Глава 29. Волшебные бобы

Когда Виго вернулся в особняк, его уже поджидал мейстер Вандерхайнер и ворох записок от всех, кто был задействован в поисках Оливии и Эмбер. Правда ничего обнадёживающего в них не оказалось — никаких следов исчезнувших девушек обнаружить не удалось. Виго смял записки и пригласил финансиста в кабинет.

Мейстер Вандерхайнер вытер платком лоб и долго сетовал на то, как мало времени у него было на то, чтобы найти нужную информацию. Но Виго не стал его успокаивать, а указал рукой на крафтовую папку, которую финансист достал из портфеля и спросил:

— Ну что-то же вы нашли? Давайте уже сюда, не тяните.

— Итак, — мейстер Вандерхайнер поправил золотые очки и, достав из папки несколько документов, разложил перед собой, совсем как крупье за карточным столом, — я проследил путь жемчужины «Глаз ночи» до момента её появления, так сказать, на рынке жемчужин. Я имею ввиду вообще оборот драгоценных камней. Как вы вероятно слышали Торговый дом «Эстрелла дель мар» имеет особый королевский патент на добычу жемчуга по всему акадийскому побережью. И это касается чёрного и розового жемчуга, в первую очередь. Но, по сути, Торговый дом «Эстрелла дель мар» скупает весь добытый на побережье жемчуг у свободных добытчиков, и при этом ещё и имеет собственных ловцов. Все жемчужины, добытые за день, вечером регистрируются в специальном журнале в конторе и там же ловцам выдаются деньги. Мне удалось поговорить кое с кем, и посмотреть эти журналы. Конечно, это обошлось в некоторую сумму, но вы сказали узнать любыми средствами… — мейстер Вандерхайнер поправил на шее батистовый платок, как будто сожалея о том, что за информацию пришлось заплатить.

— Да — да, всё верно, так что вы узнали? — нетерпеливо спросил Виго, прохаживаясь по кабинету.

— Я узнал, что эта жемчужина не была зарегистрирована ни в одном журнале. А значит…

— … а значит, она не была добыта в море, верно? — подытожил за него Виго. — Так откуда она взялась?

— Она была записана с пометкой: «Взята из иных источников». И появилась лишь в итоговом отчёте за месяц по добытому жемчугу.

— И что это за «иные источники»?

— Хм, как бы выразиться деликатнее, сеньор де Агилар, — мейстер Вандерхайнер снова вытер лоб платком и посмотрел на дверь. — На основе того, что я знаю о портовой жизни и торговле, как законной, так и не совсем законной, могу сказать, что эта жемчужина, действительно, не была добыта в море. Собственно, это можно определить даже по описанию. Таких крупных жемчужин и такой формы просто не бывает у местных жемчужниц. А значит она была получена из садков местного бандита Тибурона. Он занимается выращиванием жемчуга в раковинах альфидий.

— Занимается выращиванием жемчуга? Но, это же вроде запрещено? — спросил Виго прищурившись. — Насколько я знаю, альфидии ядовиты, и жемчуг, полученный от них, может убить? К тому же, он красного цвета, а та жемчужина была чёрной. Или я ошибаюсь?

— А вот тут, сеньор де Агилар, есть один любопытный нюанс, — ответил мейстер Вандерхайнер, — по слухам, я повторюсь, что именно по слухам, у Тибурона есть женщина, какая — то ведьма, которая умеет с помощью колдовства выращивать в альфидиях жемчуг, неотличимый от того, который дают обычные жемчужницы. Он растёт быстрее обычного, получается крупнее и ему даже можно придавать разные формы.

— С помощью колдовства? — удивился Виго. — Это какого ещё колдовства?

— Я ещё раз повторюсь, сеньор де Агилар, это по слухам, — уточнил финансист. — Но эти слухи родились не на пустом месте. Время от времени из ниоткуда возникают на рынке такие жемчужины, и они не совсем обычные.

— И что ещё вы знаете о них? — спросил Виго, видя, что его финансист куда глубже погружён в этот вопрос, чем можно было бы подумать.

