Глава 27. Хорошие новости и плохие

Этой ночью Виго спал мало. Долгий разговор с Изабель о том, что было в письмах и дневнике матери, закончился после полуночи. И вернувшись в свою спальню, он долго размышлял над тем, что произошло двенадцать лет назад.

Отцу повезло, что сейчас он болен и совсем не в себе, а то разговор бы у них вышел жёсткий. Теперь Виго понимал скрытый смысл в словах герцога Дельгадо, которые он произнёс на конкуре.

«…Она не погибла от руки эйфайра. Но об остальном вы должны узнать сами и не от меня, уж простите, я не имею морального права говорить вам об этом…»

Столько лет Виго, как и остальные, считал, что эйфайры причина той трагедии, которая произошла с его матерью. И уехав на север, он посвятил изобретению ауроскопа несколько лет, потому что им двигала именно эта мысль. А вот теперь, за эти недели весь мир перевернулся с ног на голову и на него свалилось столько семейных секретов, что голова шла кругом.

Он подумал об Эмбер, о законе о резервации, о том, что отец и дон Диего инсценировали нападения, чтобы протащить этот закон ради денег, лекарства или чего-то ещё. О докторе Гаспаре и его сыне и обо всём остальном, что происходило вокруг. Эта семья погрязла в грехах по самую макушку.

И вот теперь, после всего, что он узнал, поступок Эмбер, забравшейся в его дом за бриллиантом, уже не выглядел каким — то злодеянием. Кажется, на фоне его семьи это было похоже почти на невинную шалость.

И ему вдруг захотелось поговорить с Эмбер, рассказать ей обо всём. Ведь если то, что написано в бумагах графа Вальярдо — правда, то у ни куда больше общего, чем он думал раньше. Эти бумаги всё расставляли по местами и делали простым, объясним и логичным настолько, что хотелось в это поверить. И это пугало. Виго пока не знал, что делать со всей той информацией, что на него обрушилась. Но было во всём этом и кое — что приятное, сводившее на нет все безумные открытия последних дней.

Если он эйфайр, то значит, всё те чувства, которые у него есть к Эмбер, это не результат её воздействия на него. Это кое — что другое… И не нужно этого бояться, это не зависимость от эфира…

Но нужно сначала во всём убедиться.

Он усмехнулся и снова вернулся к изучению бумаг графа Вальярдо, углубившись в классификацию эйфайров. Да так и заснул с этими бумагами прямо в кресле.

Его разбудили белки — ратуфы, которые забрались в открытое окно, чтобы украсть из вазы фрукты. Вчера он забыл опустить защитную сетку, а вазу с фруктами служанка принесла уже поздно вечером. Виго посмотрел на часы — раннее утро, но смысла ложиться в кровать уже не было.

Он привёл себя в порядок и спустился вниз, решив, что кофе и завтрак ему не повредят. Как ни странно, Морис уже сидел на террасе, где слуги теперь накрывали стол и рядом с ним лежали две бумажных папки. На вопрос Виго, почему он встал чуть свет, Морис ответил, закрывая папку и завязывая тесёмки:

— После вчерашнего землетрясения меня, знаешь ли, всю ночь мучили кошмары. Казалось, если я засну, то на меня упадёт потолок и похоронит заживо. Вот я и встал на рассвете. Но, знаешь, не без пользы — собрал для инспектора воедино все улики на доктора Хуареса и его сына, — Морис похлопал по папке. — Теперь дело за малым. Прижать доктора нет проблем, достаточно сказать, что в его микстурах был яд, и что обвинения в том, что это он травил дона Алехандро, предъявить будет несложно. Думаю, после этого он расколется, как кокос. Я тут всё инспектору расписал, так что хоть одна часть расследования закроется честь по чести, — и он провёл рукой по папке почти с нежностью. — Кстати, мейстер Фернандо сказал, что Альварес прислал записку — заедет к завтраку. А как прошла твоя ночь? Что ещё полезного дал дневник графа?

— Ну… — Виго задумчиво отхлебнул кофе из чашки. — Ничего особенно важного. Граф углубился в классификацию эйфайров и свойства эфира. И поскольку это третья часть его исследования, то нужно прочесть первую и вторую, чтобы картина стала полной. Так что после завтрака поедем к герцогу Дельгадо.

