Глава 25. Орден Санта Требол

Сеньор Виго взял коляску, но вместо кучера на козлах сидел Джукко. И это было правильно, Эмбер подумала, что сделала бы так же. Чем меньше знают слуги, тем лучше. Сеньор Виго принёс всё, что она просил: инструменты и отмычки, и они с Морисом оделись в неприметную одежду, в которой никто не опознает в них благородных господ. Эмбер тоже преобразилась, снова превратишься в Эмерта и спрятала волосы под кепку и сдвинула её на затылок. Только лицо менять не стала. Теперь в этом не было особого смысла.

Сеньор Виго красноречивым взглядом оценил её мужской наряд, но промолчал, лишь коротко усмехнувшись. Видимо вспомнил, как ей удавалось его дурачить и скорее всего подумал, что теперь — то она его уже точно не проведёт. Но всего лишь несколько часов назад, в лавке на авенида Флорес, она договорилась с той самой Констанцей, о которой ей говорила Кэтэрина.

Поначалу хозяйка салона отнеслась к ней настороженно, но молча выслушала и попросила подождать, а сама ушла во внутреннее помещение. Через какое-то время Эмбер почувствовала, как будто кто — то за ней наблюдает из — за драпировки на стене. Вскоре снова появилась хозяйка и Эмбер поняла, что там, за стенкой, где располагаются мастерские, у хозяйки салона есть кто — то, способный видеть ауру эйфайров. Её проверяли и, видимо, проверку она прошла.

Констанца пообещала дать ей новые документы, и вывезти из города безопасным способом. И выходя из салона, Эмбер почувствовала с одной стороны облегчение — у неё появился способ сбежать, а с другой стороны горечь. Ведь бежать ей предстояло не только от своих врагов, но и от сеньора Виго. И именно эта мысль причиняла самую большую боль.

Эмбер понимала, что в этом городе для них нет будущего. И что сеньор Виго предложил ей переехать на улицу Боскоджо и пригласил сюда свою невесту, потому что бежит от себя, от собственных чувств. И хотя он сказал, что больше не испытывает к Эмбер никаких чувств, это было неправдой. Но он всё равно поступит, как гранд и глава дома Агиларов, а значит, для неё здесь больше нет места.

К зданию Ордена Санта Требол они ехали в полном молчании. Сеньор Виго молчал Как- то угрюмо, а Морис настороженно, но и у Эмбер не было желания разговаривать. Если всё получится, то завтра она покинет особняк Вилла Бланко навсегда.

Коляска остановилась поодаль, не доезжая до самого здания, и дальше они пошли пешком. Перебраться через ограду не составило труда. Массивные кирпичные колонны были прекрасно для этого приспособлены. Но глядя на то, с какой лёгкостью Эмбер взобралась наверх и спрыгнула, сеньор Виго прошептал:

— Возьму на заметку, как ловко ты управляешься с заборами.

— Я и бегаю неплохо, сеньор Виго, — усмехнулась она в ответ. — Но, надеюсь, это не понадобится.

Они бесшумно прошли к торцу здания. Здесь находилась узкая дверь, через которую приходила прислуга. Эмбер достала отмычки, повозилась немного, и вскоре замок открылся с лёгким щелчком.

— Прошу, — она указал рукой на тёмные проём, и пропустила вперёд сеньора Виго.

Внутри было темно и тихо. И сразу вспомнился тот вечер во Флёр — де — Азуль, когда люди с клинком и листом клевера на одежде пришли, чтобы убить её отца. А теперь она здесь, в сердце этого проклятого Ордена, и будь её воля, она бы взяла факел и сожгла здесь всё дотла. И, может быть, она так и сделает. Позже…

Дальше по коридору их повёл сеньор Виго, который знал, куда нужно идти. Они поднялись по лестнице на третий этаж, осторожно пробираясь в темноте. Для Эмбер это не составляло труда, зато Морис позади неё шёл совершенно, как слепой. А странным было то, что сеньор Виго тоже неплохо ориентировался в темноте.