— Опять же, по слухам, этот жемчуг обладает способностью, вроде как исполнять желания и влиять на других людей, — ответил мейстер Вандерхайнер, слегка понизив голос. — Так говорят. И у этого жемчуга есть свои тайные покупатели, которые заказывают жемчужины для исполнения определённых желаний. Но они стоят очень дорого и, сами понимаете, позволить их себе могут только очень богатые люди. Я не знаю, насколько это правда, и не могу это подтвердить — моё ведь дело цифры. Но если судить по размеру жемчужины и тому, как она попала к дону Алехандро, эту информацию стоит проверить кому — то более сведущему в деле сыска.

— Исполняет желания? — удивился Виго. — Любые желания? И что значит «влиять на других людей»?

— Они заставляют носителя выполнять то, что хочет владелец жемчужины. Но я лишь говорю, что слышал, — поправился мейстер Вандерхайнер.

— Выполнять то, что хочет владелец жемчужины… — эхом повторил Виго. — Хм. И от кого же ты это слышал?

— Ну… — мейстер Вандерхайнер замялся и видя, что Виго не сводит с него глаз, ответил слегка покраснев, — есть одна женщина в Тиджуке. Я беру у неё лекарства для своей жены, вот она… в общем, она хорошо знает, чем занимается Тибурон. Я Как- то спросил у неё… видите ли, моя жена серьёзно больна, иначе я бы ни за что… ну в общем, я спросил, можно ли её вылечить с помощью такой жемчужины, а она мне ответила, что в обмен на душу — то, конечно, можно. Так я об этом и узнал. Но я с этим связываться не стал, храни на всех Святой Ангел, — мейстер Вандерхайнер поднял обе руки, как будто отгораживаясь ото всякого зла.

— И кто эта женщина? Ведьма? Знахарка? Уж говорите, раз начали. Как её зовут?

— Её зовут Мама Джоли, на каджунский манер, ну или Джина …

— Ах, Джина! Ну да, — усмехнулся Виго. — Так значит Джина и Мама Джоли — это одно и то же лицо? Чёрт возьми! Ну разумеется!

Он вспомнил, как неохотно Эмбер называла ему это имя. Капли от головной боли которые помогли… Делисия ходила к Джине… Илай говорил о Джине… Чёрт! Опять эта Джина.

— Хорошо, с этим я разберусь сам, — произнёс Виго и спросил: — Значит, Торговым домом владеет герцог Медина, так?

— Всё верно.

— А кто, непосредственно им управляет? Случайно не граф Морено?

Мейстер Вандерхайнер посмотрел в один из листков и зачитал:

— Нет, Торговым домом управляет непосредственно его Светлость герцог Медина.

— Так значит, герцог Медина контролирует Таможню, порт и торговлю жемчугом, в той части, которая на поверхности, а та, что как у айсберга, под водой, находится под контролем Тибурона, который опять же работает с благословения Его светлости герцога Медины и на него, так?

— Ну… предположительно. О таком ведь не пишут в газетах, — осторожно произнёс мейстер Вандерхайнер. — Но процветание Тибурона, определённо, заслуга Его Светлости герцога Медины.

— Спасибо, я понял, — ответил Виго.

Виго дал несколько поручений своему финансисту насчёт инспекции острова Дежавю и едва он ушёл, как в кабинете появился Морис. И даже не дав ему отдышаться, Виго взял шляпу и бросил коротко:

— Ты едешь со мной. По дороге расскажешь новости.

— И куда же мы направляемся? — спросил Морис.

— К Джине. В Тиджуку.

Он ощущал себя гончей, почуявшей дичь. Акульи зубы, Тибурон, жемчужина, герцог Медина и граф Морено и эта Джина, посетить которую он собирался уже несколько раз. Всё это было связано, и нить дёргалась в его руках, заставляя идти за ней. Он взглянул на часы, день давно перевалил во вторую половину, и нужно было спешить. Поэтому он поторопил Мануэля и когда коляска выкатила на авенида де Майо коротко рассказал Морису о том, что узнал от герцога Дельгадо и Вандерхайнера.

