Глава 12. Кузина Вальдес

Это было удивительное зрелище. И как его описать, как подобрать подходящие слова к тому, что показал ауроскоп, Виго не знал.

Можно было сказать, что вокруг Эмбер сияют крылья, состоящие из миллионов капель прозрачного золота, или может быть янтаря. Словно сотканные из чего-то похожего на частицы солнца, они были живыми, переливались, двигаясь хаотично, и от этого казалось, что крылья пульсируют, становясь то больше, то меньше. Золото менялось в оттенках, вспыхивая и наполняясь изумрудными отблесками, перетекая в сверкающую бирюзу и угасая розовой патиной, и это было потрясающе красиво.

Виго снял очки и сияние исчезло.

В жизни Эмбер обычная девушка, но вот так, сквозь стёкла его очков, в невидимом свете лампы ауроскопа, она превращалась в какое-то неземное сказочное создание.

— Ты очень красивая, — произнёс Виго и только потом подумал, что хотел сказать немного другое. — Это очень красиво. Твоя аура…

Он снова надел очки.

— Это аура мошенницы, лгуньи и воровки, сеньор Виго. Не обольщайтесь, — ответила Эмбер с усмешкой.

А он увидел, как крылья вспыхнули оранжевым, стали больше и вокруг них закрутились лёгкие вихри горящих частиц — её ирония.

— А скажи ещё что-нибудь, — попросил Виго, не снимая очков. — Что-нибудь эмоциональное.

— Вы меня препарируете? Как лягушку? Надеетесь начать читать меня, как открытую книгу? — рассмеялась она. — Сейчас, сеньор Виго, в этих нелепых очках, я полагаю, что вы увидели мир таким, каким вижу его я. У вас тоже есть аура, и сейчас она окрашена в цвета жгучего любопытства. Но знаете такое выражение — любопытство кошку сгубило? Смотрите, а то увлечётесь, и я вас околдую. И даже Морис не поможет вам со своими серебряными пулями. Вы начнёте сочувствовать эйфайрам и даже защищать их…

Так вот как это устроено! Она видит эмоции человека вот этими всполохами в его ауре!

Сейчас, когда она иронизировала, края её крыльев снова окрасились в оранжевый и немного в зелёный. И если научиться понимать эти оттенки, то научишься читать эмоции человека, как с листа.

«…увлечётесь, и я вас околдую…»

Святой Ангел! Да она уже его околдовала! Потому что это настолько прекрасно, что…

Он подумал, что такое нельзя уничтожать. Это что-то удивительное, что требует изучения…

Виго сдвинул очки на лоб и посмотрел на Эмбер.

— Так значит это и есть тот самый эфир? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. — И эйфайры узнают друг друга по нему? А аругва помогает его скрыть?

Эмбер стояла перед ним в свете невидимого луча, скрестив руки на груди и её лицо было таким, как будто она наблюдала за ребёнком, только что распаковавшим подарок.

— Всё верно, сеньор Виго.

— Но ты не употребляешь аругву, как же тогда тебе удаётся остаться неузнанной?

— А вот так, — она снова усмехнулась и развела руки в стороны.

Виго надел очки, посмотрел и… ничего не увидел. Перед ним стояла просто девушка, вокруг которой слабо сияла обычная человеческая аура, едва заметная, серо-голубая, как у какой-нибудь работницы фабрики, слишком уставшей после рабочего дня.

— Так эйфайры могут её скрывать? — удивлённо спросил Виго.

— Некоторые могут, — ответила Эмбер. — У всех эйфайров разные способности и возможности. Как и у людей. Кто-то умеет хорошо петь, кто-то рисовать… Скрывать ауру сложно, этому нужно долго учиться, если нет такой способности.

— И на что похожи твои способности?

— На что похож эфир? Хм. На… — Эмбер на минуту задумалась. — Это ещё один орган чувств, как слух или зрение. И это ещё один способ контакта или влияния, я не знаю, как объяснить. Как речь. С помощью неё вы можете объяснить или приказать кому-то. И вот всё вместе — это как слышать и говорить, только незримо. Понимать и воздействовать. Эфир позволяет видеть больше, чем глаза, и воздействовать без голоса и рук.

— И ты видишь боль?

— Да.

— А что ещё ты видишь? — заинтересованно спросил Виго.

