Глава 28. Конец света

Она снова обвела его вокруг пальца! Уже в который раз.

«Каково это — выпивать из человека душу?»

Но как же ловко у неё это получилось! Он ничего не заметил. Ему и в голову не пришло, что она решила его поцеловать лишь для того, чтобы украсть камень! Воровка! Лгунья! Лгунья…

Но тогда её губы не лгали. Он помнил всё абсолютно отчётливо. Помнил её прикосновения, помнил, как она шептала его имя…

И он знал — это было правдой. Её чувства были правдой.

Но…

Она всё равно украла камень!

Виго снова развернул письмо, прочитал, но глаза видели в нём только одну строку:

«… я делаю это не потому, что я воровка и лгунья, а потому что люблю тебя…»

И никакая логика не могла победить силу этих слов. Они откликались у него в душе необъяснимым теплом и трепетом.

Когда он найдёт её — а он найдёт её обязательно — он всю душу из неё вытрясет вместе со всеми её секретами! Он заставит её рассказать абсолютно всё, потому что между ними не должно быть секретов! Не после того, через что он с ней прошёл.

Счастлив с Элизабет? Она, в самом деле, в это поверила?

Виго медленно стянул с пальца помолвочное кольцо, сложил его в чистый конверт и запер в столе.

Он не будет счастлив с Элизабет. Теперь уж точно. Он понял это сейчас, когда Эмбер исчезла из особняка.

Его ум проиграл битву его сердцу.

Он ещё раз перечитал письмо. А затем спрятал его во внутренний карман сюртука, взял исследование графа Вальярдо, дневник матери и поехал в Дом Искусства. И всю дорогу думал над письмом Эмбер.

«Этот бриллиант принёс мне и моей семье одни только несчастья. Я уверена, что судьба вернула дону Алехандро всё то зло, что он причинил моей семье сполна».

Что она имела в виду? Какое зло отец мог причинить её семье? Чёрт! Он так ничего о ней и не узнал! Кто её родители? Они были эйфайрами, и отец отправил их в приют? Или?

Сказалась бессонная ночь, и он плохо соображал несмотря даже на чашку крепкого кофе. Всё смешалось в голове, и не давала сосредоточиться злость на Эмбер за то, что она сбежала, и на себя, что он был таким болваном и ей поверил. Мейстер Фернандо нашёл на столе в её комнате открытые браслеты из ониксида.

Она где-то достала второй ключ! Это не девушка, а настоящее наказание! А что если Альварес её не найдёт? Что если она уже села на пароход и поплыла куда — нибудь, например, на север?

От этой мысли внутри всё сжалось.

Нет! Нет! Он не может её потерять! Он её найдёт. Обязательно найдёт. Он должен, пока до неё не добрались Джарр или Тибурон. Ну или граф Морено. Или ещё кто-нибудь, ведь неизвестно, сколько ещё стоит бандитов и грандов за её спиной!

Всё это сводило его с ума. Но Виго понимал, что сейчас важно довести его расследование до конца и открыть все загадки. Он не знал почему, но это была какая-то внутренняя уверенность, словно кто — то его подгонял, заставляя понукать Мануэля, чтобы тот понукал лошадь.

У Дома Искусств он выскочил из коляски почти на ходу. И, стремительно войдя в кабинет герцога Дельгадо, даже опустил половину обычных приветствий и вопросов о здоровье, сразу перейдя к делу.

— Так вы нашли бумаги? — герцог немало удивился. — И где же?

— В Ордене Санта Требол, — ответил Виго, раскладывая бумаги на столе.

Он кратко изложил герцогу суть бумаг Вальярдо и добавил:

— Я не успел прочесть только дневник, но уже и из этих бумаг, как видите, многое ясно. А что содержит вторая часть?

Герцог достал из сейфа толстую папку с исследованиями графа Вальярдо и положил рядом. Из листов торчало множество разноцветных матерчатых закладок, отмечавших наиболее важные места в документе.

— Вы же читали утренние газеты? — спросил герцог и, открыв документ на одной из закладок, указал пальцем на строчки. — Вот предсказание о том, что Бог Нруку откроет подземные врата в день, когда наступит мгла. Что мгла поглотит солнце и предшествовать этому будут различные катаклизмы.

— Да — да, это повторяется и в третьей части, немного в другом контексте, — ответил Виго, пробегая глазами документ. — Судя по этому документу, произойдёт несколько землетрясений, и эпицентром каждого будет храм Лучезарной богини Эйф — аль. Что вы знаете об этих храмах?