— Конец света? О святые мощи! А я — то думал, что дело близится к развязке! Но я надеялся, что не к такой! — воскликнул Морис. — И ты во всё это веришь? С твоим — то рациональным умом?

— Да, Морис, — серьёзно ответил Виго. — В этот раз всё серьёзно, просто поверь мне на слово.

— И что же ты хочешь от этой ведьмы?

— Ну, как видишь, я пытаюсь остановить конец света, — усмехнулся Виго. — Но для этого мне нужно найти камень, третью часть бумаг графа Вальярдо, узнать, что означает птица в предсказании, выяснить, куда этот камень нужно вставить, и поговорить с Луизой Кармоной. Это для начала. А чтобы найти камень, нужно найти Эмбер. А чтобы найти Эмбер, чёрт, я не знаю, что нужно! Поэтому я тяну за все нити, за которые могу. И, возможно, ведьма мне поможет, потому что Эмбер точно её знает. А заодно я хочу выяснить, что за желания исполняют эти жемчужины. Потому что я абсолютно чётко вижу связь между теми акульими зубами, что получила в подарок Эмбер и той жемчужиной, которая превратилась в пепел в моих руках. И эта связь проходит через герцога Медину, который всегда был врагом Агиларов и пытался похитить у меня бриллиант с помощью наемных кортесов. И я хочу узнать, кому именно предназначалась эта жемчужина и что с помощью неё хотели сделать. Где гарантия, что в особняке не спрятан ещё десяток таких жемчужин? А что у тебя? Вы арестовали доктора Гаспара?

— Да, и даже допросили. А инспектор отправил своих людей на остров Дежавю, взять Гектора.

— И что он сказал? — спросил Виго.

— Немало любопытного. Мне показалось даже, что он испытал облегчение, рассказывая нам всё это, — ответил Морис, доставая блокнот и открывая свои записи. — Ну многое из того, что он рассказывал мы и так уже знали. А вот что не знали… Оказывается дон Алехандро поручил доктору лечить сеньору Мелинду, и она его за это ненавидела, доктора, я имею ввиду. Тогда — то доктор и начал вести исследования эфира. Дон Алехандро дал ему все карты в руки и предоставил доступ в приют, позволив проводить на эйфайрах любые… хм… опыты. В итоге, доктор изобрёл эликсир, который он получал из крови эйфайров, путём довольно сложных манипуляций. Он опробовал эликсир на больных и увидел чудесные исцеления, затем опробовал его на себе. Своего сына, ввиду его отклонений, он на тот момент держал в больнице. Но после того, как он опробовал на нём эликсир, и Гектору стало значительно лучше, доктор его выпустил. А потом оказалось, что эфир вернул Гектору сознание, но не убрал его наклонности. И доктор стал искать дальше. Он обнаружил, что кровь эйфайров не у всех одинакова. Он разделил её на определённые группы. Каждая группа давала свои свойства эликсиру. А поскольку на острове было недостаточно эйфайров определённых групп, он привлёк своего сына к поиску нужных эйфайров по всей Акадии. Гектор стал убивать и приносить ему кровь для эликсира, а доктор Гаспар успокаивал себя тем, что эйфайры — это не люди, они и так являются больными и опасными.

— И мой отец об этом знал? — спросил Виго, ощущая нарастающий внутри гнев.

— О том, что Хирург — это сын доктора и что он убивает эйфайров? Нет, этих подробностей он не знал, да и не интересовался. Ему нужен был только результат. Но потом оказалось, что эликсир имеет побочные свойства. Если употреблять его достаточно долго, то он вызывает зависимость и полностью порабощает человека, меняет его сознание. Те белые пятна, что мы видели у доктора, тоже побочный эффект. И чтобы получать всё новую и новую порцию эликсира, человек не останавливается ни перед чем.

— Так значит, и дон Диего, и мой отец теперь зависимы от этого эликсира?

