Глава 10. Признание

К этому разговору Виго готовился долго, обдумывая аргументы. Приехал нотариус, они составили контракт, и получив ответную записку от герцога Дельгадо, Виго велел привести Эмбер в кабинет.

На улице стемнело, но так было даже лучше. В комнате горели фонари, делая свет не так ярким, и дожидаясь Эмбер, Виго ходил из угла в угол, не находя себе места.

Он волновался, сам не зная почему, и не хотел, чтобы этот разговор был похож на предыдущий. Поэтому, когда дверь отворилась и вошла Эмбер, он почувствовал, как сердце замерло, и всё, что он мог сделать в этот миг, это стоять, смотреть и молчать, разглядывая её, и понимая одно — он рад… просто безумно рад её видеть.

Как же так получилось, что вчера он был готов убить её за предательство, а сегодня рад возможности снова её увидеть?!

— Здравствуй, Эмбер, — произнёс он негромко, стараясь придать своему голосу серьёзной строгости.

Она метнула на него настороженный взгляд и невесело усмехнулась.

— Вы теперь знаете моё имя, Ваша светлость! Вы не теряли времени даром.

— Не только имя. Проходи, присядь, — он указал рукой на кресло.

Она прошла и села, как он и велел, и Виго только сейчас заметил, как она бледна, и что под глазами у неё залегли глубоки тёмные тени.

Это ониксид… Слишком большая доза. Чёрт! Нужно заменить её браслеты.

Они какое-то время молчали, глядя друг на друга и весь план разговора, который Виго тщательно продумал, разом вылетел у него из головы. Он смотрел на неё и понимал, что эта бледность и круги под глазами его пугают. И что едва она вошла, как ему снова захотелось подойти и положить ей руки на плечи, и было трудно удержаться от этого желания.

Кажется, его идея сделать её своей камалео изначально была обречена на провал.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — наконец спросил он, обойдя стол и сев в кресло так, чтобы оказаться прямо напротив неё.

Большой письменный стол из красного дерева был как будто преградой, безопасным буфером, который помогал Виго держать себя в руках. Так безопаснее… во всех смыслах.

— Нет, Ваша светлость, не хочу, — ответила она спокойно и пожала плечами.

Он смотрел в её глаза и видел, что они стали светлее, и теперь в них легко угадывалась присущая эйфайрам бездонная прозрачность. Как будто смотришь сквозь окно в какой-то другой, огромный и неведомый мир. Видимо действие туаты заканчивалось. Но с этим цветом глаз Эмбер была ещё красивее, и от них трудно было оторвать взгляд.

— Хорошо, тогда я тебе расскажу, — ответил Виго, изо всех сил стараясь говорить спокойно и уверенно. — Ты работаешь на Джарра Костяного короля. И ты его лучшая воровка. Тощий Люк пришёл в этот дом, чтобы просто отвлечь внимание, всё остальное ты придумала сама. Ты обманула доверчивого Лино Вальдеса и заняла его место, ты пробралась в особняк, украла пригласительные, и я даже знаю, как ты украла ключи — из моей спальни, в одну из ночей. Верно? Ты сделала слепки с помощью воска и изготовила дубликаты. А в подвале тебе помешали другие грабители, которые пришли чуть позже. Это всё мне уже известно. Ты смогла добыть мою кровь и с помощью ольтекской магии «оживить» её, так? Я только пока не выяснил, как ты узнала последовательность поворачивания ключей. Что же план виртуозный, должен признать. И очень смелый. Я только одного не пойму, почему ты не воспользовалась эйфорией, чтобы просто заставить меня отдать тебе бриллиант? А ещё, я бы хотел узнать, почему тебя пропустили ищейки в сенате, и камалео графа Морено не признала в тебе эйфайра. Ах да, вот это, — он достал монету и положил её на стол, — я нашёл её в комнате Эмерта. В твоей комнате. Оказалось, что это монета для прохода на холм, что-то вроде пропуска — подпольного браслета. Но продажных жандармов на Золотых воротах уже взяли, так что это тебе больше не понадобится. Инспектор поймал некоего Пако — подданного твоего патрона, и тот рассказал много интересного. Джарр, оказывается, объявил награду за твою голову, решив, что ты украла бриллиант и исчезла. Видимо так ты и планировала сделать, раз не известила Джарра о том, что тебе нужно ещё немного времени, чтобы забрать бриллиант из подвала, и ты всё ещё прячешься здесь. Так? Или нет? Может, ты поведаешь мне оставшуюся часть своих приключений?

