Глава 11. Коробка с сюрпризом

Правила были одновременно простыми и сложными. И главным правилом было — Эмбер не должна лгать. А ещё она должна рассказать всю правду об ограблении.

— Я всё равно узнаю, если ты попытаешься меня обмануть, — произнёс сеньор Виго, кладя перед ней бумаги. — Тебе придётся подписать контракт. И рассказать мне всю правду. Без утайки.

Он смотрел на неё так внимательно, что ей показалось, будто и он видит больше, чем обычный человек. И может быть, это всё ещё действовал ритуал Джо Серго Ворона, ведь новолуние ещё не наступило и связь не разорвалась, но то, что сеньор Виго чувствовал, когда она врёт, Эмбер уже поняла.

Это всё усложняло. Ведь есть вещи, которые ему знать нельзя. О графе Морено, о Тибуроне, о том, кто она такая на самом деле. Хотя… Хуже ведь не будет?

А если сеньор Виго передумает и сдаст её полиции? А сейчас у неё появился шанс выбраться живой из всей этой истории, но если сеньор Виго узнает всю правду, он точно может передумать.

Он сказал, что любит её… Вернее не её, а тот образ, который он себе придумал. И слышать это из его уст было головокружительно приятно и одновременно больно. Больно, потому что, он прав. Он влюбился в фантомную девушку, добродетельную, скромную, трудолюбивую и умную, которую она слепила из Эмерта и Эмили. А она не такая. Она воровка, мошенница и лгунья. Вот это и есть правда. И она предпочла бы ею не быть, но и в то же время не испытывает угрызений совести за то, что делает. Ведь грабить богатых даже в книгах считается высокоморальным…

А она никогда не воровала у бедных. Хотя в глазах такого человека, как сеньор Виго, это так себе оправдание.

И как скоро он победит свои чувства и решит, что такая камалео ему не нужна? Нет, она не забыла, как он говорил за теми булочками с корицей:

«Любовь может быть, как высшим благом, так и наказанием… зависимостью.

При желании разум может победить любовь. И сила воли. Нужен просто анализ своей… зависимости. Всесторонний и объективный. Понять, что тебя привлекает и сопоставить с ущербом.

Как только я понял, что моя жена аферистка, что со мной она была ради личной выгоды, мой ум победил мои чувства и любовь прошла. Мне было нетрудно её отпустить, трудно было исправить последствия. Так что я верю в то, что ум и рациональность позволяют человеку не превращаться в животное, когда речь идёт о любви».

Значит этим он и займётся, будет анализировать свои чувства, пока не убедит себя в том, что Эмбер и правда дрянь.

Но, самым плохим в этой истории оказалось то, что в отличие от его иллюзорных чувств, её чувства были настоящими. Теперь она понимала, что попалась в собственную ловушку эмпатии — влюбилась в сына заклятого врага. Влюбилась потому что он, и правда, хороший человек. А может потому, что он красивый. И умный. И потому что не похож на своего отца. Потому что заботливый и рядом с ним хорошо… Потому что… Да кто знает, почему приходит любовь?!

И такая насмешка судьбы была вдвойне мучительной.

Быть камалео дома Агиларов, дома, стоящего за убийством её отца? Что может быть хуже?!

Сеньор Виго наложил вето на закон, но не отменил его. Завтра он может передумать. Завтра он может победить свои чувства и перестать в ней нуждаться.

Но пока у неё есть немного форы, пока он разбирается с собой, ей нужно бежать. Ей нужно быть умнее, хитрее и изворотливее. Ведь скоро все узнают, что она стала камалео дома Агиларов и за ней придут головорезы Джарра или Тибурона, а может какие — нибудь кортесы графа Морено. Так что до этого момента, она должна отсюда выбраться. А для этого ей придётся сыграть в новую игру, и снова солгать сеньору Виго.

Она взяла перо и размашисто подписала листы.

Эмбер Вальдес.

Впрочем, в её имени только часть правды. Так что этот контракт для неё ничего не значит.

— Ты даже не прочла, — произнёс сеньор Виго, который всё это время внимательно за ней наблюдал.