— Их множество на континенте, но больших и самых значимых, тех, которые сохранились, пожалуй… минутку… я тут подготовил…

Герцог открыл шкаф, вытащил из горы тубусов один и извлёк из него карту. Он разложил её на столе и взялся за карандаш.

— Эту карту я составил по бумагам графа Вальярдо. Вот эти точки — это мелкие храмы богини, а кружочки — это наиболее значимые. В пророчестве говорится о землетрясениях, которые должны произойти одно за другим. Смотрите сюда, — герцог указал на первый кружок, — это город Теолькун, где оно случилось вчера. Потом смотрите, следующее будет здесь, это Куалькан, затем Чиатлан, Икуаль, и последнее должно случиться здесь в Акадии. И оно будет самым разрушительным.

— Почему вы так решили? — спросил Виго, глядя на карту.

— Это самые крупные храмы Лучезарной богини. Смотрите, — герцог аккуратно провёл линии, соединив карандашом все точки, и получив звезду. — Посмотрите, какая точность постройки храмов! По части астрономии у ольтеков были удивительные знания. Звезда у ольтеков — это символ Лучезарной богини. И вершина звезды находится как раз в Акадии. То есть здесь и находится самый главный храм богини Эйф — аль. Граф пришёл именно к такому выводу в своём исследовании.

— Здесь? Но где? — спросил Виго, поднимая взгляд на герцога. — Я не видел здесь каких бы то ни было ольтекских храмов.

— А потому что он выглядит не так, как обычные ольтекские храмы, — герцог усмехнулся, снял с полки толстую книгу и принялся листать, — это градостроительный кодекс Акадии. Я сверился с ним, изучая эти бумаги и вот что выяснил. В тот период, когда иберийцы воевали здесь с каджунами и делили сферы влияния, сначала они построили крепость в бухте Байя Перла. Но потом, по мере разрастания города, они выбрали другое место, с которого можно было бы контролировать всю Лагуну, а не только бухту. К тому моменту уже появились дальнобойные пушки, и иберийцы не нашли ничего лучше, как переделать под эти цели ольтекский храм. Вот, — герцог положил книгу на стол, — что это, по-вашему?

Виго смотрел на два рисунка, расположенных рядом на двух страницах. На первом был изображён типичный храм ольтеков в виде усечённой пирамиды с широким основанием, а на втором, эта же пирамида была приведена к виду полноценного форта и дополнена стеной.

— Так это же Цитадель! — воскликнул Виго и посмотрел на герцога. — Я и не знал, что раньше там был храм ольтеков.

— Всё верно. Генерал Ребольедо приказал перестроить его для нужд защитников города. А храм был уже готовым основанием для форта, расположенным в удобном месте и на удивление крепким. К тому же сверху только видимая часть и ровно такая же часть храма скрывается внутри горы.

— Так вот зачем граф Вальярдо водил дружбу с костяными муравьями, — задумчиво произнёс Виго, снова глядя на карту. — Значит, он исследовал этот храм… И значит, возможно, это от него Джарр узнал о камне. Тогда понятно, почему его люди напали на карету моего отца в Квартале Садов — они надеялись взять его или Оливию в заложники, и обменять на камень! А когда ничего не вышло, Джарр отправил за камнем Эмбер, — Значит, Джарр тоже не знал, что всё это время камень спокойно лежал в банке! Кстати, сеньор Алваро, думаю, вам стоит кое — что узнать, для общей картины…

Виго рассказал герцогу о докторе Гаспаре, о поездке Мориса на остров Дежавю и о том, что узнал от инспектора Альвареса о расследовании убийства графа Вальярдо.

— Так вы хотите сказать, что сын графа Вальярдо бежал с острова Дежавю? И что он скрывается под именем этого Пророка Аурелио? — удивлённо спросил герцог.

— Не просто сбежал. Граф, очевидно, договорился с костяными муравьями и, скорее всего, заплатил им за то, чтобы они помогли его сыну бежать с острова. А затем, видимо, граф где-то его спрятал, — ответил Виго и тут же спросил: — Но почему тогда этот Стефен — Эдриан не забрал из банка деньги? И почему не знал о бриллианте? Насколько я понимаю, в банк он не обращался, к нотариусу не приходил. Где же он был всё это время? И почему появился только сейчас? Но я уверен, что Оливия узнала о Хирурге от него. Только вот где она могла с ним познакомиться?

— Возможно, если бы он забрал деньги, тайна его побега открылась бы, — предположил герцог. — Возможно, он не хотел привлекать внимания, ведь он был личным врагом герцога Медины — он убил его дочь. А быть врагом Медины крайне опасно, уж поверьте. Но выходит, Эдриан считает во всём виновными Агиларов, а отнюдь не Медину. Почему?