Эмбер чуть улыбнулась, облизала губы и опустила ресницы. Она разгладила пальцами складки на юбке и ответила тихо, не глядя на Виго:

— Ну вот, вы знаете почти всю историю, Ваша светлость. Мне даже нечего добавить. Да я бы и не стала ничего вам рассказывать, потому что Джарр не прощает предателей. Но об этом вы тоже знаете, верно?

Она снова посмотрела на Виго.

— Если ты не расскажешь мне правду, то я не смогу тебе помочь, и ты окажешься в петле на площади Санта-Муэрте. И очень скоро. Ты понимаешь это? — Виго начинал злиться.

— Да, Ваша светлость. Я прекрасно это понимаю, — она откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. — Но может объясните мне, с чего вдруг вы решили помочь «мошеннице, воровке и просто дряни»? Потому что мне не очень понятна такая внезапная перемена в вашем настроении. И да, вы ещё очень не любите ложь, как я помню, а я всё время вам врала. И тут вдруг вы собрались мне помогать. В чём подвох, Ваша светлость? — ответила она, глядя на него с каким — то необъяснимым превосходством, как будто это он сидел здесь в браслетах из ониксида.

Она будто нарочно его дразнит и хочет вывести из себя!

Виго разглядывал её и внезапно поймал себя на мысли, что теперь он узнаёт в ней ту девушку с фиесты, которая свела его с ума своим танцем. Узнаёт в этой дерзости, в этой иронии, что звучала сейчас в её словах, в этом отчаянии перед лицом неминуемой смерти, в том, как она вела себя, смело и безрассудно, совсем как тогда, когда поцеловала его в самом центре патио. И он не мог оторвать от неё глаз. Все её образы в этот момент слились воедино, и теперь он точно видел перед собой ту, о которой думал всё это время.

Эмбер стала сама собой, но в то же время в ней остались сосредоточенность Эмерта, скромность Эмили, и раскованность незнакомки с фиесты. И всё это вместе было худшим сочетанием из всех возможных. Потому что…

… потому что перед такой женщиной он точно устоять не мог.

Когда — то он влюбился в аферистку именно поэтому. Влюбился в её яркость, раскованность, смелость, умение увлечь за собой и очаровать. Но у его первой жены не было главного — она была не слишком умной и слишком жадной. И она смогла его околдовать лишь потому, что он был молод и глуп. Сейчас он куда умнее, но…

Но и Эмбер другая.

И в этот момент Виго понял, что испытывает настоящие, сильные чувства, которые сводят с ума и будоражат его, толкая на безумства. И что он готов на них ради этой девушки, сидящей напротив.

И, да, Морис прав. Но это не этическая проблема. И это не эйфория.

Это просто любовь.

Всё встало на свои места.

Виго потёр лоб там, где всё ещё сидела игла головной боли, и поймал внимательный взгляд Эмбер. Она смотрела на него, слегка прищурив глаза, так словно хотела что-то разглядеть над его головой, и он внезапно понял.

— Ты же видишь ауру, да?

— Вижу, — ответила она, — но не сейчас. Слишком много ониксида.

Она подняла обе руки вверх, и тяжёлые браслеты съехали к локтям.

— Снова эмикрания*? — спросила она, наклонившись немного вперёд и постучав пальцем по виску.