— А зачем? Ведь что бы ни содержали эти бумаги, хуже уже не может быть. Я вам верю, Ваша светлость, вы показали себя честным человеком. В отличие от меня, — она воткнула перо в специальную подставку и откинулась в кресле. — Итак, что вы хотите знать?

Сеньор Виго несколько секунд смотрел на неё, явно пытаясь понять, что прячется за её бравадой.

— Ещё одно правило, — произнёс он, отодвигая бумаги. — Ты не будешь называть меня «Ваша светлость». Зови меня просто сеньор Виго, как раньше, раз уж мы теперь будем работать вместе. Кстати, ты продолжишь быть моей помощницей, с тем же жалованием и на тех же условиях. А по этому контракту, ты станешь моей камалео, надеюсь, ты не возражаешь против такого совмещения обязанностей?

— Вашей помощницей? — спросила она удивлённо.

Он хочет, чтобы всё было как раньше? Проклятье! Это слишком… слишком… опасно! Ведь помощница должна быть всё время рядом с ним. Ох, Лучезарная! Да как она сможет находиться рядом с ним постоянно, если даже сидеть напротив него сейчас и делать вид, что ей нечего терять, стоит всех её сил.

Что ей делать?!

— Ты против?

— Честно?

— Разумеется.

— Вы спятили, — ответила она коротко. — Потому что это просто безумие! Вы что, хотите таскать меня повсюду, как собачку на поводке? Вы понимаете, как это будет выглядеть? И вы хоть понимаете, что я мишень? Что меня точно убьют, а могут убить и вас.

— Оставь заботу о моей жизни мне. И о своей тоже, в контракте есть и об этом. А насчёт того, как это будет выглядеть — не переживай, после того, что ты сделала, какие-то досужие сплетни уже не повредят твоей репутации. К тому же, ты и до этого была моей помощницей, и насколько я помню, это тебя не смущало, — ответил Виго, с явной издёвкой. — Поэтому, никакой больше «Вашей светлости», хорошо?

— Хорошо, сеньор Виго, я буду называть вас так, как вам нравится.

— А теперь расскажи мне что — нибудь важное. Что — нибудь, чтобы я тебе поверил. Потому что я вижу, как ты отчаянно пытаешься придумать, как бы так врать и не врать одновременно, — усмехнулся сеньор Виго, посыпая её подпись песком и убирая бумаги. — Расскажи о себе правду. И правду об этом ограблении. Всю правду, Эмбер. Без утайки.

Он выглядел довольным. Убрал бумаги и запер в ящик стола с таким видом, как будто эта подпись на контракте была для него очень важна.

— А если правда будет ужасной? — усмехнулась Эмбер в ответ. — Если вы только что подписали контракт с чудовищем? С трижды мошенницей, лгунье и воровкой? Если то, что вы узнаете от меня, поставит под угрозу вашу жизнь? А меня вы станете ненавидеть, если вообще не убьёте прямо тут, как вам позволяет сделать контракт.

— Всё, и правда, так ужасно? — спросил сеньор Виго, явно подтрунивая над ней.

— Не верите? Ладно. Вы сами напросились.

Пожалуй, она ответит ему его же оружием. Потому что своим признанием в любви он полностью разбил её защиту. И на какое-то мгновенье она подумала, а что если…

…если рассказать ему всю правду? О том, кто она и почему она здесь. И как бы ей ни хотелось надеяться на то, что его любовь заставит простить её прегрешения, умом она понимала, что нет — не заставит. Он слишком рационален для того, чтобы поддаться чувствам. Наоборот, услышав от неё признание, он в первую очередь подумает, что так она хочет его разжалобить, что она всё выдумала. Ведь только человек с железной волей может признаться в любви так…

… как признался сеньор Виго.