— Много чего, и это тоже зависит от способностей, — ответила Эмбер и на мгновенье задумалась. — Эйфайры запоминают всё, что видели, но чтобы достать это из памяти, нужны силы. Нужно потратить сколько — то эфира, на то, чтобы найти нужное воспоминание. Так я вспомнила Серджио с Руж — Аньес. Или я могу видеть болезни. Могу видеть существ с той стороны. И я очень удивилась, когда поняла, что вы видите чупакабру. Иногда я могу видеть будущее, так я поняла, что человек у сената хочет на вас напасть. Я увидела, как он в вас выстрелит, и вы умрёте. А ещё, — она чуть склонила голову и улыбнулась, кокетливо и лукаво, совсем как тогда, на фиесте, — я могу заставить вас не сводить с меня глаз, открыть мне дверь, позвать слугу и попросить меня проводить до самых ворот особняка. И с вашей стороны, сеньор Виго, было очень смелым шагом снять с меня браслеты. Потому что мне ничего не стоит подчинить себе вашу волю, вы даже не заметите, как это произойдёт. Эфир позволяет очень многое… Но чем больше ты пытаешься увидеть или сделать, тем больше на это нужно сил, а силы небезграничны. И когда они иссякают, эйфайр начинает чувствовать голод. Примерно, как обычный человеческий голод, только гораздо сильнее. И поэтому некоторые эйфайры пытаются восполнять свою силу за счёт других.

А что если она уже подчинила его волю себе?

Он обошёл ауроскоп и остановился напротив Эмбер. Эти удивительные глаза так контрастировали с её тёмной юбкой и обычной светлой блузкой — нарядом скромной помощницы. И он, почему — то представил, как бы она выглядела рядом с ним в том красном платье, что лежало коробке, и в бриллиантах Агиларов.

— А как делаешь ты? — спросил сеньор Виго, почувствовав, как голос охрип, и на кокетливую улыбку тело откликнулось желанием.

— Вы, и правда, хотите знать?

— Хочу.

Она смотрела на него несколько секунд, видимо пытаясь понять, чем ей грозит излишняя откровенность. А потом решилась и рассказала ему, как работала в «Торро Рохос» и ещё о том, какова настоящая жизнь эйфайра. И когда в комнату вошёл Морис, предварительно постучав для приличия, она закончила свой рассказ словами:

— Люди расходуют свои силы на глупые эмоции: гнев, обиду, азарт… И мне нужно просто находиться среди них. Лучше всего в толпе. Знаете, это как собирать маленькие ягоды в лесу. Не слишком питательно, но с голоду не умрёшь. Главное не тратить эти силы на всякие глупости.

И слушая её рассказ, Виго подумалось, что Эмбер была даже рада тому, что может с ним этим поделиться. Он это почувствовал, сам не зная как, и был зол на Мориса за то, что тот пришёл и разрушил такой редкий момент откровенности.

— Что ты узнал? — спросил он сыщика.

Морис с опаской посмотрел на Эмбер и браслеты, которые лежали рядом с ауроскопом, и ответил:

— Мы будем обсуждать это при ней?

— Пфф! Морис, мы всё обсуждали при ней, почти с первого дня нашего расследования, — усмехнулся Виго. — И должен сказать, мы бы не продвинулись так далеко без её помощи. Хотя, у неё и были свои мотивы, но ключевое слово тут «были», а теперь у неё другие мотивы. Говори уже, не тяни.

— Коробку с платьем принесли сегодня к вечеру. Сеньорита Оливия заказывает платья в этом салоне постоянно и их обычно приносят посыльные. Поэтому мейстресс Лучия просто отнесла коробку в комнату сеньориты Оливии, забрав её у какого — то мальчишки, — ответил Морис, не сводя глаз с Эмбер.

— Значит, это было уже после заседания сената?

— Да. И это наводит на определённые мысли, — произнёс сыщик, засовывая руки в карманы и демонстративно повернувшись к Эмбер рукоятью пистолета.

— Вряд ли эту коробку отправила Оливия. Зачем Лив присылать эти бумаги сюда? Какой в этом смысл? — Виго задал вопрос вслух, пытаясь понять, что же стоит за всем этим.

— Смысл в том, что прислала их сюда не сеньорита Оливия, а тот, кто ранее пытался её убить, — ответил Морис. — Теперь я почти уверен, что он знает о том, что это она печатала манифесты и отправляла их в газету. Ты сегодня проголосовал против закона, твоя сестра поддерживает эйфайров и состоит в преступной организации, и ты сам укрываешь эйфайру в своём доме. И если эти бумаги найдут…

Морис многозначительно посмотрел на Виго.

— … как быстро ты станешь изгоем на Голубом холме?

— Ты сам говорил, ищи мотив, — ответил Виго. — И если это сделал граф Морено, то какой у него мотив? Что он получит с того, что нашу семью обвинят в пособничестве эйфайрам?

— Я бы переадресовал этот вопрос тебе. Какая графу Морено может быть с этого выгода? Что вообще ты знаешь об этом графе? — спросил Морис, подходя к ауроскопу. — В какой ложе он состоит?

