Глава 24. В поисках души

Как оказалось, убежал Андонис недалеко. Его привели, закованного в кандалы, обратно. Недоумевая, бросили мне под ноги. Я стояла, глядя на еще одно знакомое мне мертвое лицо. Энио, царица проклятий, встретила свою смерть рядом с Аргосом, которому была так верна. Слез в моих глазах, пролитых впервые за целую вечность, больше не было. Рвущую надвое душу боль сменила решимость. Я повернулась к Андонису. Лицо его было бледным и перепачканным в крови и земле. – Я знаю, Фобос учил тебя своим чарам. Учил не только воскрешать мертвых, но и накладывать на тело чары, которые сохранят его неизменным. Воины и маги остолбенели, услышав, как гладко я говорю на кафа. Андонис сглотнул. – Сделай это, – велела я, указывая на тело Матиаса. – Сейчас. – Я опустошен… Аргос заставлял меня… – А я Исток, – резко прервала я. В котором, правда, к концу сражения едва теплились силы. Андонис, ссутулившись, подошел к Матиасу. Опустился на колени. Пришлось подавить волну отвращения, чтобы прикоснуться к плечу некромага, чтобы стать для него Истоком. – И не пытайся меня обмануть, – ледяным тоном сказала я. – Я была рядом с Фобосом во время всех его обрядов. Я не владею этой богомерзкой силой, но точно знаю, что он должен делать и что говорить. Это, конечно, ложь – тела Фобос чаще всего «обрабатывал» до моего прихода. Вероятно, привозили их ему по ночам. Но Андонис этого не знал. Бросая на меня опасливые взгляды, он начал выводить на теле Матиаса незнакомые символы и шептать странные слова. Сделать это ему не помешали даже кандалы на руках. Когда он закончил, силы Истока во мне почти не осталось. – Есть хоть какой-то шанс оживить человека так, чтобы он не потерял рассудок, не превратился в безмозглого кера, одержимого желанием убивать? – едва слышно спросила я. – Говори правду. Все равно узнаю. – Наша сделка с Гадесом этому противоречит. В керах лишь отголоски душ, но не сами души. Я кивнула. Закусила щеку изнутри, не желая так явно показывать другим – эллинес, Звездному Истоку и кому бы то ни было еще – свое отчаяние. Медный вкус крови обжег язык. Я не сдамся. Магией Эллас и Даневии этот мир не ограничивается. Иссушители, стоящие рядом со мной, тому подтверждение. И если есть хотя бы призрачный шанс, что мертвое тело можно соединить с бессмертной душой… Я добьюсь этого рано или поздно. Буду до последнего вздоха искать способ вернуть Матиаса на этот свет. Андониса рывком подняли с земли и увели. Куда, я не знала и не хотела знать. Я тихонько позвала одну из целительниц, которой помогала весь сегодняшний день. – Элинор, я знаю, прозвучит странно, но ты не могла бы… зарастить его рану? Так, как будто он все еще живой? На последнем слове голос едва не сломался, но мне все же удалось договорить. Светловолосая, совсем молоденькая целительница озадаченно нахмурилась. Но, поразмыслив, кивнула. Я поблагодарила ее и повернулась к Уолтеру. – У меня есть просьба и к вам. Я знаю, что многого прошу… Старший адепт покачал головой. – Пойми, ты теперь – часть Звездного Истока. Если бы не ты, исход этой битвы мог быть совсем иным. Я нахмурилась, глядя на сияющие лица воинов. Неужели и правда какую-то долю заслуги в победе отдавали и мне? – Мне нужно где-то хранить тело Матиаса. Он эллинес, я знаю, но… Уолтер успокаивающе коснулся ее руки. – Мы что-нибудь придумаем. Я устало закрыла глаза. Пора возвращаться к насущным делам. Несмотря на свою бесполезность в роли Истока, я не собиралась покидать поле боя. Целителям и лекарям нужны и другие помощники – те, кто подаст им бинты или сам перевяжет раны. А тело Матиаса уносили прочь. *** Поиски мамы в Эль Кхаре проходили совсем не так, как я предполагала. Вместе с особой группой солдат и другими адептами Звездного Истока – ныне моего собственного ордена – я стала частью так называемой освободительной армии, сформированной королем Эдуардом после окончания войны. Мы освобождали захваченных в плен и отданных элькхе Аргосом даневийских девушек и женщин – тех, кого сами элькхе возвращать не захотели. В один из дней я с удивлением увидела среди воинов Гавейна. Улыбнувшись