Ей хотелось ударить его за это признание, уж лучше бы он промолчал. Уж лучше бы он её ненавидел, так легче переносить боль. Потому что каждый день находиться с ним рядом и видеть, как его любовь и то тёплое и нежное отношение, которым он окружал Эмили Вальдес, постепенно тают, и на место чувствам приходит холодный расчёт. Он вынырнет из этих чувств, эйфория исчезнет, потом из Фружена приедет его невеста…

Эмбер придётся расстаться с ним и это будет для неё пыткой. А расставание неизбежно. Потому что между наследником дома Агиларов и эйфайрой не может быть ничего общего.

Так может пусть он начинает ненавидеть её прямо сейчас?

— Ну что же сеньор Виго, — произнесла она с той же интонацией, как на фиесте, когда протягивала ему бокал вина, — то, что Джарр заказал мне украсть бриллиант, вы уже знаете. Но был и ещё один заказчик, который тоже заплатил мне, чтобы я украла этот же бриллиант. И я согласилась сделать эту работу. Этот заказчик — граф Силвио Морено.

— Граф?! — удивлённо переспросил Виго и, наклонившись вперёд впился взглядом в лицо Эмбер.

— Ну да. Он самый, — усмехнулась она. — Ну так вот…

Эмбер рассказала ему о графе Морено и Кэтэрине. О том, как он её нанял, какие давал обещания, о том, что она подбросила конверт в комнату сеньориты Оливии, и что Кэтэрина должна была забрать бриллиант, но в итоге просто помогла ей покинуть праздник. Этой правды будет достаточно, чтобы не пришлось рассказывать остального. Она умолчала только о карточке Эспины, которую выронила в сокровищнице, о подброшенном браслете Медины, и о том, что шкатулка, найденная в сейфе, принадлежит её семье.

Эта информация, сохранённая в тайне, ей может ещё пригодиться.

Сеньор Виго не сводил с неё глаз и молча слушал рассказ, сцепив пальцы. В этой позе он был похож на льва, караулящего свою добычу в высокой траве, таким напряжённым был его взгляд. И когда она закончила, он, наверное, с минуту молчал, а потом спросил:

— А кому из двух своих… э — э—э… патронов, ты собиралась отдать бриллиант? Ну невозможно же отдать им обоим. И кого из них в итоге ты собиралась обмануть?

— На тот момент, я ещё не решила, — ответила она, разводя руками. — Может и никому. В свете того, что сенат собирался принять закон о резервации, я подумывала о том, чтобы сбежать с этим бриллиантом куда подальше из Акадии.

— Это очень смелое решение, нажить разом двух таких могущественных врагов, — покачал головой сеньор Виго. — А что было в том конверте, который ты оставила в комнате Оливии?

— Я не знаю. Я никогда не заглядываю в посылки, которые мне приходится доставлять. Я только выполняю работу, за которую мне платят. Остальное меня не касается.

— Тоже личный кодекс?

— Он самый, — ответила она серьёзно.

— И совесть тебя не мучала, что ты этим конвертом, возможно, помогала тому, кто хотел убить сеньориту Оливию?

— Мучила ли совесть дона Алехандро, когда он, с ваших слов, организовывал фальшивые нападения эйфайров, чтобы принять закон, который нас уничтожит? — ответила она ему в пику. — Я так не думаю. Так почему эйфайры должны в своих поступках быть благороднее, чем их убийцы? Любой эйфайр скажет вам, что сделать что-то плохое для Агиларов, это благо. Нет, сеньор Виго, меня не мучила совесть. Я думала лишь о том, как остаться в живых. Вы не знаете, что такое всю жизнь находиться в бегах, будучи невиновным? Скрываться лишь потому, что ты просто существуешь. Ты ничего не сделал, но уже ты виновен. Вы хотели правды — вот вам правда. И давайте оставим в покое мою совесть и будем работать просто по контракту, — ответила она жёстко. — Я не собираюсь оправдываться, если вы это хотите от меня услышать.

— Хорошо. По контракту, значит по контракту, — лицо сеньора Виго стало непроницаемым. — По крайней мере ты не лжёшь. Тогда посмотрим, что было в конверте. Теперь хотя бы понятно, почему граф Морено так интересовался твоей судьбой, а его камалео была так бесполезна на фиесте.