— Видимо из — за того, что ему пришлось пережить на острове. А может потому, что… чёрт! Теперь я понимаю, почему этот садовник Коуон смотрел на меня с такой ненавистью! Ведь я тоже Агилар! — воскликнул Виго. — А как предположил инспектор Альварес, те, кто убили графа, пытались обставить всё так, чтобы бросить тень на Орден Санта Требол и Агиларов. К тому же Агилары преследовали эйфайров… Но вот, что интересно, после убийства графа, там побывал Морено, и они с моим дядей едва не подрались. Как я понимаю, они, скорее всего, искали бриллиант или эти бумаги, и сильно расстроились, когда ничего не нашли. А граф Вальярдо всех обвёл вокруг пальца и спрятал камень и бумаги! И то, что он разделил бумаги, лишь подтверждает эту версию. Но откуда Морено, и мой дядя вообще узнали об этом бриллианте? А что, кстати, в этих бумагах говорится о камне? Это действительно камень бессмертия? — спросил Виго, снова наклоняясь к столу.

— Нет, это не камень бессмертия, — герцог Дельгадо перевернул несколько страниц. — Тут граф Вальярдо немного неверно истолковал иероглифы ольтеков. Не буду вдаваться в лингвистику, но я, в итоге, остановился на варианте, который мне видится более правильным. Этот камень называется вовсе не Сердце Ангела, а Киу — эйль — ку — аль, и в этом слове собраны вместе несколько понятий. Если перевести это буквально, по словам, то получится — «частица света бессмертного бога». То есть, это не камень бессмертия, а скорее уж камень бессмертного.

— Значит, никакого бессмертия он не даёт? — спросил Виго и усмехнулся. — И всё дело оказалось в неправильном переводе? Тогда понятно, почему он не помог моему отцу. Но в чём тогда его ценность? И откуда он вообще взялся?

— Откуда он взялся не ясно, но бессмертия он точно не даёт. А вот, что он даёт, это вопрос. Это написано в первой части исследования графа, там история его появления. А здесь лишь есть указание, что камень откроет путь.

— Откроет путь? Какой путь? И кому? — спросил Виго, глядя на герцога.

— Не кому, а чему. Свету божественного отца, источнику, который свяжет с ним снова его детей, — ответил Дельгадо, показывая на рисунок с пирамидой и солнцем над ней.

— «Ключ к чему — то большему»… — пробормотал Виго, потирая лоб. — Так вот что это означало! Эмбер сказала, что слышала именно такую трактовку от Тощего Люка, когда спросила его, зачем всем нужен этот камень. Этот камень — ключ к чему — то большему. То есть это в полном смысле слова ключ! Ключ к источнику. Но где этот источник, и что именно должен открыть этот ключ? Если есть ключ, должна быть и дверь!

— Здесь написано, что камень откроет путь, и что проводником будет священная птица Кетсаль. Она знает, куда вести. Вы же знаете, что эта птица у ольтеков занимает отдельное место рядом с божествами? Она проводник эфира. Божественного замысла. Вот её предназначение — принести этот камень в нужное место, — ответил герцог.

— И что это за место? — спросил Виго.

— Тут не написано, но по отдельным моментам, я могу предположить, что это место — храм Богини Эйф — аль.

— То есть Цитадель?

— Верно, — кивнул герцог.

— Остаётся вопрос, это настоящая птица или опять какая — то загадка? И как птица должна это сделать?

— Это тоже пока не ясно. Возможно — это метафора… Ольтеки очень во многих местах выражаются иносказательно. И многое из их понятий не имеет аналогов в нашей речи. Но самое неприятное в этой истории то, что, если предсказание ольтеков правдиво, то времени у нас почти не осталось.

— Почему? — спросил Виго.

Герцог Дельгадо открыл последнюю часть документа и повернул к Виго.

— Прочтите. Здесь написано, что Бог Нруку поглотит солнце. Если смотреть, как это интерпретировал граф, то «наступит мгла» и «поглотит солнце» — это затмение. А точнее полное солнечное затмение, причём оно явно указано в Календаре времён, вот видите, — герцог взял с полки золотой диск, испещрённый символами, и поставил на стол перед Виго, — это крылатый змей с раскрытой пастью, который пытается проглотить солнце. Пернатый змей — это Бог Нруку. Расчёты ольтеков, в этом плане совпадают с расчётами наших астрономов, я сам проверял. Это будет действительно полное солнечное затмение, и случится оно в этот день…

Герцог взял лист с календарём, положил рядом с золотым диском и, обведя дату карандашом, посмотрел на Виго.