мне как старой знакомой, он пожал плечами и сказал: – Я люблю Эллас и Даневию. А нравы этой страны я не понимал никогда. Я же отдавала всю себя ремеслу, которое прежде отвергала, все мечтая о чем-то возвышенном, о чем-то большем. Теперь я понимала, как это замечательно – будучи Истоком, помогать исцелять живых вместо того, чтобы воскрешать мертвых, порождая богопротивных кер. В один из дней, проведенных вдали от Даневии, я очутилась в доме из видений Безпуты. И там увидела маму. Я застыла в неверии, боясь, что ее образ окажется иллюзией и растает как дым от слишком пристального взгляда. Только когда отрешенность в карих глазах мамы потеснила вспышка изумления, поняла, что все по-настоящему. И бросилась ее обнимать. Я вернулась в Даневию вместе с мамой и дюжиной других рабынь. Но в Гларингел – разворошенный, разбитый, в котором не осталось ничего, кроме призраков прошлого и тягостных воспоминаний – возвращаться не стала. В благодарность за ценную службу король назначил мне щедрое жалование, подарил дом в Алькастере и выделил слуг. Подарки я принимала с какой-то растерянностью, с ощущением, что ничего из этого не заслужила. Если бы не Матиас и Гавейн, я бы никогда не добралась до Звездного Истока. Это их нужно благодарить… Вот только один из них уже мертв. Однако теперь мне было где поселить маму. Она оставалась все так же тихой и замкнутой, и я старалась ее не тревожить. Знала – ей просто нужно больше времени, чтобы прийти в себя. Некоторые раны слишком глубоки. В следующий раз Даневию я покидала с неохотой – не хотелось оставлять маму одну в большом доме, где разбавить ее одиночество могли только слуги. Впрочем, она и без того молчала, даже наедине со мной. И теперь, когда ей самой уже не нужно было никому прислуживать, большую часть времени проводила в обществе книг – наша новая библиотека оказалась куда богаче прежней. Я должна была уйти. Наша семья все еще была расколота на две половины. *** Чтобы отыскать в Эль Кхаре Лили, потребовалось куда больше времени. Но я все же ее нашла. Ее дом оказался одним из самых влиятельных во всех Непримиримых Землях. Оттого, наверное, в нашу встречу Лили так гордилась статусом жены его главы. И снова я узнала виллу лишь изнутри, по знакомым образам – осколкам видений Безпуты. Вот гостиная, в которой Горр принимал своих союзников или друзей. Вот диван, на котором он восседал, неприкрыто изучая танцующую перед ним Лили. В настоящем Горр лежал на полу, живой, но сраженный чарами магов Звездного Истока. И пока даневийские солдаты вместе с Гавейном сражались с боевыми магами Горра, я ринулась на верхние этажи, выкрикивая имя сестры. Лили – бледная, встревоженная доносящимся снизу шумом борьбы, вышла из одной из комнат. – Гвендолин, – потрясенно прошептала она. А я во все глаза смотрела на большой уже живот сестры. – Богини, это и правда ты? Я улыбнулась. – Но что с тобой случилось?! Я даже не сразу поняла вопрос. Удивленно вскинув брови, на мгновение коснулась прохладной на ощупь щеки. Надо же… Порой я забывала о каменной глазури, покрывшей кожу, но сохранившей мои черты. И воины, и адепты наверняка давно уже привыкли к серой «маске» на моем лице и своими взглядами или словами никак о ней не напоминали. – Неважно, просто чужие чары. Лили, мы здесь, чтобы… – Я знаю. Слышала. Вся Эль Кхара гудит. – Мама уже дома. Лили отвела взгляд, но я успела заметить промелькнувшее в ее глазах чувство вины. Горр и не думал освобождать маму. Знала ли сестра об этом? Или надеялась однажды его переубедить? Может, не сразу, может, после рождения их ребенка… – Ты нужна ей в Даневии, – проникновенно сказала я. – Ты нужна нам. Лили положила руки на живот и что-то тихо прошептала. Вскинула голову. – Горр не будет меня преследовать? В голосе – ни толики сожаления. Только опаска. Любила ли его Лили хоть когда-нибудь? Вряд ли. Хуже всего, если все это время она его лишь ненавидела. – Звездный Исток сможет тебя защитить. Сестра с усилием кивнула. – Тогда идем. При виде вернувшейся домой беременной Лили, мама заплакала. Плакали, впрочем, все трое. Находясь рядом с самыми близкими