— Интересовался? Даже так? И что вы ему сказали? — осторожно спросила Эмбер.

— Сказал, что уволил тебя за нерадивость, — ответил сеньор Виго, вставая.

— Так он не знает, что я всё ещё здесь?

— Пока не знает. Хотя, думаю, завтра уже будет знать, и, как я догадываюсь, он тоже захочет тебя убить? Ведь ты знаешь его секрет, а граф…

— … а граф очень осторожен, и ни за что не допустит, чтобы его секреты стали известны кому — нибудь другому… вам, например, — продолжила за него Эмбер.

— Выходит тебе нужно рассказать все эти секреты мне и тогда смысла убивать тебя не станет, — иронично произнёс сеньор Виго, открывая дверь из кабинета.

— Или появится смысл убить ещё и вас, — усмехнулась Эмбер.

— А ты расскажешь это всё ещё и Морису, а как говорят на севере, что знают трое, знает и весь бульвар Тревильи. И значит, графу точно не будет смысла кого — то убивать.

— Вы плохо знаете Его Светлость. Он всё равно захочет отомстить.

— Или захочу я, — криво усмехнулся сеньор Виго, — потому что он имел наглость подослать воровку в мой дом, и прислать фальшивую камалео, помогавшую эйфайрам. А главное, граф у нас секретарь — распорядитель сената, и отвечает за безопасность. А ты эйфайра, и он пропустил тебя на заседание. Тут уж козыри у меня на руках. Идём.

Он указал на дверь, приглашая Эмбер, и она последовала за ним.

Сеньор Виго послал за Морисом, взял ключи, и они направились в комнату сеньориты Оливии. Сыщик появился у двери комнаты даже раньше них, видимо находился где-то поблизости, ожидая, когда же Виго поговорит с пленницей.

— Добрый вечер, эрр Морис! — шутливо поприветствовала его Эмбер. — Отдаю должное вашему чутью, вам всё — таки удалось меня поймать.

Казалось, сыщик даже смутился.

— Итак, Морис, знакомься — это Эмбер, воровка, мошенница и лгунья, а ещё моя помощница и камалео дома Агиларов, — произнёс сеньор Виго, явно довольный тем, какое впечатление это произвело на Мориса.

— Хм, не скажу, что мне приятно познакомиться, но выбор у меня небогатый, — ответил сыщик, разглядывая её с любопытством.

Виго указал на запертую дверь в комнату сеньориты Оливии, и обернулся к Эмбер со словами:

— Ну что, покажешь свои навыки? Как ты попала в эту комнату без ключа?

— У меня были отмычки, — ответила Эмбер.

— Морис, я знаю, у тебя есть с собой несколько отмычек, дай сеньорите — пусть себя проявит.

Морис нехотя отцепил связку ключей и протянул Эмбер.

— Да вы, я смотрю, тоже специалист, эрр Морис. Полезный набор для сыщика, — она демонстративно звякнула ключами и наклонилась к замку.

Она справилась с замком за несколько секунд, тот щёлкнул, и дверь отворилась, а Морис поспешил забрать свои ключи обратно. И отдавая связку, она заметила удивление на лице сеньора Виго. Можно было подумать, что до этого момента он не воспринимал её рассказ всерьёз, не верил в то, что всё это действительно сделала она. И только увидев, как Эмбер справилась с замком, осознал кто перед ним на самом деле.

— Виртуозно, ничего не скажешь, — произнёс он негромко. — Скажи — ка, а что ты воровала для графа Морено?

Он поднял вверх фонарь и вошёл в комнату, а Эмбер шагнула следом.

— Разное. Но, в основном бумаги. Граф собирал изобличающие материалы на своих недругов. Однажды я должна была добыть любовные письма полковника Лероя, ещё какие-то записки, деловые бумаги, касающиеся торговли из нескольких контор, потом планы каких — то дорог к рудникам, материалы из редакции газеты, кстати, это была «Которра». Драгоценности нет, не брала, граф не бедствует.

— А что ты украла в газете? — спросил Морис, зажигая фонари и светильники.