Здание внутри было пустым, охрана находилась в отдельном флигеле, стоявшем у ворот, и за ночь просто несколько раз просто обходила здание. И Эмбер надеялась, что их нежданный визит пройдёт без происшествий.

— Вот и апартаменты магистра, — прошептал Виго, указывая на дверь, и спроси у Эмбер. — Сможешь открыть?

Она осмотрела замок и снова достала отмычки. Замок был несложный, но очень массивный и старый, как и сама дверь. Вероятно, его поставили ещё тогда, когда строили здание, поэтому подался он тяжело и натужено скрипнул.

Эмбер замерла, прислушалась, но всё было тихо. Она отворила массивную дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.

— Это малый зал, — прошептал Виго, указывая на помещение, — налево будет библиотека и архив, направо апартаменты магистра. где-то здесь и спрятаны эти бумаги. Морис, ты осмотришь апартаменты, здесь можно зажечь фонарь — на ночь окна полностью закрываются ставнями и свет никто не увидит. А мы спустимся в архив. В нём лежат самые ценные рукописи и бумаги. Возможно, это дневник спрятан именно там.

— А если кто — то появится? — спросил Морис.

— Ночью? В апартаментах магистра? Вряд ли.

— Ну а если?

— Скажешь, что ищешь бумагу по поручению дона Алехандро. Изобразишь из себя призрака, — усмехнулся сеньор Виго. — Сориентируешься по обстоятельствам.

Они оставили Мориса, спустились по лестнице и оказались в огромном двухъярусном зале библиотеки, в которой хранились, наверное, тысячи книг.

— Ого, какое богатство! — восхищённо прошептала Эмбер. — Я и не знала, сколько здесь всего.

— Орден, несмотря на его борьбу с ересью, собирал и хранил всё, что следовало изучать, — ответил Виго, идя между высокими стеллажами, на которых лежали рукописи в тубах, статуэтки и изделия из камня. — В детстве, пока отец ещё верил в то, что я пойду по его стопам, он водил меня сюда. И хранитель библиотеки рассказывал о том, что здесь собрано, пожалуй, всё, что конкистадоры забрали у ольтеков. Ну то, что они не сожгли, конечно. Святой Сильвио поначалу заставлял всё отправлять в костёр, но чем дальше иберийцы продвигались вглубь материка, чем больше тайн открывалось перед ними, тем чаще они присылали свои находки сюда, для изучения. И несмотря на то, что многое погибло, часть сохранилась именно здесь.

— Вот где следовало искать ответы про чупакабру! — усмехнулась Эмбер.

— Да, действительно. Я Как- то об этом не подумал, — ответил Виго, останавливаясь перед массивной дверью, с вырезанными на ней символами Ордена. — А вот это архив.

Эмбер взялась за отмычки, но Виго остановил её жестом, и достал из кармана ключ, тот самый, который они нашли в кабинете дона Алехандро.

— Я решил, этот ключ должен подойти. Этот символ и насечки. Это ключ от архива магистра.

И ключ действительно подошёл. Тяжёлая дверь подалась с трудом, хотя и без скрипа. Сеньор Виго шагнул в темноту первым, а Эмбер последовала за ним. Он повесил фонарь на специальный крюк и зажёг ещё несколько, стоявших в чашах по периметру комнаты. В тусклом сиреневом свете Эмбер разглядела стеллажи и полки, на которых также громоздились тубы и деревянные ящики.

В архиве хранились наиболее ценные экземпляры рукописей и свитков, а также другие находки: фигурки из нефрита, обсидиановые ритуальные принадлежности, изделия из полудрагоценных камней, явно украденные или силой отнятые у ольтеков.

— Ты начинай слева, а я справа, — сеньор Виго указал на ближайший стеллаж и, окинув Эмбер взглядом, снова чуть усмехнулся.

— Вы находите мой наряд странным? — спросила она кокетливо и развела руками, как будто извиняясь за свои штаны и серую фланелевую рубаху. — Вы так смотрите на мой наряд, как будто видите меня такой впервые. Будьте осторожны, сеньор Виго, не прошло и недели, как мы подписали контракт, и вот вы уже вор, для которого я открываю двери с помощью отмычек. Страшно подумать, что будет дальше!