и родными, я не боялась слез. Только врагам видеть их не дозволено. Семья Макграт утратила своего главного защитника – мужа и отца, но ее женская часть вновь стала цельной. *** Минула зима, и в Даневии наступил долгожданный мир. Не время исцелило Дросиду, а рождение внука. Теперь в нашем доме рос будущий защитник. Однажды, проходя мимо комнаты сестры, я услышала уже почти забытый голос мамы, который рассказывал сказку маленькому Адаму. Долго стояла так, слушая, наслаждаясь нотками смеха. Гавейн, что прежде казался мне одиночкой, стал подозрительно часто захаживать к нам. И Лили, разговаривая с ним, так сияла… Только в моей душе не было покоя и умиротворения. Все маги, к которым я обращалась, в один голос утверждали: мертвое должно оставаться мертвым, а уже ушедшую душу невозможно вернуть в мир живых. С помощью Звездного Истока я искала новых магов, но они лишь подтверждали уже сказанное. Мне говорили смириться, жить дальше… но смириться я не могла. В один из дней, когда я нянчилась с племянником, в комнату зашла мама. – Ты мучаешь себя. Я вскинула на нее удивленные глаза. Я-то думала, что хорошо скрываю свое отчаяние. Да только материнское сердце не обманешь. – Ты терзаешься из-за него. Порой, когда мама еще была безмолвна, а Лили находилась в Эль Кхаре, далеко от нас, я чувствовала себя одиноко. В один из таких вечеров я и рассказала маме о Матиасе, своей потерянной любви. Думала, она не слушает. Видимо, ошибалась. – В Эллас, говорят, есть люди, способные распознавать голоса мертвых. Слышащие… Те, что образовывали диковинную магическую триаду наряду со Знающими и Видящими. Самые безумные, пожалуй, ее представители. – Я хочу видеть Матиаса живым. И слышать его настоящий голос. Мягкий, бархатный, не приглушенный разделяющей нас завесой. Мама опустилась на ковер, бережно посадила Адама на колени. – А я говорю не о том. Древние легенды Эллас рассказывают о людях, которые спустились в Царство Теней за душами своих любимых. Не всем, правда, удалось их вернуть… – Но это ведь сказки! Я помню, как ты читала их нам с Лили. – Что есть сказки, а что – легенды? – улыбнулась мама. Я замерла. – Человек, что играл на лире. Тот, что просил у Гадеса вернуть любимую жену… – Тебе, девушке с чистым и нежным сердцем, стоит обратиться не к нему. А к его супруге. Кора, чью историю мне и Лили поведала, конечно, мама. Прекрасная девушка, в которую однажды влюбился сам властитель Царства Теней. Покоренный ее красотой, он был одержим ею – настолько, что даже решил ее похитить. Примирилась ли с этим Кора или и впрямь поддалась чарам Гадеса и влюбилась в того, кто скрывался под маской властителя мира мертвых… Как бы то ни было, она стала его супругой и правительницей Царства Теней. – К Коре? – Я нервно рассмеялась. – Ты предлагаешь мне призвать на помощь саму богиню? Впрочем… И Фобос, и Андонис обращались непосредственно к Гадесу. Знающие, по слухам, к Метис. Быть может, и Ио получила свою силу напрямую от Ясо? Если так… Я готова попробовать. Во мне течет и кровь эллинес. – Хорошо, но как мне найти Кору? Как спуститься в Царство Теней? – Попроси совета у духов. Они знают больше нашего. Много больше. Я невидяще смотрела в пространство перед собой. – Я смогу вызвать их отсюда? Мама покачала головой, не сводя глаз с Адама. – Здесь, на чужой земле, голоса и богов, и духов эллинес слишком слабы. «Выходит, Эллас», – прикрыв глаза, с мрачным принятием подумала я. – Но, дочка… Если ты решишь спуститься в Царство Теней, осколок подземного мира, которая находится во власти чужого бога, ты можешь никогда не вернуться. – Я понимаю это. – Но не понимаешь другого. Если ты шагнешь туда однажды, ты навеки потеряешь свою суть, свою силу, что была дана тебе при рождении. Ты навсегда утратишь связь с Матерью Истока и Дочерью Звезд. – Я перестану быть Истоком, – ошеломленно проговорила я. Мама отвела взгляд. Адам, сидящий на ее коленях, рассмеялся чему-то. Он не чувствовал сгустившегося в воздухе напряжения. – Война закончена, – с усилием сказала я. – Мне больше не обязательно быть Истоком. Мы обе знали, что я лукавлю. После победы