Глава 3. Ужин при свечах

Ониксид похож на лёд… На слепоту и глухоту… На тяжесть гранитного камня, лежащего на груди… На кандалы…

На всё сразу.

Эмбер не смогла подобрать подходящее определение тому, как действует ониксид на эйфайра.

Как будто ты разом лишается всех органов чувств, а мир своих красок. Ты не видишь ауры, не чувствуешь кожей, твой слух становится таким, будто в ушах вата и все звуки доходят издалека. Теряются оттенки…

Эмбер ощущала всё это, сидя за столом перед сеньором Виго.

Ужин при свечах — какая насмешка!

Мейстер Фернандо, как и было задумано, накрыл стол на террасе, на верхнем этаже, откуда открывался вид на ночной город и статую Парящего Спасителя, подсвеченную снизу множеством огней — паломники ежедневно приносили туда лампады.

Но в этот раз наслаждаться красотами города Эмбер совсем не хотелось.

Сначала её заковали в кандалы и заперли в одной из комнат, примыкавших к подвалу. Морис, Джукко и его кортесы едва руки ей не вывернули. Но, впрочем, она и сама виновата — пыталась сопротивляться до последнего, хотя и так уже было ясно, что битва проиграна.

Просто… было обидно.

Попасться на такой глупости! Ведь явно же было видно, что это ловушка. Но она слишком много подарков получила от Лучезарной, и может поэтому полностью утратила осторожность? Или во всём виновато её отношение к сеньору Виго? Где-то в глубине души она не верила, что он может поступить с ней плохо.

Какая же она дурочка…

А затем её привели на террасу, где сеньор Виго встретил её собственной персоной. Морис всё бормотал, что это рискованно и не стоит им разговаривать здесь, и всё-таки убедил сеньора Виго «приковать преступницу цепью за ногу», чтобы не убежала. Сыщик вообще отнёсся к безопасности со всем тщанием и хотел сразу же вызвать инспектора Альвареса и специальную тюремную карету. А когда сеньор Виго его осадил, то ещё долго пытался настаивать на том, чтобы Эмбер заперли в самой надёжной комнате, с решётками на окнах, и дверью, обитой железом. Но и тут сеньор Виго велел не торопиться. Он обещал, что будет ужин, значит будет.

Ужин при свечах, но с браслетами из ониксида на руках и цепью на ноге, которой её приковали как собаку!

Что же, глупость и самонадеянность наказуемы.

Вот так Эмбер. Вот так…

Её привели под руки, усадили и приковали, а сеньор Виго просто стоял в стороне, смотрел на всё это и молчал. Он отослал всех слуг и Мориса, и сказал, чтобы на террасе никто из них не появлялся, пока он сам кого — нибудь не позовёт. А сыщик, уходя, демонстративно отдал ему свой револьвер и шепнул: «Если что — я рядом». Это Эмбер прочла по губам.

Когда все ушли, и на террасе наконец-то стало тихо, сеньор Виго, не говоря ни слова, откупорил бутылку, обошёл стол, налил вина себе и Эмбер, а затем взял щипцы для мяса и положил на её тарелку сочный ломоть ростбифа и печеный картофель. Лицо сеньора Виго было холодным и бесстрастным, а движения сосредоточенными и быстрыми. Казалось, что мыслями он где-то далеко и все его действия — механические, как у заводной куклы.

Эмбер могла бы понять, о чём он думает, но ониксид не давал увидеть его ауру и почувствовать её вибрации. Не давал полноценно дышать. И ощущать это было ужасно.

Почему-то вспомнилась Кэтэрина…

Как же амантэ графа Морено столько лет живёт в своём ошейнике из оникисида?

Когда сеньор Виго закончил с блюдами, то сел на противоположном конце стола и какое-то время, молча рассматривал Эмбер, а она также молча смотрела на него. Просто смотрела, устало и отрешённо. Теперь, когда необходимости притворяться больше не было, на неё накатили усталость и опустошение.

Лучезарная и так была к ней неимоверно добра. А она была глупа и беспечна, и верила, что всё будет хорошо, хотя опасность была всё ближе и ближе, затягиваясь, как удавка на шее.