— Да, — коротко ответил Виго.

— Я могла бы помочь. Но для этого нужно снять браслеты, — она снова откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди, как будто издеваясь. — Если, конечно, Ваша светлость, не слишком боится.

Виго усмехнулся и почувствовал, что боль как будто стала легче. Словно у неё убрали один слой.

— Значит, в первый день, это ты сняла тот приступ боли? — спросил он, тоже откинувшись на спинку кресла и внимательно разглядывая лицо Эмбер.

— Кажется, вы были не против, — усмехнулась она.

— А лекарство? Что было в том пузырьке?

— В нём, и правда было лекарство от головной боли, а вовсе не яд, — ответила Эмбер и в её словах прозвучала какая — то двусмысленность.

— И чупакабру я видел не поэтому?

— Нет, Ваша светлость, не поэтому. Чупакабру видела и я.

— Почему ты мне помогла? Почему просто не заставила меня сходить и принести камень из сокровищницы? Эмпаты ведь способны на такое.

— Ну может у меня есть свой собственный кодекс. А может на то были другие причины.

— И что же за кодекс может быть у «мошенницы и воровки»? — саркастично спросил Виго.

— И лгуньи, вы забыли добавить, Ваша светлость, — ответила она ему в пику.

— И лгуньи, — повторил он, не сводя с неё глаз.

— Мой кодекс прост — видите ли, я ворую не для себя. Воровство — это моя работа. Мне за неё платят, потому что другого способа выжить у меня нет. У меня нет денег, нет документов, нет дома. Я должна покупать туату и аругву, чтобы меня не поймали, как бешеную собаку. Никто не захочет нанять меня на работу, если узнает кто я. Поэтому я и делаю то, за что мне платят, и никогда ничего не беру для себя, кроме денег за работу. И работаю я на того, кто обеспечивает мне защиту. Эйфайры просто заложники своих способностей, а вовсе не исчадия Бездны, — произнесла она, спокойно выдержав его внимательный взгляд.

— Эйфайры убивают людей…

— Да, такое бывает. И люди убивают людей. Но я убила в своей жизни только одного человека. Это было в день инициации, и я даже не знала, что со мной такое. Но с тех пор я живу так, чтобы не расходовать лишних сил. Воровка ли я? Да. Мошенница ли? Само собой. Лгунья? Безусловно, — она торжествующе усмехнулась. — И я обманула доверчивого Лино Вальдеса, украла его бумаги, внушила ему, что ваш дом ему не подходит, проникла сюда и стала вашим помощником. Всё так, как вы и сказали. И когда я увидела, как вы страдаете, я вам помогла, потому что рядом со мной вам должно было стать комфортно. Так и случилось. И вы просто не замечали, какой странный у вас помощник, несмотря даже на постоянное подозрение со стороны вашего сыщика. Я вела себя так, чтобы втереться к вам в доверие, чтобы не торопясь всё узнать и подготовить ограбление. И так я и сделала. Я эмпат, мне было нетрудно вас понять и стать удобной и полезной. Необходимой. Даже незаменимой. И если бы не те грабители в подвале, сейчас я была бы уже далеко. Чистый деловой расчёт, Ваша светлость. Но вы и так это знали. Так с чего бы теперь вам мне помогать?

Виго смотрел на неё внимательно, не упустив ни одного слова. Она говорила правду. И она лгала. Но в чём из всего сказанного заключалась её ложь, он понять не мог.

— Так ты помогала в расследовании только, чтобы втереться в доверие?

— Конечно. К тому же это отвлекало внимание от меня и помогало заметать следы.

— То есть, змея, университет, чупакабра, помощь мне в делах, ауроскоп в конце концов! Всё это ты делала, чтобы втереться в доверие? Нужно сказать у тебя неплохо получалось, я имею ввиду расследование.