над Аргосом и освобождения женщин, ставших рабынями элькхе, я хотела вернуться к прежней жизни: стать Истоком для целителей в лечебницах и домах Алькастера. Люди все еще были хрупки и уязвимы. Им все еще требовалась помощь. Кем же я стану, утратив драгоценную связь, что существовала с самого моего рождения? Богини простят меня, я это знала. Они примут мой выбор, понимая, насколько он тяжел. Но буду ли я по-прежнему цельной? – Ты можешь обратиться в иную веру, – успокаивающе сказала мама. – Если захочешь. Я мотнула головой – по-прежнему непривычно тяжелой, обезображенной каменной маской. – Не захочу. Если Кора поможет, я приму их помощь. Но предавать своих богинь, обращаясь в чужую веру, не стану. О том, что собираюсь отправиться в Эллас, я рассказала и Гавейну во время его очередного визита. – Ты уверена? – тихо спросил он. – Да. Я бы никогда не добралась до родины, если бы не ты. Но я бы никогда не сбежала из дворца архонта, если бы не Матиас. Он называл меня сильной, он восхищался мной, но правда в том, что без его помощи я бы не справилась. И помог он не только мне, но и ордену Звездного Истока, а с ним – и всей Даневии. Благодаря ему я получила свое право на счастье. А что от судьбы получил он? Матиас ведь и не жил по-настоящему… Он рано лишился семьи, его возненавидел и проклял брат, обрекая на существование в обличье зверя. А потом его ждали безумие и смерть. Так рано. Так… несправедливо. Я помолчала. Потом медленно подняла голову. – Он помог мне однажды, рискуя всем. Теперь моя очередь. Я хочу показать ему, что жизнь может быть другой, что счастье возможно для каждого. Я сделаю все, чтобы вернуть его в мир живых. Чего бы мне это ни стоило. Гавейн вдумчиво кивнул. – Тогда я отправляюсь в Эллас с тобой. Личико Лили погрустнело. – Гавейн, тебе не обязательно идти со мной… снова, – запротестовала я. – Ты и так очень многое для меня сделал. – Но я дал клятву господину, что сберегу тебя. И теперь уже я сам хочу, чтобы ты снова вернулась в Даневию живой и невредимой. Я благодарно улыбнулась рыцарю. Просто знала, что не сумею его переубедить. *** С мрачным удовлетворением я узнала, что Эллас, лишившись и Аргоса, и Матиаса, который мог бы занять трон брата, погряз в междоусобных войнах. Потому перебраться через границу нам не составило никакого труда. Союз между Эллас и Эль Кхарой рассыпался, и я не удивилась, если бы Непримиримые Земли резко вспомнили о своем давнем намерении завоевать Эллас. Момент для этого был самый что ни на есть подходящий. На то, чтобы отыскать Слышащего в Эллас, находясь при этом в Даневии, ушло немало времени и немалая часть моего жалования. Но мне все же это удалось. И теперь конный катафалк подбирался к деревеньке, где, по донесению сивиллы, сбежавшей из Эллас от войны, жил Слышащий Байон. Для путешествия вместе с телом Матиаса я выбрала самую неброскую из всех возможных карет. И все равно дважды на нас пытались напасть разбойники. Счастье, что со мной был верный Гавейн. Слышащим оказался высокий худой старец. Поначалу он смотрел на меня с явным недоверием, однако кошель с монетами сделал его добрее и сговорчивее. Выслушав меня, Байон осклабился, демонстрируя беззубый рот. Потребовалось призвать все свое самообладание, чтобы не отшатнуться. – Что же, милая, – прошамкал он. – Помогу я тебе, как не помочь-то? Подожди только старика. Байон ушел, оставляя нас, озадаченных, у своего дома. Вернулся он, ведя за собой на веревочке черную овцу. В душу закралось нехорошее предчувствие. – Это обязательно? – сухо спросила я. – Благоверного своего хочешь спасти? – Хочу. – Тогда обязательно. Духи любят свежую кровь. Я покачала головой. – Не сомневаюсь. Байон повел нас за пределы деревни, к возвышающейся поодаль от дороги скальной гряде. По пути пустился в воспоминания о самом первом услышанном им духе, о первых эллинес, которым он помог благодаря своему дару. Однако, к его вящему разочарованию, людей все меньше интересовали мертвые и то, что они могли сообщить, те знания, которыми они могли поделиться. Будь Фобос жив, с первым утверждением он бы поспорил. – Возлюбленный, значит… И