— Содержимое редакторского сейфа, там была какая — то важная тетрадь и она очень нужна была графу. Но это было давно.

— И где ты спрятала конверт?

Эмбер открыла шкаф и достала шляпную коробку. Конверт по-прежнему был там, и она протянула его сеньору Виго.

Он взял с подставки нож для бумаг, быстро вскрыл пухлый конверт и высыпал на стол его содержимое. Всё это время Морис не сводил с Эмбер глаз.

— Никогда не видели живого эйфайра? — спросила она с насмешкой, и уселась в кресло. — Думали у меня вампирские клыки и рога? Да вы не переживайте, эрр Морис, не нужно так напряжённо за мной наблюдать, я не сбегу. К сожалению, здесь для меня сейчас безопаснее всего.

— Хм… — Морис, засунул руки в карманы и ответил: — А знаешь, ты мне больше нравилась, когда была Эмертом.

— Морис, полюбуйся, — мрачно произнёс сеньор Виго, и посмотрел на Эмбер тяжёлым взглядом.

Она встала и тоже подошла, чтобы посмотреть.

В конверте обнаружились тексты листовок с угрозами от эйфайров, планы сената, чертёж какого-то устройства, и ещё несколько бумаг, прямо указывающих на то, что сеньорита Оливия помогала эйфайрам устраивать нападения.

— Значит, граф Морено просил подложить это в комнату Оливии? — спросил Виго и быстро рассказал Морису то, что узнал о роли графа в краже бриллианта.

— Вот так сюрприз! — воскликнул Морис и взглянул на Эмбер не только с опаской, но и с уважением. — Значит, граф хотел, чтобы Оливию начали подозревать в причастности к нападениям?

— В свете того, что нападения организовывал мой отец и дон Диего, это вообще звучит странно!

— И правда, странно. Но вот это, — Морис взял в руки чертёж, — это рисунок бомбы. Как можно её собрать.

Они переглянулись. А затем Виго сгрёб все бумаги и сложил обратно в конверт.

— Всё это нужно тщательно изучить, — он отдал конверт Морису. — А теперь нужно обыскать эту комнату.

— Зачем? Мы же были здесь в день отъезда сеньориты Оливии, мы тут всё перерыли, — ответил Морис.

— Не отъезда, а бегства. И давай просто сделаем так, как я говорю. Считай, что это чутьё, — ответил сеньор Виго, разглядывая комнату. — Я не могу объяснить, но я чувствую, что здесь есть что-то ещё. Как тогда в подвале…

А Эмбер подумала, что это странно, но видимо ритуал Джо Серого Ворона настолько сильно обострил его интуицию.

— Сеньор Виго, — спросила Эмбер внезапно, — а как вы нашли в подвале спрятанные мной драгоценности?

— По запаху, как бы смешно это не звучало, — ответил он. — Ты оставила перчатку, и она пахла твоими духами. Этот запах я почувствовал в нише подвала, когда отстреливался от грабителей. А потом просто пришёл туда и начал искать.

— Вот как? — усмехнулась Эмбер. — А сейчас вы не чувствуете какого-нибудь запаха, который вас раздражает? Ну или наоборот, приятного?

— Головная боль, — сеньор Виго дотронулся до виска, — она искажает запахи, поэтому я не могу сказать реально ли то, что я чувствую.

Эмбер подняла согнутые в локтях руки, и глядя ему прямо в глаза, произнесла:

— Снимите с меня браслеты. И я скажу вам, где нужно искать. Ониксид мешает чувствовать.

Они смотрели друг на друга, и в черноте его глаз она видела, что он хочет ей доверять и боится. И внутри него идёт борьба, которой он всеми силами пытается не показывать.

— Хефе, не вздумай! Она же сейчас задурит тебе голову! Или что там она умеет делать! — воскликнул Морис. — И сбежит!

Но сеньор Виго выставил руку в сторону, останавливая протест сыщика и произнёс, обращаясь к Эмбер.

— Поклянись мне, что ты не попытаешься сбежать или подчинить меня и Мориса своей воле.