— Да, я думаю, что так. Как и, собственно, сам доктор. Эта зависимость и подтолкнула доктора Гаспара к решению убить сеньориту Оливию, — продолжил Морис. — Оказывается, когда дон Алехандро решил выдать замуж сеньориту Оливию за банкира Феррера, она пришла к нему и сказала, что знает о тех экспериментах, что проводит доктор Гаспар на острове Дежавю. Откуда знает — неизвестно, но она рассказала такие подробности, что дон Алехандро ей поверил. А ещё она сказала, что нашла письма матери и её дневник, и знает, что они с доктором с ней сделали. Оказывается, это доктор написал заключение о том, что сеньорита Мелинда погибла от, так сказать, рук эйфайра. На самом деле дон Алехандро задушил её в приступе ревности и застрелил учителя музыки, — произнёс Морис, понизив голос и стараясь выражаться сухо и без эмоций. — А доктор Гаспар в заключении написал всё так, как будто это сделал эйфайр. Сеньорита Оливия обо всём узнала и пообещала отцу, что отправит этот материал в газету, если он не отстанет от неё с замужеством. А дон Алехандро в порыве злости рассказал об этом доктору Гаспару. И когда тот прочитал в газете первую статью о Хирурге, то понял, что сеньорита Оливия его погубит. Вот тогда он и решил её убрать, обставив всё либо, как месть эйфайров, либо как несчастный случай. Поэтому ей приходили письма, якобы с угрозами от эйфайров — доктор знал события, происходящие вокруг семьи очень хорошо. А потом подвернулся подходящий случай со змеёй, потом фиеста, в общем, когда я ранил этого Гектора, он спрятал его на острове под видом пациента и ждал, пока тот не поправится. В его доме мы нашли собранные чемоданы — доктор собирался бежать, понимая, что его скоро раскроют. Надо отдать должно его самообладанию, я до последнего в нём сомневался.

Виго какое-то время молчал, а потом произнёс тихо, так, чтобы не услышал Мануэль:

— Мой отец убил мою мать… Моя мать оказалась эйфайрой. Мой дядя пытался отравить и ограбить моего отца, а потом пытался убить меня. Моя мачеха изменяла моему отцу с его племянником и пыталась его отравить. Друг семьи оказался доктором-убийцей и пытался убить мою сестру. А моя сестра оказалась мне не совсем сестра, как и остальные братья и сестры… Мой лучший помощник оказался сначала женщиной, а потом эйфайрой, которая пыталась меня ограбить. Я вижу потусторонних существ и сейчас еду к ведьме, которая знает, что за колдовство было заложено в жемчужину, которой пытались влиять на нашу семью. Камень, который украла Эмбер охраняет чупакабра, и нас ожидает конец света. И при всём при этом я не чувствую себя сумасшедшим. В какой момент мир покатился в Бездну, а Морис? — Виго посмотрел на сыщика и усмехнулся.

— Ну, знаешь, хефе, я в своей жизни повидал немало странного, но, твой случай, конечно, будет самым странным, — ответил Морис, засунув карандаш за ухо и захлопнув блокнот.

Они нашли лавку Джины уже когда солнце опустилось в красное марево над Пантаналом. Вершины гор ещё заливал яркий свет, но на улице Бургун, в тени домов уже становилось сумрачно, а в Мышином тупике и вовсе темно. Внутри лавки горела лампа под большим жёлтым абажуром и, войдя в низкую дверь Виго оказался в полутёмном помещении, где его сразу же окутали сотни разных запахов. Корица, кардамон, мята… Маракуя и сандал, фенхель и гвоздика, десятки мешочков и баночек на полках, пучки трав под потолком, всё источало ароматы. А в маленькой лампадке на прилавке тлел кусочек коры аквиларии* и от этого аромата даже голова закружилась.

Джумалейка в оранжевом тюрбане насыпала смесь из трав в полотняный мешочек, отмеряя меркой нужное количество. Услышав шаги посетителей, она обернулась к ним и слегка прищурилась, глядя куда поверх их голов.

Виго поприветствовал её и стал рассматривать лавку. Джумалейка завязала мешочек, убрала мерку, оперлась плечом об угол полки, и стала молча наблюдать за ними какое-то время, а потом спросила:

— Может быть благородные сеньоры скажут мне, что именно их интересует?