— Я могу присоединиться к вашей компании? — раздался голос Изабель и Виго оглянулся.

— Конечно. Тоже не спится? — спросил он, глядя на осунувшееся лицо сестры.

— Да. Это всё из — за землетрясения, — ответила она уклончиво и попросила Фернандо принести воды.

Управляющий положил газеты на специальный столик, принёс графин с водой и на серебряном подносе записку для Виго от мейстера Вандерхайнера. А Морис сразу же взялся за газету.

— Может для разнообразия тебе прочесть её с конца? — иронично предложил Виго, разворачивая записку. — Может там будут менее неприятные новости, чем те, что публикуют на первых полосах в последнее время.

— Ну, что же… Можно и с конца. Хотя на последних страницах сплошь некрологи, да объявления о свадьбах, — Морис перевернул газету, и добавил, — хотя вот, если интересно, о театральной жизни. Наконец — то назначена дата премьеры «Сына Луны». Несмотря на все препятствия, она состоится пятого числа. Дальше про то, что все билеты раскуплены, и бла — бла — бла, и что, кстати, сеньора Луиза Кармона будет петь уникальную арию «Плач Сирены». Интересно в чём её уникальность?

Виго посмотрел на Изабель и вспомнил вчерашний разговор. «Плач Сирены» — последняя картина его матери. Он вспомнил запись в её дневнике:

«… моя кисть сегодня рисует то, что ждёт нас всех в будущем. Эта картина — предсказание. Это моя последняя картина. И мне не суждено понять, что она предсказывает. Но она сама найдёт того, кто должен её прочесть и понять, что нужно делать…»

Пожалуй, стоит спросить у герцога Дельгадо, что могла означать эта запись. Что она имела в виду? Ведь всё это не случайно и Как- то связано со всеми событиями.

— Уникальность её в том, что сеньора Кармона может петь в диапазоне пяти октав, а эту арию она обещала спеть в шестой октаве, и это не удавалось до неё никому, — ответила Изабель со знанием дела. — Это будет мировой шедевр.

— К сожалению, сеньорита де Агилар, я в этом ничего не понимаю, а вся эта театральная жизнь, особенно после вчерашнего, кажется мне несущественной, — Морис перевернул газету и посмотрел на первую полосу. — А вот это уже совсем другая песня! Святые мощи! Вы только послушайте! «Землетрясение по всему Акадийскому Побережью! Полностью разрушен город Теолькун. На месте ольтекского храма проснулся вулкан!»

Он посмотрел на Виго и стал зачитывать подробности. Новости были краткими, видимо сообщение прислали ночью телеграфом. Из короткой статьи следовало, что волна землетрясения прокатилась по всему побережью с юга на север, и самый сильный удар пришёлся на южный город Теолькун, а в Акадию докатилась уже затухающая волна. И учитывая её силу здесь, можно было представить, что произошло в эпицентре.

— Так, так, а дальше ещё интереснее, — пробормотал Морис, перелистывая страницу, — вот и господин Пророк не заставил себя ждать. «Предсказание Пророка из грязи Светлого Аурелио!» Как тебе такое? Снова о том, что придёт бог Нруку и поглотит солнце. Что будет шесть знамений и на седьмое погаснет солнце. Что землетрясение — это третье знамение. Бог Нруку открывает свои врата. Что будут ещё землетрясения и храмы Лучезарной богини укажут, где они произойдут. И снова это: «…близок день и час, когда наступит мгла…»

— Как вовремя, однако, — пробормотал Виго, откладывая салфетку. — А знаешь, что? Помнишь, Фелипе говорил о человеке, который сбежал с острова Дежавю и рассказал о том, что там творится? Ну, а кто у нас сбежал с острова?

— Стефен Агриоль, — Морис посмотрел на Виго поверх газеты. — А ещё он говорил, что Хирург убивает эйфайров и работает на кого — то из грандов.

— А ну как этот Пророк и есть Стефен Агриоль? — спросил Виго.

— Очень даже может быть, — Морис отложил газету и добавил, чуть тише, оглянувшись на арку, через которую слуги приносили завтрак, — и вот откуда сеньорита Оливия могла узнать правду о Хирурге, его жертвах и том, что творится на острове.

— Выходит, она знакома с Пророком?

— Уверен, что да.