— Так скоро? Но… у нас же почти не осталось времени, — произнёс Виго глядя на календарь.

— К нашему несчастью, Боги ольтеков забыли предупредить нас о своих планах заранее, — усмехнулся герцог и развёл руками. — Это хотел сделать граф Вальярдо, но ему не дали.

Виго посмотрел на страницу с описанием конца света и перевернул страницу. На следующем листе он увидел рисунок, и почувствовал, как похолодели пальцы. На рисунке была изображена женщина в длинной одежде, она стояла, обхватив себя руками, а позади неё раскинулись огромные крылья. В правом верхнем углу была изображена пирамида и над ней солнце с глазом посередине, а в левом — птица кестасль, которая держала в лапах камень.

— А это что такое? — спросил Виго, подняв взгляд на своего собеседника.

— Это, я бы сказал, примерный план спасения, — иронично ответил герцог. — Конечно, нужно прочитать весь труд графа полностью, переосмыслить, но как я понял, это основные ингредиенты спасения. Птица— проводник, ключ — камень, солнце с глазом это, скорее всего, храм. И Сирена.

— И что это за Сирена? — спросил Виго, внимательно вглядываясь в лицо герцога.

— В этой части исследования графа Вальярдо говорится о Сирене — человеке способном призвать всех эйфайров. Это женщина, голос которой вызывает особые колебания эфира, неслышимые для обычных людей. Чтобы объединить всех эйфайров, и связать их снова с божественным источником, нужно найти Сирену и заставить её петь. Её пение пробудит связи внутри плеяд. И эйфайры начнут находить друг друга и объединяться с источником. Это позволит остановить злого Бога Нруку. Примерно так.

— А вы знали, что ровно такую картину нарисовала моя мать перед смертью? Сирену? — спросил Виго, указывая на рисунок. — Там только не было птицы и храма, была только женщина. И эту картину она назвала «Плач Сирены». Значит, она знала… Эта картина висит в Вилла Бланко, в галерее. А ещё…

Он вспомнил то, что сегодня сказала Изабель о премьере оперы и арии «Плач Сирены».

«…Уникальность её в том, что сеньора Кармона может петь в диапазоне пяти октав, а эту арию она обещала спеть в шестой октаве, и это не удавалось до неё никому…»

Значит и Оливия тоже знала об этом. Оливия написала либретто для этой оперы, Луиза Кармона обещала спеть эту арию в шестой октаве. Шестая октава — особые колебания эфира, неслышимые для других людей…

— И теперь я, кажется, знаю, кто такая эта Сирена. Но что-то мне подсказывает, что и вы сеньор Алваро, тоже знаете, кто она? — он посмотрел на герцога и понял — тот знает. — Значит, всё это… правда? Конец света действительно наступит? Ну если, конечно, мы не найдём эту птицу, камень, храм, не заставим Сирену петь или что там ещё нужно сделать?

— Кое — что из этого у нас есть, осталось дело за малым, — усмехнулся герцог. — Найти первую часть бумаг Вальярдо и понять, как найти проводника.

— Хорошо, я займусь этим. Но если вдруг, у нас не получится, — Виго достал из кармана бумаги, которые передала ему Изабель, и протянул их герцогу, — если нас всё — таки настигнет тьма, думаю, вам стоит это прочесть. Здесь дневник моей матери и ваши письма. Правильнее будет отдать их вам.

Герцог отошёл к окну, и какое-то время читал, а Виго занялся второй частью исследования, жадно перелистывая страницу за страницей. И внезапно вспомнил, что в шкатулке, оставшейся в его сейфе, вместе с украшениями графа Вальярдо лежал и кулон в виде золотого солнца с янтарным глазом внутри. Нужно посмотреть этот кулон.

В его голове картина почти сложилась. Оставалось добавить пару пазлов.

— Так, где же может быть первая часть исследования? У вас есть предположения? — произнёс Виго вслух, когда закончил чтение.

— К сожалению, я не знаю, — ответил герцог.

Виго взглянул на него и увидел, что тот расстроен чтением дневника Мелинды и поэтому решил оставить его наедине с воспоминаниями, пообещав заехать завтра, чтобы продолжить обсуждение. К тому же он вспомнил, что оставил у себя в комнате непрочитанной ещё и записную книжку графа Вальярдо. Вчера он посмотрел в ней несколько страниц, но там были в основном путевые заметки, и он отложил их. Но теперь, в свете того, что открылось, стоило изучить все бумаги полностью.