— Возможно, меня интересует то, что не выставлено здесь, — Виго обвёл рукой полки, достал из кармана несколько золотых монет, прихваченных именно на такой случай, и положил их на прилавок, — я бы хотел купить не травы, а нечто другое.

— А что же? — хозяйка лавки чуть улыбнулась, сверкнув белыми зубами, как будто догадалась о чём-то.

— Жемчуг с необычными свойствами, — осторожно произнёс Виго, глядя прямо в тёмные, как агат глаза джумалейки.

— Ах вот оно что! — она кивнула. — Я им не торгую.

— Но вы о нём знаете, верно? Я хочу заплатить за эту информацию, — произнёс Виго продолжая смотреть в упор. — Вы ведь Джина, верно?

— Верно. А что именно вас интересует, сеньор? — она смахнула монеты в ладонь одним точным движением и спрятала в глиняный горшок, стоявший на полке.

— Я слышал от одного своего друга, что они умеют исполнять желания и заставляют человека делать то, что нужно. Это правда?

Джина снова прищурилась, глядя на Виго, а потом вдруг перестала улыбаться и произнесла тихо:

— Вам я скажу, но ваш друг, — она указала рукой на Мориса, — пусть подождёт на улице.

Морис посмотрел удивлённо на Виго, но тот махнул ему повелительным жестом, и сыщик вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

— Так что вы скажете мне о таком жемчуге? — нетерпеливо спросил Виго.

— Сеньор де Агилар, верно? — Джина вышла из-за прилавка и остановилась напротив.

— Откуда вы знаете кто я? — удивился Виго.

— О, я не только знаю кто вы, я даже знаю о вас то, чего вы ещё сами о себе не знаете, — она улыбнулась и отодвинув занавеску пригласила его пройти в другую комнату. — Идёмте, не бойтесь. Я знала, что рано или поздно вы придёте ко мне. Будете кофе?

Виго внезапно почувствовал, что в её словах есть что-то важное, как будто пришло время не задавать вопросов, а слушать, и молча последовал за джумалейкой. Он присел за маленький столик и молча ждал пока Джина сварит кофе и, налив его в две тёмные глиняные чашки, с белой каймой внутри, сядет напротив. Она подвинула ему чашку и тарелку с коричневым сахаром и, глядя на него внимательным взглядом, произнесла наконец:

— Пейте, не бойтесь.

Он понял, что всё это время она за ним наблюдала, и теперь, словно удостоверившись, что не ошиблась, уверенно закинула ногу на ногу в расшитом бисером сапоге и расправила цветастую юбку. В комнатке было тесно, кругом висели пучки трав и на полу стояла клетка, в которой сидел маслянисто — чёрный петух с красным гребнем.

— Так что вы хотите знать об этом жемчуге? — спросила Джина, носком сапога задвигая петуха подальше за занавеску, отчего он недовольно заклекотал.

И в этой полутёмной комнатке, в чашке кофе и запахах вокруг, было что-то особое, вызывающее доверие к этой женщине и, сам не зная почему, Виго рассказал ей о жемчужине. О том, как она превратилась в пепел, об Изабель и тенях, которых они видели вместе с Оливией и о том, что узнал от Вандерхайнера.

— Сеньор Агилар, вы ведь знаете кто вы? — внезапно спросила Джина, выслушав его рассказ и глядя ему прямо в глаза. — Кто вы на самом деле?

Он молчал и смотрел на неё, и видя, что он не отвечает, она потянулась к шкафчику, открыла дверцу и достала круглое зеркало с ручкой в старой серебряной оправе. Зеркало было тёмным, как будто покрытым чёрной патиной, и ничего не отражало. Но когда Джина повернула его к Виго, зеркало медленно посветлело, он увидел в нём своё отражение, и сразу же вспомнил как рассматривал в ауроскопе ауру Эмбер. Сейчас, в этом тёмном зеркале, он видел себя точно таким же, с такой же аурой, какую он видел у Эмбер. Золотое сияние трепетало по краю, словно пламя, и Виго смотрел на него, и не понимал, как такое возможно.