— Мейстер Вандерхайнер прислал записку, что приедет сегодня к обеду. Я просил его узнать о той жемчужине и торговом доме «Эстрелла дель мар». Я поручу ему собрать комиссию, и мы поедем на остров Дежавю. Нужно разобраться, что там происходит и посмотреть все судебные дела. И всех, кто там находится без решения суда, нужно выпустить, а с остальным разберёмся позже. Пора прекратить всё это, — твёрдо сказал Виго, взглянув на Изабель, и она чуть улыбнулась ему в ответ.

Вошёл мейстер Фернандо и доложил, что прибыл инспектор Альварес и просит принять его по срочному делу, несмотря на столь ранний час.

— Проси, конечно, — махнул Виго рукой, — хотя инспектор с утра явно не к добру.

Инспектор Альварес долго расшаркивался и приветствовал всех, тискал шляпу и, наконец, пристроив её в руки управляющему, присел к столу, положив рядом с собой папку. Мейстер Фернандо поставил ему приборы и, как обычно, инспектор не стал отказываться от трапезы.

— Рад видеть вас, — сдержанно кивнул ему Виго, — судя по всему, вы с не очень хорошими новостями.

— Ну, как сказать, сеньор де Агилар. С разными. С каких начать? С хороших или не очень? — осторожно спросил Альварес, накладывая ветчину поверх омлета.

— С плохих само собой, могли бы и не спрашивать, — криво усмехнулся Виго и откинулся на спинку стула.

— Ну, они не то чтобы очень плохие, но вы просили рассказывать вам, — инспектор покосился на Изабель, — обо всём, что может быть полезно…

— С вашего позволения, я прогуляюсь, — сеньорита Изабель сразу же поняла намёк и удалилась.

— Так что там стряслось? Не тяните уже кота…

— Я же говорил в прошлый раз, что сеньор Морено, помогает Департаменту полиции в поимке этого бандита — Эспины. И он помогал в этом вопросе не только деньгами, но и… в некотором смысле… сведениями…

— Послушайте, — мягко произнёс Морис, видя с каким трудом даётся Альваресу признание, — мы уже догадались, что у графа Морено в банде Эспины есть свой человек. И, как я вижу, у вас по этому поводу есть какая — то информация.

— Верно, — ответил Альварес, намазывая маслом булочку. — Граф теперь не сильно расположен к полиции, вы же понимаете, после того, что произошло здесь в вашем особняке…

— Да — да, ближе к делу, — поторопил его Виго. — Так что произошло?

— По моим данным, граф обратился к герцогу Наварро и предложил провести облаву банды с помощью жандармерии, а не полиции. Он теперь не слишком нам доверяет. И облаву наметили на сегодня.

— Я вас понял, инспектор, — хмуро ответил Виго. — Спасибо за информацию.

Если герцог прав, и Оливия примкнула к банде Эспины, то ей может грозить настоящая опасность. А если она попадёт в руки графа Морено, то у того появится рычаг давления на семью Агиларов. И это будет очень некстати.

— Инспектор, а что по моему вопросу, с которым я приходил вчера? — спросил Морис, чтобы разрядить повисшее за столом угрюмое молчание.

— По поводу графа Вальярдо? Ах, да! Тут я кое — что принёс с собой, — инспектор обрадовался, что можно уйти от неприятной части разговора, и протянул Морису папку, — я поднял из архива старое дело и освежил, так сказать, память. Я тогда был младшим детективом… Ну в общем, если кратко. Утром того дня кухарка нашла тело графа. Она уезжала к дочери, которая перед этим родила ребёнка, а в то утро возвращалась в самую рань, как только открыли Золотые ворота. Вот она первая всё и увидела. Калитка в особняке была открыта, а внутри всё перевёрнуто. Тело графа нашли в коридоре. Его ударили по голове мраморной статуэткой, видимо, чтобы обездвижить, а потом добили кинжалом. В доме всё было вверх дном, а кабинет графа так просто выпотрошили, что праздничную утку. Перевернули всё, даже обои содрали со стен в нескольких местах. Перетряхнули все книги, из стены выдрали и вскрыли сейф… Знаете, сразу было видно, что они искали что-то конкретное. Я опросил соседей и кухарку со служанкой, и выяснилось, что в доме графа жил ольтекский шаман. И вообще граф благоволил к этим бестиям — ольтекам. А раз такое дело, раз тут приложил руку шаман, то инспектор велел привлечь к расследованию людей из Ордена Кортадор и Ордена Санта- Требол. Шаманы и их бесовщина дело такое, надо быть осторожным, — инспектор осенил себя знамением, — а особенно когда убили не абы кого, а графа. Так меня научил старший детектив Санчес, мир его праху, он вёл то дело. Умнейший был человек и очень осторожный. Всё, что я умею, и всё чего добился, это он меня этому научил. Он всегда говорил так: «Как только видишь что-то дурнопахнущее, раздай ложки всем — раздели ответственность». И он послал меня и к одним святошам, и к другим. Простите, оговорился, — Альварес тут же поправился. — К святым отцам, я хотел сказать, чтобы уж точно отдать это в руки тем, кто разбирается. И в то же утро прибыли граф Морено и представители Ордена Кортадор…