— Знаешь, глядя на тебя в этом наряде, я вспоминаю то время, когда был уверен, что нашёл гениального помощника, — ответил Виго с лёгкой улыбкой.

— Вы жалеете об этом времени?

— Если честно, то да.

— Почему?

— Потому что… между нами тогда было что-то настоящее… доверие, наверное. Как мне казалось. Искренность. Понимание. Какая — то общность. А теперь мы по разные стороны, потому что нас разделила ложь. Поэтому да, я жалею о том времени, — ответил сеньор Виго, и в его словах прозвучал лёгкий оттенок горечи.

— Увы… Эмерт был такой же выдумкой, как и всё остальное, — сказала Эмбер уже без улыбки.

Она тут же отвернулась и принялась сосредоточенно вынимать и просматривать свитки. Ей было невыносимо больно слышать то, что сказал сеньор Виго. И от понимания, что завтра она исчезнет, что эта ночь — последнее, что ей осталось, стало муторно и горько, и захотелось плакать. Но она сделала несколько глубоких вдохов и сосредоточилась на работе. Главное — не думать сейчас об этом расставании. Потом. Всё потом.

На полках лежало много старинных ольтекских рукописей, выполненных из мягкой, но довольно прочной бумаги, которую изготавливали из коры священных фикусов. При этом бумага легко поддавалась сворачиванию, а ольтеки делали для свитков специальные тубы из полых бамбуковых стволов, и именно благодаря этому, многие рукописи очень хорошо сохранились.

Эмбер разматывала их, бегло просматривала и складывала обратно. Но ничего, что хотя бы отдалённо напоминало золотой свиток или уж тем более дневники её отца, среди этих бумаг не нашлось. Они искали долго, перебирая одну полку за другой, и в сиреневом сумраке слышался только шорох листов.

— Я хотел сказать… — внезапно произнёс сеньор Виго, нарушив тишину. — Может быть тебе и не понадобится переселяться на улицу Боскоджо. Наш контракт скоро закончится. Я собрал уже почти все нити воедино. Морис сегодня привёз очередные отгадки, так что осталось только выяснить, что же это за бриллиант и в чём его ценность. И, я надеюсь, не сегодня, так завтра мы всё окончательно выясним. А потом… потом, я тебя отпущу, как и обещал.

Он произнёс это, не оборачиваясь и сосредоточенно разглядывая какую — то из бумаг, так словно в его словах не было ничего важного. Но в голосе хоть и звучало какое-то странное спокойствие, ей показалось, что далось оно сеньору Виго с трудом.

— Мы почти всё перерыли, похоже, что этих бумаг тут нет, — ответила Эмбер так, как будто не слышала его слов.

Не показывать эмоции… Не думать об этом, иначе будет ещё больнее! Вот Эмбер, эта боль — плата за то, что ты сблизилась с ним! А теперь придётся отрезать по живому.

Сеньор Виго обошёл стеллажи и остановился в центре комнаты, задумчиво глядя на стену. И на молчаливый вопрос Эмбер, ответил:

— Я пытаюсь думать, как мой отец — куда бы он спрятал такой важный документ?

— Ну и как, получается? — иронично спросила Эмбер.

— Ну… не очень.

— Может потому, что ты — не твой отец? — спросила она, неожиданно перейдя на «ты», даже не зная почему.

— Пожалуй, да, у меня и не получится, — внезапно произнёс Виго, глядя Эмбер прямо в глаза. — Но вот ты — другое дело. Ты же эмпат. Ты же можешь чувствовать других людей? Ты можешь почувствовать, как рассуждал бы мой отец, привези он сюда этот документ?

— Сеньор Виго! Я же не телепат и не мнемопат…

— Послушай, не называй меня так! — оборвал он её, как будто даже разозлившись. — Не называй меня «сеньор Виго»!

— То есть… А как же мне вас называть? — спросила она, чувствуя, как в горле перехватило дыхание.