— Ну да. Вы же поверили в уникальность Эмерта Лино Вальдеса? — она усмехнулась и развела руками. — Значит я хорошо справилась.

— И как должно было пройти ограбление? Весьма удачно придуманное, кстати. Расскажи, мне любопытны детали. Это ведь теперь не секрет? — спросил Виго, подначивая её.

Эмбер посмотрела на него, и было видно, что поняла его игру.

— Я не тщеславна, Ваша светлость, не нужно хвалить мои навыки, чтобы я вам всё разболтала. Я и так знаю, что справилась хорошо, — она снова усмехнулась, так, словно флиртовала с ним. — Но, чтобы удовлетворить ваше любопытство, хорошо, я расскажу. Всё просто: я должна была вас отвлечь, вы бы пошли ловить меня в комнату дона Алехандро, а Тощий Люк в это время поджёг бы петарды. Собакам я подсыпала собачью мяту. И пока все ловили бы воровку в комнате дона Алехандро, под грохот петард и собачий вой, я бы пробралась в подвал и забрала бриллиант. И позже, в облике Эмерта спокойно покинула особняк, возможно даже по какому — нибудь вашему поручению. Но, как оказалось, за бриллиантом охотилась не одна я, а камалео графа Морено заметила и сдала вам Люка.

— Занятная история, — иронично заметил Виго. — И зная, что в доме будет камалео и у меня есть ауроскоп, ты не побоялась появиться и привести ещё одного эйфайра. Почему?

— Ах да, должна признаться, это я испортила ауроскоп, вылила кислоту и заменила её водой. А камалео графа Морено слишком слаба, чтобы видеть всех эйфайров. Некоторых она видеть просто не может.

— Почему?

— Ониксид со временем убивает эйфайра. А Кэтэрина носит его слишком долго. Если посмотреть на её ауру, то можно понять, кого она сможет увидеть, а кого нет. Я же видела её в сенате.

— Значит, она не смогла увидеть твоей ауры в сенате? Но ты же не знала, кто будет в сенате, но не побоялась туда пойти. Почему? Тебя могли там поймать.

— Почему же не побоялась? — хмыкнула Эмбер. — Нет, Ваша светлость, я до чёртиков боялась и даже собиралась сбежать. И предложила сходить в университет, думая, вы меня отпустите. В общем… так получилось. Но Кэтэрина меня не опознала, и вышло всё удачно.

И она снова говорила правду. И снова лгала. Она как будто хотела разозлить его, бравируя своим обманом. Она что-то скрывала, но он не мог понять что — слишком хорошо её правда пряталась в её лжи.

— Значит, ты не сожалеешь ни о чём? И не боишься?

— Почему же, я сожалею. О том, что попалась. И, конечно, я боюсь, только дурак бы не боялся. Но какой у меня выбор? — она снова развела руками и невесело усмехнулась.

— На самом деле выбор есть, — ответил Виго. — Ты можешь искупить то, что сделала, принеся пользу.

— Искупить?! — Эмбер рассмеялась. — Хорошее слово. И что же я должна искупать?

— Тот вред, который ты нанесла.

— Ах вред! Ну да. И как же я это сделаю? — казалось её не на шутку развеселило это предложение. — Камни вы вернули. Больше я ничего не взяла. С меня теперь никакого проку. Если только вы тоже не хотите что-нибудь украсть, воспользовавшись моими навыками.

— Нет, твои воровские навыки мне без надобности. А вот другие вполне пригодятся. Твои способности эйфайры — станешь моей камалео и поможешь распутать оставшийся клубок расследования. И тогда… мы можем поговорить о смягчении наказания, — произнёс он со всей серьёзностью, на какую был способен в этот момент.