Джина положила зеркало на стол и произнесла с улыбкой:

— Вы проснулись, сеньор Агилар. И вы встретили того, кто вас пробудил. Это будет вас пугать, и вы не будете верить в то, что это правда, и вот здесь, — она постучала по своему виску двумя пальцами, — вы будете сомневаться. Но сердцем вы уже всё почувствовали, — она приложила ладонь к груди, — здесь вы всё знаете. И поэтому, я могу рассказать вам всю правду. Вы эйфайр, сеньор де Агилар, как и я, как и многие другие в этом городе. Просто не всех нас можно увидеть, особенно до того момента, пока мы не пробудимся. Тот, кто не пробудился, будет жить, как обычный человек, а кто пробудился, тому выпадают испытания. Он либо погибнет, либо должен будет как-то выживать. Прятаться, изменяться, приспосабливаться. Все мы принадлежим к каким-то плеядам. Вы ведь знаете, что такое плеяда?

— Знаю. Примерно, — хрипло ответил Виго.

— Это, как семья. Мы связаны внутри, мы притягиваемся друг к другу и так было задумано богами. Но боги нас бросили, и те, кто остались здесь, объединяются в свои плеяды, как умеют. Вот Тибурон тоже эйфайр и он король одной из таких плеяд. Вы же знаете, кто такой Тибурон?

— Знаю.

— Он владеет умением проникать в душу, и вынимать из неё всё, что ему нужно. Он как змея, как анаконда, усыпляет твою волю и подчиняет тебя себе, — Джина говорила плавно и мягко. — Он собрал вокруг себя таких же, как он и его плеяда очень сильна. Он прячется в своей бухте и только так он может выжить. Вы же знаете, кто такие ули-ули? — спросила Джина, прищурившись и внимательно глядя Виго в глаза. — Семена зла, слёзы бога Нруку, как говорят ольтекские шаманы. Они похожи на осьминогов, состоящих из самой тьмы. Вы видели эту тьму. Они приходят с туманом и их семена оседают в иле Мадригеро. Люди, живущие там собирают их и отдают Тибурону за пару медяков. А он кладёт их в раковины альфидий, вместе песчинкой золота и создаёт жемчужины. И после того, как жемчужина созреет, её нужно отдать тому, чью силу, красоту, ум, успех, власть или богатство ты хочешь забрать. Можно вставить её в украшение, чтобы человек носил при себе, можно просто положить в шкатулку, можно оставить в доме, смотря что ты хочешь забрать, и эта жемчужина, как губка, впитает всё в себя. Затем можно отдать её ещё кому-нибудь, чтобы забрать ещё что-то, и когда она станет полной, её можно продать тому, кто хорошо за это заплатит.

— И что с ней происходит дальше? — спросил Виго тихо.

— Человек её съест и заберёт себе всё то, что жемчужина впитала. Чьё-то здоровье, красоту, силу… Или же она даст власть над человеком. Жемчужина подчиняет человека — своего носителя, заставляет его делать то, что прикажет хозяин жемчужины.

— Так если эта жемчужина была, например, у меня…

— То вы, если вы носили её, отдавали ей свою силу, здоровье, успех, ну или что там в неё вложила Бруха — это женщина, что работает на Тибурона, — Джина раздражённо махнула рукой в сторону окна. — Ули-ули внутри жемчужины, как пиявки будут высасывать это из вас, а потом отдадут другому. Вот зачем её отдали вам. Как только она наполнилась, её бы у вас украли или забрали Как- то ещё, чтобы отдать тому, кто за неё заплатил. Или он получи бы над вами власть. Или над тем, кто её носил.

— Почему она превратилась в пепел, когда я её коснулся? — спросил Виго, глядя в чашку кофе и пытаясь понять, насколько всё могло быть плохо.

— Некоторые эйфайры обладают силой убивать порождения тьмы. И если ули-ули внутри жемчужины погибли, то она превращается в пепел. Кто-то убил тьму в этой жемчужине, какой-то эйфайр из светлой плеяды, вот от неё ничего и не осталось. Да вы пейте кофе, — улыбнулась Джина, кивнув на чашку.