— Граф Морено? — удивился Виго. — И каким ветром занесло туда нашего графа?

— В то время он был помощником магистра Ордена — герцога Медины. Уж зачем он сам лично приехал — не знаю, но он всё осмотрел и затем отвёл инспектора Санчеса в сторону и долго с ним беседовал. Санчес потом сам не свой сделался и всё бормотал: «Дело плохо, ох как плохо — то!» Я его спросил осторожно, что плохо — то? А он сказал, что светить такими уликами — накликать беду на свою голову.

— Что за улики? — заинтересованно спросил Морис.

— Нашли оброненную убийцами перчатку, с нашивкой Ордена Санта Требол и кинжал в крови. А кинжал оказался непростой, а с рукоятью из зелёного ониксида. И такой ониксид добывают только на рудниках в Нахамбе, который принадлежит семье Агиларов. В ту пору рудник только открыли, и этот ониксид был редкостью, — ответил инспектор, наливая себе щедрую порцию рома в кофе.

— Так улики указывали на то, что убийцы были из Ордена Санта Требол? — удивился Виго.

— Ну, учитывая, что на них указал граф Морено я бы не говорил так однозначно…

Инспектор поднял брови и щелкнул пальцами, и его жест означал, что ловкость рук в этом деле совершенно не исключена.

— И что же было дальше? — спросил Морис нетерпеливо.

— Инспектор Санчес, не будь дураком — сами понимаете, обвинить в чём — то гранда так себе удовольствие — быстро убрал эти улики подальше. И очень вовремя, потому что приехал дон Диего и с ним святые отцы из Ордена Санта Требол.

— А дядя что там забыл? — спросил Виго с недоумением.

— А ему поручил дон Алехандро заняться этим делом от лица Ордена, — ответил инспектор, отпивая кофе. — В общем, ваш дядя и граф Морено поначалу схлестнулись, а потом о чём — то долго говорили в сторонке, но весьма и весьма бурно, и на том разъехались. Что уж они сказали инспектору, о том он умолчал, но в отчёте написал, что в убийстве виноват шаман, который жил в доме Вальярдо. Что он привёл ольтекских жрецов и они убили графа, поскольку искали какой — то артефакт, который он забрал в их храме.

— А вы что думаете? Кто убил графа? — спросил Виго, глядя на инспектора в упор. — Вы же умный человек, инспектор, сразу видно, что вы не поверили в такую версию.

— Ну, кто я такой, чтобы взять на себя ответственность и обвинить… — смущённо пробормотал Альварес.

— Инспектор, этот разговор останется строго, между нами. И я буду более чем щедр за вашу внимательность к деталям прошлого, — негромко, но очень убедительно произнёс Виго. — Не нужно обвинений, достаточно просто теории. Вашей теории.

— Ну, — инспектор поёрзал на стуле и отвёл глаза, — я бы сказал, что никаких шаманов или жрецов там и близко не было. А тот шаман, что жил у графа, как сказали кухарка и служанка, был садовником и очень ему преданным слугой и глаза бы за хозяина выцарапал. Но кто станет слушать кухарок? А в саду я нашёл место с лужей крови и лопату, рядом листья и вскопанная грядка. В общем, видно, что там лежал их садовник. Грабители ударили его той лопатой. Думали, что убили, а он крепкий оказался, и уполз к забору, а потом в калитку. Но этих улик в отчёте указано не было. Там всё гладенько вышло: шаман привёл своих соплеменников, они ограбили графа и убили, забрали какой-то артефакт, прихватили его дочь и скрылись. Да только там крови было столько, что с такой раной тот шаман и мышь бы за пазухой не унёс, не то что двенадцатилетнюю девчонку! Но потом приключилась чёрная гниль с тремя святошами… прошу прощения, святыми отцами, из Ордена Кортадор. Это и поставило точку в расследовании — виновата шаманская магия, тьфу! — инспектор снова осенил себя знамением. — На том дело и закрыли. Дом заперли и пометили, чтобы никто туда не ходил.