— Просто, по имени.

— Это… как-то не уместно… и…

— Я прошу, — он продолжал смотреть Эмбер прямо в глаза.

Я прошу…

В эти словах было что-то неслышимое, но явственно ощутимое, словно прикосновение тёплых ладоней к лицу. И жар в груди, как цветок, родившийся из бутона, распустился и затопил всё, заставив щёки запылать от смущения, а сердце забиться сумасшедше — радостно. И даже браслеты из ониксида стали горячими, почти обжигая запястья.

Да что же это такое! Это же всего лишь два слова. Ох, Лучезарная…

— Зачем вы хотите, чтобы я вас так называла? Это… будет, пожалуй, слишком… — она взмахнула рукой, не зная какое слово подобрать.

Опасно?

— Ты готова была прилюдно играть роль моей любовницы, и это тебя нисколько не смущало, а теперь тебе трудно назвать меня по имени здесь, где нас никто не видит и не слышит? — спросил сеньор Виго, не сводя с неё глаз. — Почему?

Но именно поэтому и было трудно. Одно дело играть роль прилюдно, изображая то, во что и сама не веришь. И совсем другое, сказать это здесь, наедине, где слова предназначены только ему, и любая фальшь, как и правда, сразу же станет видна.

— Почему вы этого хотите? — спросила Эмбер внезапно охрипшим голосом. — Какой в этом смысл, если наш контракт вот — вот закончится?

— Неужели это так трудно? Это просто имя, а не клятва в вечной верности. Ну же, Эмбер, мне ничего не мешает называть тебя так, а что мешает тебе?

— Хорошо, — Эмбер сглотнула и кивнула, надеясь, что на этом допрос закончится. — Так вот эмпату нужно пообщаться с человеком, чтобы почувствовать его. А я не общалась с доном Алехандро, поэтому не могу сказать, как он мыслил. Я не могу догадаться. Но… есть другой способ.

— И какой же?

— С помощью эфира можно увидеть остаточный эмоциональный след. Он был взволнован, для него это было важно. Наши эмоции оставляют след на том, что для нас важно. И хотя прошло уже много времени, я могу попробовать увидеть или почувствовать этот след, если дон Алехандро приходил сюда с этим свитком. Как тогда в комнате сеньориты Оливии, помните? Если дон Алехандро спрятал бумаги здесь, я смогу это уловить. Только для этого нужно снять браслеты.

Она слукавила. Вряд ли она почувствует эмоции дона Алехандро, она не настолько сильна. Но эти бумаги писал её отец. Он держал в руках перо, и оно запечатлевало его мысли, его послание потомкам, его страсть и воодушевление этим открытием. Этот дневник был для него так важен, что он разделил его на три части и спрятал в разных местах. Эти бумаги впитали все его чувства, и уж точно она сможет увидеть это даже в кромешной тьме.

— А как же сила? Ты говорила мне, что для такого нужно много сил, ведь если отец и привёз их сюда, то это было почти два месяца назад, то есть давно, — Виго посмотрел на её браслеты, а потом снова в глаза. — Знаешь, мне не даёт покоя вот что… Если ты питаешься эмоциями других, их силой… Ты рассказывала мне о Торро Рохос, как ты приходила на бои, чтобы подпитаться, и что ходила туда даже после нашей первой встречи… То возникает вопрос, а как же ты подпитывалась потом? Когда перестала туда ходить? Ты была рядом со мной и жила в Вилла Бланко, как же ты утоляла свой голод? — спросил он, сделав ей навстречу один шаг. — Ты вылечила головную боль, ты спасла Изабель, ты нашла бумаги графа Морено, вспомнила Серджио с Руж-Аньес, но раз ты не забирала силы у других, то откуда ты их брала? Скажи — ка, а моими эмоциями и силой ты тоже питалась?

— А разве вы чувствовали это? — спросила Эмбер, берясь рукой за стойку стеллажа и думая о том, что этот допрос явно неспроста.

— Не вы, а ты, мы же договорились.

