой Матиас? Дороти развернулась ко мне с блестящими от непролитых слез глазами. – Ты скажешь, что я сумасшедшая. – Нет, что ты… Подожди, почему? – Я видела его лицо. – Дороти всхлипнула. – Вернее, то, что было на месте его лица. Я задержала дыхание, холодея от страшного предчувствия. – Что, Дороти? Что там было? Она смотрела на меня глазами, полными ужаса. – Львиная морда.