Эмбер чуть улыбнулась и ответила:

— Клянусь.

— Ну, хефе, если она хоть дёрнется, я её пристрелю! — Морис достал свой револьвер и нацелил на Эмбер.

— Нет, Морис, она не станет делать глупостей, — ответил сеньор Виго, продолжая смотреть ей в глаза. — Она слишком умна для того, чтобы попытаться бежать прямо сейчас. Дом полон охраны, и все предупреждены. Она ещё не продумала весь план побега, и не подготовилась к нему. Она попытается позже, когда мы потеряем бдительность. Да, Эмбер?

— Да, сеньор Виго, — ответила она всё с той же улыбкой. — Вы очень проницательны.

— Хефе, не делай этого! — воскликнул Морис в последней отчаянной попытке.

Но сеньор Виго не стал его слушать. Он достал из кармана ключ, вставил его в небольшое углубление в камне и повернул. Сначала на одной руке, затем на другой.

Оникисид нельзя открыть обычной отмычкой, нужен такой же камень, только с противоположными свойствами. И без него эти браслеты не снять. А ониксид твёрже гранита, так что и разбить его не получится.

Браслеты открылись, сеньор Виго снял их и положил на стол. А Эмбер закрыла на мгновенье глаза и вдохнула глубоко.

Ох, Лучезарная, как же хорошо! Всё равно, что выйти на летнее солнце после промозглого сырого подвала.

Темнота рассеялась, и птица внутри выпорхнула из клетки. Всё это время она молчала, как будто заснула, но теперь расправила крылья, наполнив тело Эмбер золотистым теплом. Вернулись звуки, ощущения, запахи и обострённое восприятие мира. Она открыла глаза и первое, что увидела, ауру сеньора Виго.

Точно так, как и в прошлый раз, над ним трепетало бордово-алое пламя боли, подобно короне охватывая его голову, и сгущаясь в огненную пику, пронзало его глаз.

Эмикрания…

Только в этот раз, в отличие от прошлого, ей ничего не пришлось делать. Эмбер просто стояла и смотрела, как пламя растворяется, теряя краски, и истончается игла, словно ледышка под ярким солнцем. Алые частицы взлетали вверх, смешивались с золотом её эфира и затем принялись кружиться над его головой, как пылинки в столбе солнечного света.

Сеньор Виго смотрел на нее, не отводя глаз, удивляясь собственным ощущениям, а потом растерянно дотронулся до виска.

Боль прошла.

— Как ты это сделала? — спросил он внезапно охрипшим голосом.

Ох, Лучезарная!

Дурная птица совсем взбесилась внутри, потому что над сеньором Виго заискрилась бирюза искренней благодарности.

— Не знаю. Я вообще ничего не делала, — Эмбер пожала плечами, и опустила ресницы.

— Так, хефе, ну-ка скажи, ты понимаешь, что перед тобой эйфайра?! — тревожно спросил Морис, беспокоясь за его рассудок. — Которая тебя обокрала?

— Да Морис, я понимаю, кто передо мной, — ответил он, и добавил многозначительно: — И теперь я, кажется, понимаю куда больше, чем раньше.

Эмбер отвернулась, чувствуя, как от тёплых нот в его голосе сердце пропустило удар.

— Если вы хотите узнать, не подвело ли сеньора Виго его чутьё, то помолчите минутку, дайте мне осмотреться, — произнесла Эмбер и стала внимательно осматривать стены и мебель.

Только бы не смотреть на сеньора Виго!

Она обернулась и медленно прошлась по комнате. Всё здесь было, как и в прошлый раз, когда они обыскивали комнату в день побега сеньориты Оливии. Эмбер сосредоточилась, но теперь делать это было нетрудно, можно не контролировать эфир. И она тут же уловила приторную сладость духов.

Духи сеньоры Кэтэрины.

Эмбер подошла к комоду.

— В прошлый раз этого здесь не было, — она указала на коробку, в каких обычно присылали платья из салона. — В ней что-то есть.

— Морис, да опусти ты пистолет! — шикнул на сыщика сеньор Виго, подошёл к коробке и осторожно спросил: — Ты помнишь всё, что было в этой комнате?