— Хорошо… Что ты чувствовал? Слабость, упадок сил? — спросила Эмбер иронично.

— Нет. Я не чувствовал ни упадка сил, ни усталости. Наоборот, я бы сказал, что совсем наоборот! Так в чём подвох? — спросил он, сделав ей навстречу ещё один шаг.

— Ну, никакого подвоха нет, это бывает по — разному. Иногда это не отнимает, а даже прибавляет сил.

— Прибавляет? Это как же? — удивился Виго.

Эмбер протянула руки и ответила, не отводя взгляда:

— Хочешь узнать? Сними браслеты, и я тебе покажу. Заодно и найду куда твой отец спрятал свиток. Двойная польза, — она усмехнулась.

Эмбер провоцировала его, и понимала, что если он снимет браслеты, то значит, как бы там ни было, а он ей доверяет. И что любопытство в нём сильнее страха. Ведь ей ничего не стоит отсюда убежать. А значит…

Они смотрели друг на друга, а потом Виго расстегнул воротник и снял с шеи цепочку, на которой оказался ключ от браслетов. И когда он его вытаскивал, Эмбер заметила и другую цепочку. Ту самую на которой висел футляр для Сердца Ангела.

Значит, сеньор Виго настолько не доверяет всем, что носит его с собой?!

План созрел мгновенно и Эмбер даже не ожидала, что Лучезарная может преподнести ей ещё и такой подарок.

Она повернула руки ладонями вверх, обнажив запястья, и чуть заметно улыбнулась, кокетливо взмахнув ресницами. Виго приложил ключ к замкам на браслетах, они открылись и соскользнули ему в ладонь.

— Так как же это работает? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Каково это — выпивать из человека душу?

Она с наслаждением потёрла запястья и глубоко вдохнула, на секунду запрокинув голову. Птица вырвалась из клетки, раскинула крылья, и мир окрасился всеми своими красками. Сердце забилось гулко и тревожно от понимания того, что ей сейчас предстоит сделать. Золотое облако эфира рассыпалось вокруг золотым туманом, окутывая Виго, проникая в его лёгкие и кровь, и затуманивая разум.

— Как это работает? — произнесла Эмбер, специально понизив голос и придав ему бархатистой загадочности. — Нужен эмоциональный отклик. Взаимные чувства. Когда не только забираешь, но и отдаёшь. Тогда это работает в обе стороны, многократно усиливая друг друга. Я возьму немного у тебя, и отдам вдвое больше. А потом получу обратно в десять раз больше, если чувства искренние.

Она шагнула к Виго и, не отрывая взгляда, опустила ладони на плечи, а затем, чуть приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в губы, медленно и нежно.

— Вы хотите знать, каково это выпивать душу из других? Ну… примерно вот так, — прошептала она, отстраняясь и снова глядя ему в глаза.

На какое-то мгновенье, казалось, он замер, как будто пытался понять свои ощущения или был ошеломлён. Но она не успела сделать назад даже полшага. Он рывком притянул Эмбер к себе и накрыл её губы поцелуем, обжигая им: сильно, жадно, почти до боли. Виго прижал её к стене, скользнув руками по телу вверх, стаскивая с затылка кепку и позволяя волосам рассыпаться на плечи, зарываясь в них пальцами и обхватывая её лицо. Его губы пахли одуряюще, сладко: ромом, шоколадом и бергамотом. Или ей казалось? Таким она помнила его прошлый поцелуй. Таким она запомнит его навсегда.

И Эмбер подумала только, что ей нужно сохранить здравый рассудок и сделать то, что она задумала — украсть с его шеи бриллиант, но никаких сил не осталось, чтобы удержаться на краю пропасти.

— Виго…

— Эмбер!

Его хриплый шёпот, заставлял внутри всё вибрировать и сжиматься от сладкого предвкушения и желания. Он был груб, сдавливая её плечи, почти причиняя боль, но это была сладкая боль желания, безумно сладкая. А на смену грубости приходила нежность, и снова грубость, как будто он хотел получить всё и сразу, понимая, как краток этот миг и что он больше не повторится.