правда за ним пойдешь? – Пойду, – спокойно отозвалась я. В скале обнаружилась пещера. Байон зашел туда первым. Мы с Гавейном, переглянувшись, за ним. В ноздри ударил запах запекшейся крови. Слышащий зажег факел на стене и убрал в поясную сумку огниво. Вывел в центр пещеры овцу. – Не подсобишь? – кивнув на обреченное животное, осведомился Слышащий. Гавейн вынул меч из ножен. Я, повидавшая многое на поле боя, все же отвернулась. Мгновение, и все было кончено. – Не осуждай, милая, иначе никак, – заметив мое хмурое лицо, сказал Байон. – Тени предков слетаются только на теплую кровь. – Почему? – Она… – Слышащий помедлил, подбирая слова, – связывает их с миром живых. Напоминает им о том, кем они когда-то были. Пробуждает воспоминания, которые они, блуждая на той стороне, утратили. Ненадолго, но этого хватает, чтобы они жаждали еще. Чтобы, только почуяв кровь, приходили сюда снова и снова. В наступившей тишине под пристальным взглядом Гавейна Байон начал рисовать на полу пещеры странные алые знаки. Чары Слышащего и Безпуты оказались удивительно похожи – тем, что были завязаны на крови. Даром что маг и ведьма принадлежали разным странам и поклонялись разным богам. – Запомни, милая… Когда в толпе духов я найду того, кто сможет тебе помочь, я сделаю так, что и ты услышишь его голос. Но что бы ты ни услышала, что бы тебе ни говорили, тебе нельзя смотреть на духа и нельзя с ним говорить. Только мне это дозволено. Им меня с собой не утянуть. Я поежилась. Взглянула на Гавейна, которого Байон подчеркнуто не замечал. Рыцарь кивнул, безмолвно заверяя, что последует совету. Покончив со знаками, Слышащий забормотал воззвание к духам. С кем-то говорил, еще больше – слушал. И все повторял: «Ей нужно спуститься в Царство Теней». А затем пещеру заполонил печальный мужской голос и… нежные переливы лиры. – Еще одна душа, чахнущая без своей утраченной любви… И я когда-то был таким. – Что с тобой стало? – живо осведомился Байон. Что-то подсказывало мне: ему нравилось говорить с духами. Я же плотно сжала губы, чтобы не проронить не звука, и низко склонила голову, чтобы избавить себя от соблазна взглянуть на обитателя царства мертвых. – Моя судьба незавидна – когда я, отжив на этом свете свой срок, спустился в мир мертвых, душа моей супруги уже ушла в далекие дали. Отыскать ее я так и не смог. Может, и нет ее больше, ни в одном из миров… Никто не должен страдать так, как страдал я, десятилетиями ждущий воссоединения и навеки его лишенный. – Потому ты и хочешь помочь? – Да. Помолчи, старец. Слушай меня, дева. Вместе с телом своего возлюбленного отправляйся в Лакедемон. В городе самом делать тебе нечего. Отыщи мыс Тенарон. В пещере неподалеку и будет сокрыт вход в царство мертвых. Его больше не сторожит ни одно чудовище – Гадес и сам рад видеть новые души в своих владениях. Сам рад завлекать и заманивать… На какое-то время в пещере повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими звуками лиры. Когда дух заговорил снова, голос его стал глуше и отдаленнее. Чары Байона начали слабеть. – С собой возьми две монеты. Там, в пещере, отыщи ручей – он приведет тебя к большой реке с глубокими черными водами. Стой на берегу и жди. Кто бы ни стоял рядом с тобой, что бы ни говорил, не слушай. Рано или поздно ты увидишь лодочника. Ему и отдай одну из монет, чтобы переправил тебя на другой берег. Вторую отдашь на обратном пути. Смотри ее не потеряй. На том берегу не задерживайся, иди прямиком во дворец Гадеса и Коры. Дальше дело за тобой. Только одно запомни: сколько бы ты ни находилась в мире мертвых, ничего не ешь. А если сумеешь увести за собой душу любимого… Не оглядывайся. Я сглотнула. – Запомни, дева. Когда окажешься в Царстве Теней, постарайся вернуться как можно скорее. Каждый миг промедления равносилен смерти. Если пленники Царства Теней схватят тебя, если утянут тебя с собой, назад ты уже не вернешься. Все поняла? Все запомнила? Я чуть было не ответила: «Да», но вовремя прикусила язык. Медленно кивнула, надеясь, что этой скромной благодарности будет достаточно. Нежные переливы смолкли. Дух исчез.