— Граф Морено секретарь-распорядитель, он может отдать голос за любую ложу, — ответил Виго.

— А что будет, если гранда поймают на нарушении сенатских правил? — спросил Морис, взглянув сначала на Виго, а затем на Эмбер.

— Ну… ложу могут лишить права голоса на какое-то время…

— Так, это раз, — Морис загнул на руке один палец. — А если при этом сестру гранда обвинят в связи с эйфайрами?

— Могут заменить главу ложи…

— Это два. А если сестру гранда поймают на том, что она состоит в преступной организации самого Эспины, угрожавшего устроить фейерверк? К слову, о чертежах и рисунках бомбы в тех бумагах, что мы нашли сегодня.

— Чёрт! Ты думаешь…

— Я думаю, граф прислал э-э-э… Эмбер, именно с целью скомпрометировать тебя, как гранда, как и дом Агиларов, — ответил Морис. — И, возможно, сеньорита Оливия, сама того не зная, стала орудием в руках каких-то сил, к которым принадлежит граф Морено. Что вообще ты о нём знаешь?

— Он амбициозный и скользкий тип, из захудалого и бедного рода Морено, который нашёл способ выбраться наверх, женившись на сестре герцога Медины, который заседает в синей ложе, — мрачно ответил Виго.

— И как ему это удалось?

— Сестра герцога, женщина буйного нрава и небольшого ума. Если коротко, то там была история с её бегством к какому — то жениху, и она себя сильно скомпрометировала. А учитывая, что она довольно некрасива, глупа, и до этого дважды расторгала помолвку, то герцог был рад спихнуть её с рук любому, кто возьмёт в жёны. И граф на ней женился, при этом сторговав у герцога неприлично большое приданое. А потом, шаг за шагом, посещая все до единого семейные мероприятия Медины, он втёрся в доверие и к самому герцогу, и ко всей его родне. В итоге преуспел, разбогател и проник в сенат, пусть и на бестолковое место секретаря распорядителя, — с усмешкой произнёс Виго, — зато какое поле для интриг! А граф — первостатейный интриган.

— Кажется, это именно граф Морено организовал аукцион по поводу найденного бриллианта? — спросил Морис, и полез в свой блокнот.

— Да, точно. И он собрал капитул по этому вопросу, и он сказал, что этот камень обладает даром бессмертия. Мало того, он первый сказал, что это Сердце Ангела, — ответил Виго. — Граф, кстати, состоит в Ордене Кортадор, и хотя магистр Ордена — Медина, но граф заправляет там практически всем.

— И теперь вопрос — откуда наш достопочтенный проныра — граф, интриган и владелец газеты, знал, что это за камень, и точно знал, как он называется? С чего он решил, что камень наделён даром бессмертия? Что такого важного в нём, раз он не поленился собрать капитул, чтобы выцарапать бриллиант из рук твоего отца? — спросил Морис и, достав карандаш, быстро начеркал что-то в своём блокноте. — А ещё браслет Медины мы нашли в сокровищнице. И только после слов графа, все бросились в погоню за этим камнем, а он сам прислал сюда воровку, чтобы его украсть.

— И мы снова возвращаемся к тому, что нужно выяснить, откуда взялся этот камень, — ответил Виго. — И раз граф подбросил эти бумагисюда, то не далее как завтра, стоит ожидать незваных гостей, я правильно понимаю?

— Думаю, что да. Или тебе поступит предложение оказать какую — то услугу в обмен на молчание о том, чем занималась твоя сестра. Я даже уверен, что именно с подачи графа редактор «Которры» поощрял твою сестру писать статьи о Хирурге и манифесты. Теперь — то понятно, почему редактор стал нем как рыба, как только узнал, что я пришёл от имени дома Агиларов! — воскликнул Морис.

— Значит, завтра нас ждёт тяжёлый день, — произнёс сеньор Виго, посмотрев на часы, и захлопнув крышку, добавил: — Итак, Эмбер. Завтра у тебя начинается новая жизнь. Быть камалео дома Агиларов не так — то просто. Для начала сменим твои браслеты на те, что позволят тебя работать, сменим твой гардероб и статус. Что же, остановимся на том, что ты моя дальняя родственница, пусть будет кузина Вальдес, которая теперь помогает мне в нелёгком деле отладки ауроскопа и поимки эйфайров, пытавшихся пробраться в этот дом. Если кто спросит, то раньше ты работала инкогнито, в том числе на фиесте, чтобы помочь мне поймать вора. И… думаю тебе пойдёт это красное платье, — и с этими словами он закрыл коробку и протянул её Эмбер.