— Значит, эту жемчужину моему отцу прислали специально?

— Конечно, и кто-то заплатил за неё немалые деньги. Кто-то хотел забрать у него или вашей семьи нечто очень ценное. Но я вижу, что вы и так знаете, что это было.

— Да, знаю, — эхом отозвался Виго.

Он отпил из чашки. Кофе был густым, маслянистым, с богатым и ярким вкусом.

— Я вижу, что вы хотите что-то спросить и это важно. Спросите…

И Виго внезапно ощутил желание всё рассказать. Он сделал ещё глоток и, покачав в чашке оставшуюся на дне гущу, отставил её в сторону.

— Знаете, даже не думал, что ответы я получу у вас…

Виго рассказал ей о дневнике графа Вальярдо и конце света, и о том, что ему нужно найти камень и птицу кетсаль, и ещё много чего, а он не знает правда ли это, и если правда, то где это искать.

Джина слушала его молча, склонив голову на бок, и пока он говорил, взяла его чашку, тоже покачала в руках, глядя на то, как размазывается по стенкам и белой кайме кофейная гуща. Она смотрела на коричневые узоры, вглядываясь в них, как в зеркало. Дослушав рассказ Виго, сняла с полки глиняный горшок и достала оттуда несколько бобов.

— Дайте руку, — произнесла она.

Виго положил на стол руку, она перевернула её и вложила в ладонь несколько бобов.

— Сожмите в кулак. Это, конечно, не жемчуг, — она усмехнулась, — и луна уже почти убыла, но вас связывает теперь кое-что другое. Покатайте эти бобы в руках и положите в карман. И сегодня, ещё до полуночи, вы найдёте ответы на все свои вопросы.

— И всё? Так просто? — удивился Виго. — Волшебные бобы?

— А чего же тут сложного? — Джина снова усмехнулась, обнажив белые зубы. — Ваша птица кетсаль всё это время была рядом. Вы с ней связаны, вы просто почувствуйте эту связь и так вы её найдёте. Она где-то рядом, вы сами поймёте где. Просто доверьтесь тому, что у вас внутри. И вместе с ней вы найдёте и камень, и путь, и всё остальное. А дальше — всё зависит от вас и вашей веры в себя. Вокруг вас я вижу светлячков, — она махнула рукой над головой, — значит у вас есть своя плеяда, вам нужно только собрать её воедино.

Виго вышел на крыльцо лавки, и ему казалось, что он пьян. Всё, что он услышал и увидел, казалось реальным и нереальным одновременно. И кажется, он не то хотел спросить, и не то сказать, но внутри осталось странное чувство умиротворения, а во рту вкус кофе, кардамона и ванили. И ощущение того, что всё важное он узнал, а остальное неважно. Бобы в его ладони были тёплыми и гладкими, он опустил их в карман и посмотрел на Мориса.

— Ну что, хефе? — спросил сыщик, изнывавший от любопытства. — Что ты узнал?

— Я узнал всё, что мне нужно. Едем домой.

Всю дорогу он молчал, и Морис пытавшийся завязать разговор, наконец, отстал и погрузился в созерцания сгустившихся сумерек. В особняке Виго наспех поужинав, отправился к себе и взялся за дневник графа Вальярдо. Он пытался прислушиваться к себе и искать подсказки.

«…Просто доверьтесь тому, что у вас внутри…»

Виго ещё раз перечитал все бумаги, но не нашёл ничего стоящего. Время утекало как песок сквозь пальцы, и он понимал, что упускает что-то важное и никак не мог понять что. Виго взял бутылку рома и отпил прямо из горлышка, а затем, прихватив фонарь, пошёл в комнату Эмбер.

В её комнате было темно и тихо, а дверь оказалась не заперта. Он сел на кровать, снова достал из кармана бобы и повертел их в руках, но никаких озарений так и не пришло.

«…ещё до полуночи, вы найдёте ответы на все свои вопросы».