— Так значит там побывал и дон Диего? И что именно он там делал? — спросил Виго.

— Он порылся в бумагах, спросил, что нашли и что пропало, да и всё. Ругался сильно и был расстроен, как мне показалось. Да и вообще, они с графом, оба были расстроены, как будто на пароход опоздали.

— Так кто же, по-вашему, убийца? — Виго опять вернулся к своему вопросу.

— Ну, уж точно не шаманы. И улики, указывающие на Орден Санта Требол уж очень явные, до глупости. А вообще вся эта история очень странная. Ну, где это видано, чтобы граф самолично вёл раскопки, ковырялся в земле с киркой и лопатой, да водился с бандитами? Кто знает, может они его убили, — Альварес развёл руками и выпил воды. — Надо было и эту версию проверить, но правда никому не была нужна. Граф имел репутацию чудака.

— Бандиты? Какие ещё бандиты? — удивлённо спросил Морис.

— Так ведь пред смертью граф вёл какие-то раскопки в городе. Где-то рядом с Цитаделью, как раз там, где обитают костяные муравьи. Говорят, их видели вместе, и вроде как он неплохо с ними ладил. И я даже поверю в это, ведь если бы он с ними не ладил, как бы они ему позволили рыться у себя на заднем дворе? А с другой стороны, вы сами подумайте, как можно графу ладить с бандитами? — Альварес патетически поднял руки. — Но то дело прошлое.

— Значит, граф Вальярдо ладил с костяными муравьями? Как любопытно! — произнёс Виго, наклоняясь вперёд и глядя на инспектора. — А дело — то открывается с новой стороны…

Так вот каким образом Стефен Агриоль смог сбежать с острова Дежавю! Если граф Вальярдо «ладил» с костяными муравьями, он мог им заплатить за организацию этого побега. И вот значит, почему тот Коуон, что жил у маэстро Фьори, смотрел на него с такой ненавистью. Он думает, что его хозяина убили люди из Ордена Санта Требол! Ну и яснее ясного, что и граф, и дон Диего искали камень, но не нашли его. Так откуда они узнали, что он находится у графа?

— Кстати, инспектор, — Виго указал на папку с делом доктора Гаспара, — у меня для вас есть кое-что. Я бы сказал — это подарок. Морис — расскажи.

Сыщик посвятил инспектора в детали расследования, и тот был потрясён до глубины души. Он листал папку и будто не верил своим глазам. В конце концов, Виго велел ему сегодня же арестовать доктора и его сына, видя, что инспектор без прямого указания может на это и не решиться. И для этого даже предоставил ему в помощь Мориса.

— Ну вот инспектор, такое громкое дело и все лавры достанутся вам, — усмехнулся Виго, — поймать Хирурга, о котором пишут все газеты!

— Но доктор Хуарес… Уважаемый человек… Вы понимаете, он лечит практически всех грандов… — инспектор от волнения даже вытер вспотевший лоб.

— А чтобы не было последствий, я рекомендую вам задержать доктора тихо. И поговорить со всеми семьями грандезы. Если понадобится — можете надавить на доктора. Вряд ли он захочет быть обвиненным ещё и в том, что травил моего отца. Микстуры давал он, так что, у вас, инспектор, все козыри на руках. Разыграйте эту карту правильно. И, я надеюсь, обойдёмся без лишних обвинений в адрес семьи Агиларов и подробностей жизни приюта на острове Дежавю, — добавил Виго со всей серьёзностью. — С этим я сам разберусь. Остановимся на том, что Гектор Хуарес — просто душевнобольной человек, и был таким с детства, а доктор покрывал его деяния из любви к сыну. В деле всё написано.

— Разумеется, сеньор де Агилар, — подобострастно ответил инспектор, — имя вашей семьи не будет упомянуто ни в каком ключе.