Только сейчас Эмбер поняла, что в этом всём, как будто было какое-то наваждение, притупившее её чувство осторожности. И желание завладеть камнем и находиться в этом доме затмило её благоразумие.

Может быть, поэтому ей так везло? Безумцам ведь везёт.

И именно поэтому она смогла пройти по канату над пропастью почти до самого конца. Но нельзя перейти пропасть почти…

Можно либо пройти, либо нет, а она сорвалась. Сорвалась на последнем шаге.

Сеньор Виго взял в руки бокал и, чуть приподняв его, словно собираясь сказать тост, произнёс:

— Ну, что же Амалия де ла Луна… Нет, Эмерт… Точнее Эмилия… Или Эми? Как много у тебя фальшивых имён! Что же, пора познакомиться заново. Я бы даже выпил за это, — он ещё выше приподнял бокал. — Так как тебя зовут? По-настоящему?

Его голос был ледяным, бесстрастным и абсолютно спокойным, но в глазах затаилась черная бездна.

— Имя? Выбирайте любое, Ваша Светлость. Я одинаково люблю их все, — ответила Эмбер с усмешкой, в ответном жесте подняла бокал и откинулась на спинку стула.

Ну вот, карты открыты, можно, наконец — то, быть собой. Игра окончена. Время сбросить все маски.

Пусть и ненадолго, но это ощущение свободы, когда не нужно больше притворяться, было даже в радость. Наконец — то, можно не изображать из себя скромную беженку Эмилию Вальдес — Ванрайт. Хотя ещё одну роль ей всё — таки предстоит сыграть. Роль пешки в чужой игре. Пешки, которая мало что знает и от которой ничего не зависит. Потому что есть ещё Тибурон, Джарр и граф Морено, которые не будут так милосердны, как сеньор Виго, и уж точно укоротят её на голову, если она станет болтать лишнего. Поэтому, ещё предстоит лгать. И много…

— Ваша Светлость? Даже так? Ну хорошо, — криво усмехнулся сеньор Виго. — Как тебя назвали родители при рождении? Какое из этих имён настоящее?

— Это имеет какое-то значение? — спросила Эмбер. — Пусть будет Эмили, почему нет?

— Хорошо, Эмили, пусть будет так, — он сделал глоток и поставил бокал на стол. — Теперь мы знаем, кто был настоящей воровкой. Надеюсь ты избавишь меня от каких — нибудь наскоро слепленных историй о том, как ты ни в чём не виновата, а всё это лишь случайность. Мы оба знаем, что это не так. Тебе придётся рассказать мне всю правду, ты же понимаешь? Так или иначе я найду способ всё узнать, и лучше, если ты расскажешь всё сама. Так на кого ты работаешь, Эмили?

— На того кто больше заплатит, — она пожала плечами. — Хотите и вы можете меня нанять, Ваша Светлость. Могу украсть, могу покараулить.

Она тоже сделала глоток и поставила бокал на стол. От ониксида показалось, что вино отдаёт железом. Аппетита не было, а напиться до бесчувствия ей нельзя. Вино притупляет контроль, а ей это сейчас не нужно, потому что предстоит ещё выпутаться из всей этой истории. Ведь пока она лениво и вальяжно отвечала на вопросы сеньора Виго, её ум напряжённо работал, ища выход из этого тупика. Мыслить ясно и чётко мешал ониксид, и приходилось делать над собой неимоверные усилия, чтобы заставить мозг думать параллельно тому, о чём она говорила вслух.

— И кто тебя нанял ограбить мой дом? — сеньор Виго отодвинул бокал в сторону, чтобы он не мешал рассматривать собеседницу, и скрестил руки на груди. — Сколько тебе заплатили или обещали заплатить за эту работу?

— Ну это не такой уж и секрет, — она снова пожала плечами. — Меня нанял Тощий Люк, вы видели его на фиесте. Мой сообщник. Он сказал, надо украсть реликвию. Обещал две тысячи эскудо. Я и согласилась. Это большие деньги.

— Тощий Люк значит? Твой сообщник, который, якобы, умер на фиесте. Так?