— Что?! — весь налёт иронии вмиг слетел с её лица. — Стать вашей камалео? Вы с ума сошли, Ваша светлость? Меня же убьют! А вас убьют вместе со мной. Вы же понимаете, что эйфайр сдающий других эйфайров, тому, кто хочет их всех уничтожить, тому, кто создал устройство для того, чтобы их находить и хочет принять закон, по которому их загонят на бойню, как стадо быков, такой эйфайр станет врагом номер один для всех остальных эйфайров отсюда и до последней кочки в Пантанале! Нет! Я не стану вашей камалео! Ни за что! Можете прямо здесь меня повесить! — воскликнула она горячо.

— Видишь ли, Эмбер… Сегодня кое — что произошло, — произнёс Виго негромко, глядя ей прямо в глаза, — сегодня было заседание в сенате, и я наложил вето на закон о резервации. Закон не приняли и отправили на доработку. Рассмотрят теперь уже после сорокадневного поста.

Она метнула на него острый взгляд, будто пытаясь прочесть что-то в его лице и спросила тихо:

— Почему?

— Я и сам толком не знаю, — ответил Виго, откинувшись на спинку кресла. — Может потому, что узнал много нового о своей семье, может из чувства справедливости, а может… из — за тебя.

Он увидел, как по её лицу скользнула тень смущения, она быстро отвела взгляд, и принялась изучать стену с расследованием Мориса, завешенную белым полотном.

— Вы поступили опрометчиво, Ваша светлость, и наверняка нажили себе немало врагов, — ответила она, слегка пожав плечами, — и если я стану вашей камалео, что само по себе звучит дико, то врагов у вас станет ещё больше. Почему вы решили, что я стану сдавать вам других эйфайров?

Она снова посмотрела ему в глаза.

— Знаешь, я не буду тебе лгать. В этом нет смысла. Поэтому скажу как есть. Думаю, сейчас уже весь город знает, что в моём доме поймали эйфайру. И донна Виолетта помчалась разносить эту новость по всему Голубому холму. И ты права, после отклонения закона половина сената записала меня в кровные враги…

Он рассказал ей о том, что сегодня произошло, о Фелипе, о чучеле, о том, что дон Диего и его отец стояли за организацией нападений.

— Поэтому пути у меня два, либо сдать тебя полиции и тогда тебя непременно повесят, в качестве доказательства преступлений эйфайров и в поддержку закона. Либо дать тебе возможность сбежать, но тогда тебя будет ловить полиция, и костяные муравьи. И муравьи, я уверен, поймают тебя первыми, а потом… Сама знаешь, что будет потом. Но ты спасла мне жизнь, и ты спасла Изабель, и пусть у тебя были корыстные мотивы, но это не отменяет того, что ты сделала. И в качестве благодарности, я спасу твою жизнь. Потому что, как минимум от полиции и виселицы статус камалео дома Агиларов тебя защитит. А что делать сКостяным королём… это мы решим позже. Но на Голубой холм он и его приспешники так просто уже не попадут. Этот дом теперь охраняет две дюжины надежных людей. Дона Диего и Джулиана я отсюда выставил, их можно не опасаться.

— Вы хотите меня спасти? В качестве благодарности? — спросила она с изумлением. — Стать вашей камалео? Ох, Лучезарная! Вы точно спятили! Вы же понимаете, что вам придётся мне доверять? Той, кого вы назвали мошенницей, воровкой, лгуньей! А ну как я вас стану обманывать? А я стану! Непременно стану! Стану играть с вами и манипулировать! И попытаюсь сбежать! У вас, кажется, ум помутился из — за эйфории!

Она злилась и была расстроена, и это очень удивило Виго. Ему казалось, она расстроена именно тем, что он пытается её спасти. Как будто хотела, чтобы он её оттолкнул.