— Инспектор, раз уж вы здесь, в прошлый раз я забыл спросить вас, что может означать подобный подарок? — Морис достал свёрток, положил на стол и развернул.

Внутри свёртка лежало ожерелье из акульих зубов, то самое, которое прислали для сеньориты Вальдес.

— Позвольте спросить, где вы это взяли? — спросил инспектор, с опаской глядя на ожерелье.

— Допустим один человек получил такую посылку, — уклончиво ответил Морис, — я же правильно понимаю, что это послание? От кого?

— Всё верно, эрр Морис, — ответил инспектор, взглянув при этом на Виго, — это послание от Тибурона — Рыбного короля, уж простите.

— И кто это такой? — спросил Морис.

— Это владетель Лагуны и всего, что есть в Нижнем ярусе, верно? — криво усмехнулся Виго, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Бандит, такой же, как Джарр, только живущий ярусом ниже. А также главный владелец всех контрабандных путей в Акадию.

— И что это за послание? — продолжил уточнять Морис.

— Это метка смерти, — ответил инспектор Альварес. — Человек, которому это присылают, приговорён. Видимо он не выполнил работу или условия какого-то договора, а Тибурон сурово карает своих подданных.

— Подданных? — удивился Морис.

— Ну да. Такую метку Тибурон присылает либо тем, кто ему должен, либо тем, кто на него работает. Обычно это одно и то же.

Морис посмотрел на Виго и быстро завернул ожерелье обратно.

— Что же, благодарю инспектор, это всё, что я хотел знать, — ответил он, убирая свёрток.

— Эй, Фернандо, — Виго обернулся к арке и крикнул управляющего. — Разбуди-ка сеньориту Вальдес. У нас на сегодня много дел, и я хочу, чтобы она меня сопровождала в поездке.

Он произнёс это спокойно, но внутри у него зарождалась волна холодной злости.

Да не может быть, чтобы она снова его обманула! Не может быть, чтобы она работала ещё и на Тибурона!

Мейстер Фернандо вернулся быстро. Он был растерян, а Эрминья, служанка, которую приставили к сеньорите Вальдес, была бледнее простыней, которые держала в трясущихся руках.

— П — п—простите, дон Виго, — мейстер Фернандо развёл руками, — сеньориты Вальдес нигде нет. А вот это было адресовано вам.

Он протянул Виго конверт.

«Когда ты прочитаешь это письмо, я буду уже далеко. Вряд ли ты меня поймёшь. Вряд ли ты поймёшь, почему я это делаю. Я и сама не понимаю, почему вместо того, чтобы ненавидеть тебя и твою семью всеми фибрами своей души, я тебя спасаю. Впрочем, я уверена, что судьба вернула дону Алехандро всё то зло, что он причинил моей семье сполна.

А ты не твой отец, это правда. И, наверное, я делаю это не потому, что я воровка и лгунья, а потому что люблю тебя. Этот бриллиант принёс мне и моей семье одни только несчастья. Но тебя он хотя бы оставит в живых. Надеюсь, ты будешь счастлив с Элизабет и, рано или поздно, твой ум убедит в этом твоё сердце.

Эмбер».

Виго неимоверным усилием воли удержался от желания разбить о стену сервировочный столик. Он нарочито медленно и аккуратно сложил письмо и посмотрел на Мориса.

— Ну то же, мы с инспектором, пожалуй, поедем, — Морис быстро отложил салфетку и поднялся, понимая, что им, кажется, лучше покинуть особняк прямо сейчас.

— Инспектор, одну минутку. Пройдёмте в мой кабинет, — Виго указал рукой на арку выхода с террасы.

Когда они оказались в кабинете, он коротко объяснил инспектору суть проблемы, достал чековую книжку и, быстро выписав чек, протянул его Альваресу со словами:

— Наймите кого потребуется, поднимите всех, но найдите мне её! Из-под земли достаньте, понятно? Сделайте это тихо и аккуратно. И чтобы ни один волос не упал с её головы!

Альварес посмотрел на чек, его глаза округлились, и он даже живот подобрал, вытянувшись, как спаниель, почуявший дичь в камышах.

— Всё будет сделано, дон Виго, не сомневайтесь! — произнёс он с придыханием и поспешил распрощаться.

Когда они с Морисом покинули кабинет, Виго снял с шеи цепочку с футляром для бриллианта и открыл. Внутри было пусто.