— Ну, в общем, не то чтобы умер, — она усмехнулась, — но да, это он.

— Как ему удалось воскреснуть и обмануть даже доктора Гаспара?

— У него есть с собой порошок, зашит в воротнике. Это давно известный способ, которым пользовались ещё рабы, чтобы сбежать от хозяев.

— Значит, он только сообщник? — спросил сеньор Виго, не сводя с неё глаз, и в его вопрос, показалось, был с подвохом.

— Ну да.

— И откуда ты его знаешь?

— Я живу Тиджуке. Там все друг друга знают. В… определённой среде, — ответила она глядя ему прямо в глаза.

— Как вам удалось попасть в дом? Где вы взяли пригласительные, ключи и мою кровь, чтобы открыть замок? — сеньор Виго задавал вопросы совсем, как сыщик.

— Пригласительные я взяла со стола мейстера Фернандо, когда он отвернулся. А остального не знаю, — она снова взяла в руки бокал, — Люк всё устроил, у него был кто — то в доме, кто ему помогал. А мне нужно было только отвлечь вас, а затем, когда случится пожар, пойти и забрать реликвию. Люк всё мне дал, а куда идти, я и так выяснила. Потом я должна была отдать ему камень и ушла бы через главные ворота. Как- то так.

— Ты за этим притворилась Эмертом? Чтобы попасть в дом? Смелый план, ничего не скажешь. А если бы я тебя не нанял? На что ты рассчитывала?

— Ну я бы вернулась в другом обличье. С Лино Вальдесом мне просто повезло. Но это не единственный способ попасть сюда, — она едва заметно усмехнулась и покрутила бокал в пальцах.

— Змея — твоих рук дело?

— Змея? — удивилась Эмбер. — Не — ет. Зачем мне вся эта суматоха со змеёй? От неё только шум, и толку мало. В ту ночь я хотела пробраться в подвал, но змея мне помешала. Уж извините, Ваша Светлость, но я привыкла работать в тишине и одиночестве.

— А собаки?

— Сбить со следа собак не такое уж и сложно дело. Я подбросила им приманку.

— И давно ты воруешь? — сеньор Виго взял нож для мяса, повертел в руках, но к самому блюду так и не притронулся.

— Лет пять… наверное. Хотя может и больше, я не помню. С тех пор, как я перебралась из Нижнего яруса в Средний.

— Где твоя семья?

— У меня нет семьи, — коротко ответила Эмбер. Сказала, как отрезала. — Я сирота.

— И где ты живёшь?

— Снимаю комнату, то тут, то там.

— И чем же ты зарабатываешь на жизнь? Ну, кроме воровства и обмана.

— Этим и зарабатываю.

— Значит никакого Эмерта никогда и не было? И если бы не Доменик, ты бы так и оставалась в мужском обличье?

— Да. Удобно, согласитесь? — она усмехнулась и отпила из бокала.

Она видела, что как бы ни старался сеньор Виго сохранять бесстрастность и спокойствие, с каждым её ответом в нём, словно пар в котле, накапливались гнев и ярость. И только вопрос времени, как скоро у котла сорвёт крышку.

Ей нужно было вывести его из себя. Она не видела его ауры, не могла её прочесть, не могла подстроиться и выбрать правильную тактику поведения. Но если его ярость выплеснется наружу, она увидит по его лицу и по словам, что ей дальше делать. И она знала, что больше всего его будут злить её ложь и эта наглость, с которой она сейчас признаётся в обмане.

— Раз никакого Эмерта не было, значит, это возле сената меня спасла ты? Зачем? — он отложил нож для мяса и взял вилку, как будто ему нужно было хоть чем — то занять руки.

— Если бы вас убили, как бы я украла реликвию? Меня бы тут же выставили из дома. Холодный расчёт, Ваша Светлость, не более, — она слегка усмехнулась.

— А зачем тогда ты спасла Изабель?

— Если бы она погибла, в доме было бы много лишнего шума. Мне это было не нужно.

— И снова холодный расчёт, да?

— Именно.

— Давно ты знаешь этого Люка?