— Тебе не ясны мои мотивы? Ладно. Я не буду лгать. Скажу правду, пусть это и не самая лёгкая правда для меня, — произнёс он негромко, встал и отошёл к окну, — но ты права. Между камалео и его хозяином должно быть доверие. И я тебе, в некотором смысле, доверяю, как бы странно это ни звучало. Доверяю больше, чем членам своей семьи. И в этом виновата не эйфория, я могу отличить одно от другого. Эйфория дарит наслаждение и заставляет желать его снова, заставляет отдавать всё, чтобы получать её ещё и ещё. Это мучительная зависимость. И это правда, что я хочу тебе помочь, но не из — за эйфории, а просто так. Я хочу позаботиться о тебе, хочу быть рядом, видеть тебя, слышать, разговаривать, чувствовать… Я не хочу этого умом, но хочу сердцем. И я знаю, что ты эмпат, что ты умеешь подстраиваться под чужие желания, ты умеешь давать человеку то, чего он хочет, отражать его потребности и именно это ты делаешь со мной. Ты долго была рядом, ты меня изучила, и я для тебя стал лёгкой добычей. И это стократ хуже всего, понимать, что всё это была ложью, просто оболочкой, а могло быть настоящим. Я знаю, что не должен тебе верить, и мой ум пытается меня останавливать, но сердце всё равно заставляет желать того, что ты создаёшь. Этой иллюзии. Желать и верить, что может быть… а вдруг это правда? И хотя я знаю, что это всего лишь театр, а ты кукла из папье — маше внутри которой ничего нет, но… я люблю тебя. Люблю тебя той, какая ты есть, и, наверное, я просто люблю в тебе ту часть своей мечты о той, кем ты могла бы быть, — он обернулся и посмотрел на Эмбер. — Я знаю, что ты будешь пытаться выбраться, ты будешь использовать мои чувства против меня, ты будешь лгать, играть и говорить мне то, что я хочу услышать. Вот поэтому я говорю тебе это открыто, чтобы ты не питала иллюзий, что тебе удастся обмануть мои чувства. Мой ум не проиграет моему сердцу. Мне просто нужно немного времени, чтобы эти чувства победить. Поэтому, Эмбер, я тебя прошу — не пытайся казаться влюблённой или соблазнить меня. Не взывай к моим чувствам. Я всё равно в это не поверю. Единственный способ для тебя выбраться из всей этой истории живой — сотрудничество. Я с тобой абсолютно честен, и даю тебе слово, что если ты тоже будешь честна, не будешь мне лгать, то ты покинешь этот дом, как только мы закончим с расследованием. Ты знаешь, я умею держать слово. И если ты согласна, то мы обсудим правила игры.

Эти слова ему приходилось выдирать из своего горла. Он говорил, а сам ждал, что она оборвёт его, скажет, что всё это неправда, что у неё тоже есть чувства, и что они настоящие. И даже если она бы солгала — он всё равно хотел и ждал этих слов.

Но Эмбер молчала и просто смотрела на него несколько секунд, и Виго подумал, что никогда не видел глаз красивее этих. Сердце замерло в глупой надежде, что вот сейчас она откликнется на его страстную речь и он увидит то, что хочет увидеть. И он понимал, что сейчас изобразить влюблённость ей просто необходимо, чтобы попытаться спасти свою жизнь, даже если она ничего не чувствует. Но будь он проклят, если в этот момент он ждал от неё честности.

Но она не бросилась ему на шею, не призналась в любви, не попросила прощения и не умоляла. Она просто сидела и молчала, смотрела на него, словно не знала, что сказать. В её глазах что-то блеснуло, как будто навернулись слёзы, но она опустила ресницы и погасила этот блеск.

Нет, она не рыдала, и даже ни один мускул не дрогнул на её лице. Она просто застыла. А потом отвела взгляд, кивнула и произнесла тихо:

— Я согласна обсудить правила.

И в этот момент Виго захотелось перевернуть стол, взорвать этот дом и этот город, прыгнуть вниз со скалы или просто подраться. Испытать какую — то более сильную боль способную заглушить то отчаяние, что накрыло его сейчас.

Лучше бы она солгала…

Но он лишь молча отодвинул стул и сел напротив неё.

— Хорошо. Обсудим правила.