И когда его губы скользнули вниз по шее, и пальцы торопливо расстегнули пуговицы её рубашки, Эмбер прислонилась затылком к стене, подставляя кожу его поцелуям, ловя воздух ртом и понимая, что проваливается в золотое облако эфира и вдыхает его полной грудью, и что никогда — никогда не сможет этого забыть.

— Я будто хмелем дышу рядом с тобой! Вдыхаю и пьянею… горячо шептал он, покрывая поцелуями её шею. — Не могу совладать с этой жаждой. Она ведь ненормальная, да? Эта любовь? Или нормальная? Или это и есть эйфория? Но я всё равно хочу попробовать. Ничего и никогда не хотел так сильно… Проклятье! Да какая разница теперь! — прошептал он хрипло, прижимаясь лбом к её лбу. — Скажи мне, неужели тебе всё равно?

Эмбер обняла его порывисто и сильно, зарываясь пальцами в волосы на затылке, открываясь перед ним вся и понимая, что не может больше сопротивляться. Эта жажда сильнее даже желания жить. Это было какое-то безумие, которое толкало их навстречу друг другу, и ничего уже не имело значения.

где-то вдали раздался протяжный вой, за ним ещё один и ещё…

Казалось, все псы в Акадии в один момент взбесились и начали выть. А затем потянуло сквозняком, воздух заколебался и снаружи донёсся гул, а пол под ногами дрогнул, заставив Эмбер и Виго вынырнуть из сладкого плена.

Земля закачалась и откуда — то сверху посыпались свитки и ящики. Виго обхватил Эмбер и затащил её в дверной проём, прижав к себе, пол дрогнул ещё раз и всё разом затихло.

— Землетрясение… — пробормотал Виго. — Ты цела?

— Да, да! — прошептала Эмбер, лихорадочно закручивая волосы в узел.

— Идём, живо! Это может повториться. Нужно найти Мориса и уходить отсюда.

Они бросились прочь из архива, торопливо пробираясь между рукописями, которые валялись на полу в библиотеке.

— Морис? — Виго первым зашёл в апартаменты магистра.

— Хефе! Это ты? — послышался голос Мориса откуда — то, словно из — под земли. — Святые мощи! Что это было?!

— Морис? Ты где? — спросил Виго, оглядываясь.

— Проклятье! — воскликнул сыщик, выбираясь из — под массивного стола.

— Это землетрясение, — ответил Виго. — Не слишком сильное, но оно может повториться. Надо срочно отсюда выбираться. Ты что — нибудь нашёл?

— Увы, абсолютно ничего. А вы?

— И мы…

— Погодите, — Эмбер подняла вверх руку, оттопырив указательный палец, и стала медленно поворачиваться, глядя на стены комнаты. — Они здесь… Бумаги.

Наконец она остановилась и указала на статую, стоявшую в простенке. От статуи исходил тот самый свет, который видишь даже не глазами, а чувствуешь сердцем. Бумаги отца были спрятаны там, вне всяких сомнений.

Судя по надписи на постаменте, статуя изображала того самого Силвио де Агилара, заложившего первый камень под зданием Ордена Санта Требол.

— Хочешь спрятать — положи на видное место. Здесь, — произнесла Эмбер и указала на статую.

— В статуе? — Морис подошёл и принялся её ощупывать и простукивать пальцами. — Ну — ка, хефе, помоги мне.

Он чуть наклонил статую, и оказалось, что постамент, состоявший из нескольких ступеней, вовсе не является монолитным. Верхняя часть отделилась, а в нижней оказался тайник, в котором среди других бумаг Эмбер безошибочно узнала одну из тех записных книжек в кожаном переплёте, которые отец так любил брать с собой в поездки. Виго быстро вытащил все бумаги, тубу, в которой очевидно находился свиток и какой — то мешочек из замши, и Морис тут же отпустил статую.

С улицы разносился перекликающийся лай собак и вой, зазвонил пожарный колокол, и Виго скомандовал:

— Уходим, живо!