Кажется, хитрая джумалейка его обманула. Она подсыпала ему чего-то в кофе… А он и поверил, болван! Как ещё объяснить, что он сидит сейчас здесь и смотрит на какие-то бобы, ожидая от них озарения?

Виго встал, подошёл и открыл шкаф. В нём висело красное платье, в котором Эмбер была на конкуре. Он провёл по нему пальцами и ощутил аромат её духов. Тут же вспомнился поцелуй в архиве Ордена и его захлестнула тоска по Эмбер. Её отсутствие было невыносимым. Он только сейчас понял, как сильно привык к ней. К ней в любом обличье, хоть в виде Эмерта, хоть в виде воровки или Эми, или Эмбер. Неважно кем она была, важно, что она была рядом. А вот сейчас её нет, и из него будто вынули кусок сердца.

«Ваша птица кетсаль всё это время была рядом. Вы с ней связаны, вы просто почувствуйте эту связь и так вы её найдёте. Она где-то рядом, вы поймёте, где».

Она — птица кетсаль? Но…

Не бывает родства душ. Он просто болван! Как можно почувствовать, где она находится?

Но он так сильно хотел её увидеть, что, лишь разозлился на себя и, отхлебнув из бутылки, вышел из комнаты и отправился в студию Доменика. Он вошёл и остановился, рассматривая картины и ища ту, ради которой сюда пришёл. Ради портрета Эмбер, нарисованного Домеником.

Портрет висел в простенке, куда его брат обычно помещал свои лучшие работы. Виго снял его со стены и понёс в свою комнату.

Это было глупо, но повесил портрет на стене, сняв другую картину, и опустился в кресло, глядя на лицо Эмбер, так точно изображённое талантливой кистью его брата. Доменик ухватил самую суть, именно то, за что Виго её и полюбил. Он не мог этого объяснить, но, наверное, это был какой — то свет внутри неё, что-то необъяснимое и прекрасное.

— Почему я готов простить тебе почти всё? — прошептал он, глядя на портрет.

Часы пробили полночь. Виго достал из кармана бобы, усмехнулся и бросил их на стол.

Глупо рассчитывать на волшебство. Полгаться стоит только на свой ум.

Он потянулся за бутылкой и, зацепив локтем дневник графа Вальярдо, уронил его на пол. Кожаная обложка соскользнула с корки, и на пол выпал сложенный вчетверо листок. Виго поднял его и развернул. Это было письмо и, судя по дате вверху, оно было написано за два дня до смерти графа Вальярдо.

«Моя дорогая Эмбер!

Если ты читаешь это письмо, значит, со мной случилось всё самое плохое. Но самое хорошее в том, что если ты читаешь это письмо, то значит, ничего плохого не случилось с тобой. Увы, мои исследования привели меня к открытию, которое радует меня, как учёного, и пугает меня, как человека. Я оставлю моё исследование для тебя, разделив его на три части, чтобы ты его прочла, и в нужный день и час смогла сделать то, что тебе предначертано. Помнишь нашу игру в подсказки? С помощью них ты соберёшь все части воедино.

Всё оказалось неслучайно. И ты стала тем, кем стала по воле богов и потому, что в этом был высший смысл. Я нашёл камень света и почти нашёл место, куда нужно его поместить. Но открыть его сможешь только ты. Тебе будет страшно, но ты всё преодолеешь.

В шкатулке лежит твой кулон. Ты знаешь, что делать.

Я люблю тебя.

Твой отец,

А. Вальярдо».

Виго медленно потёр рукой лоб, посмотрел на портрет и снова на письмо, а затем встал и открыл сейф, в котором лежала шкатулка. Он вытащил из неё золотой кулон в форме солнца с янтарным глазом внутри, перевернул, взял лупу и присмотрелся.

По кругу была выгравирована надпись: «Эмилиэна Беатрис Вальярдо» и маленькая птичка с длинным хвостом.

«…ещё до полуночи, вы найдёте ответы на все свои вопросы».

Виго посмотрел на раскатившиеся по столу бобы и пробормотал с усмешкой:

— Ну какой же я болван!

*Аквилария — род растений, некоторые виды которого используют для получения ароматической древесины.