— Эйфайры помнят всё, — ответила Эмбер, — нужны только силы, чтобы вспоминать. Ну и ещё от этой коробки разит духами Кэтэрины.

Сеньор Виго осторожно развязал ленты и снял крышку с коробки. Внутри лежало аккуратно упакованное красное платье.

— Погоди, хефе! Ничего не трогай!

Морис, наконец-то, убрал пистолет, достал из кармана пинцет и аккуратно потянул платье за край. Под ним обнаружился слой упаковочной бумаги, под которой лежал ещё один конверт, точно такой же, как был у Эмбер.

Из него Морис достал манифест Эспины, отпечатанный на машинке, ещё один план сената, листовки с угрозами, увенчанные розой с шипами, рисунок той же бомбы и несколько браслетов для прохода на Голубой холм.

— А это, оказывается, коробка с сюрпризом! Хм… Значит граф не так уж тебе и доверял, — сеньор Виго многозначительно посмотрел на Эмбер. — Или решил, что ты сбежала, не выполнив его поручение.

Морис просмотрел все бумаги, и протянув сеньору Виго одну из бумаг, сказал:

— Этот манифест отпечатан сеньоритой Оливией. На её машинке.

— С чего ты взял?

— Видишь заголовок: «В редакцию газеты «Которра». И я видел другие её бумаги. Сеньорита Оливия всегда оставляет пустое пространство, когда начинает новый абзац, больше, чем обычно делается, — он указала на строчки. — Как бы такая особенность письма. И вот эта буква немного с дефектом. Уверен, мы найдём его и на других бумагах.

— И в чём смысл этого? — спросил сеньор Виго, переводя взгляд на Мориса. — Зачем присылать сюда этот манифест, если только…

— …если только не знать точно, что его напечатали здесь, — закончила его фразу Эмбер. — А какая связь между манифестом и графом Морено?

— Так самая простая, — внезапно ответил Морис. — Манифесты Эспины печатали в газете «Которра», сеньорита Оливия носила их туда лично. А граф владеет этой газетой.

— Владеет? — удивился сеньор Виго. — Почему ты раньше не сказал?

— Когда я общался с редактором, то не думал, что владелец важен, — ответил Морис. — На тот момент граф нигде не появлялся, как подозреваемый. Но когда я был в газете, то спросил, кто владелец. Граф купил её год назад.

— Так выходит, сеньорита Оливия с графом заодно? Бред какой — то…

— Или граф знает, что делала Оливия, и прислал это сюда с какой — то целью. Быть может это шантаж, — ответила Эмбер. — Его светлость — главный интриган и мастер этого дела.

— Так может это граф пытался убить Оливию? Но за что? Морис, выясни, кто и когда принёс эту коробку. Прямо сейчас! — воскликнул Виго.

— Хефе, но… браслеты, — Морис указал на руки Эмбер.

— Иди. Я сам разберусь.

— Но, хефе!

— Я сказал, иди. Жду тебя в кабинете.

Сыщик ушёл неохотно, но сеньор Виго был категоричен. И когда дверь за ним закрылась, тут же повернулся к Эмбер и спросил:

— Когда мы собирали ауроскоп, ты и правда почувствовала серебро по запаху?

— У многих эйфайров особая чувствительность к запахам, — ответила Эмбер с лёгкой усмешкой. — Да, вы тогда меня чуть не раскрыли.

— А как ты… Чёрт! Мне так многое нужно о тебе узнать! — воскликнул сеньор Виго. — Но у меня есть отличная идея. Идём.

Он сгрёб все бумаги, браслеты и коробку с платьем, и открыл дверь, выпуская Эмбер из комнаты.

— И куда мы идём? — спросила она осторожно.

Над головой сеньора Виго аура сияла ярко, переливаясь то бирюзой, то зеленью, то розовым золотом. И это означало, что он увлечён и воодушевлён, и кажется… почти счастлив.

— Проверим ауроскоп в действии, — ответил он с довольной усмешкой.