— Не особо. Так, просто пересекались.

— Почему же ты ему поверила? Почему пошла на такое рискованное ограбление? А если бы Морис раскрыл твою личность раньше? А если бы тебя поймали в ночь фиесты? — вопросы сеньора Виго звучали всё настойчивее.

— Ну не поймали же, — теперь она усмехнулась дерзко и даже самодовольно.

Сеньор Виго отбросил вилку, встал и, заложив руки за спину, прошёлся вдоль балюстрады, ограждавшей террасу.

Ночь поглотила Акадию. Прохладный воздух чуть шевелил пламя свечей, стоявших на столе, а фонари по углам террасы, окружали стол мягким сиреневым светом. И не будь на её ноге цепи, а на запястьях браслетов из ониксида, этот вечер мог бы быть чертовски романтичным.

— Значит, сирота, выросшая на улицах Тиджуки, и промышляющая воровством и обманом, внезапно оказывается умеет вести себя в обществе, знает названия химических реактивов и посуды, прекрасно читает и считает, грамотно говорит… Зачем ты мне врёшь, Эмили? Ты же знаешь, как я ненавижу ложь? — он обернулся и скрестил на груди руки.

В его голосе появились нотки плохо скрываемого раздражения.

Он злился. И это было хорошо.

Наверное…

— Так с кем ты работаешь? С Эспиной? — снова спросил он. — И теперь мне нужен честный ответ, Эмили. Потому что и слепому ясно, кто в вашей паре с Люком всё это придумал. Так ты делала это для Эспины?

— Эспина? Нет, Ваша Светлость, я не знаю кто он. Я сама по себе.

— Тогда откуда в сокровищнице карточка Эспины? И почему ты спрятала бриллиант в подвале, а не унесла с собой? У тебя был Люк и целый отряд кортесов, так что же случилось, Эмили? — спросил он вкрадчиво.

— Я не знаю, откуда там карточка. И эти кортесы пришли вовсе не со мной. Именно поэтому я и оставила бриллиант там. Мне помешали эти люди, которые пришли после меня. Сначала четверо, а потом ещё несколько. Я не знаю, кто они. Я просто выскользнула и исчезла, решив, что заберу бриллиант позже, потому что не знала скольких я ещё встречу наверху, и за кем они пришли.

— И ты хладнокровно вернулась в особняк на следующий день и продолжила свою игру, так?

— Всё верно, Ваша Светлость.

— Да прекрати ты называть меня Ваша Светлость! — внезапно вспылил сеньор Виго. — Ты воровка! Мошенница и лгунья! Ты проникла обманом в этот дом, втёрлась в доверие, ты играла на моих чувствах, рассказывая о своих выдуманных страданиях! Ты просто дрянь. Но ты, как будто даже гордишься этим. Бравируешь передо мной своими подвигами. И знаешь, вся эта комедия тебе дорого обойдётся!

Он подошёл и остановился позади неё. Затем положил руки на спинку стула и, склонившись к её уху, прошептал:

— Я мог бы убить тебя. Ты даже не представляешь, чего мне стоило этого не сделать! И никто не осудил бы меня за это. И знаешь, несмотря на то, что над моей кроватью с рождения висел Святой Ангел, часть меня, всё ещё жаждет этого. Ты понимаешь? — его голос звучал зловеще, и в нём было столько скрытой ярости и обиды, что у Эмбер даже кожа на спине покрылась мурашками.

— Чего уж тут не понять, — ответила она и выставила ногу, — вы посадили меня на цепь, как собаку, понятно, что не стоит ожидать от вас реверансов.

Она тряхнула цепью и та глухо зазвенела.

— А ты рассчитывала на реверансы после всего, что случилось? Какая самонадеянность! — он отошёл от стула и встал сбоку от Эмбер, продолжая её разглядывать.

— На реверансы я и не рассчитывала. Ждать милости от Агиларов? Пффф! Я же не дурочка. Я была в сенате, я слышала, что вы о нас думаете. Мы для вас бешеные собаки, и эта цепь лишнее тому подтверждение, — она снова тряхнула ногой, заставив цепь глухо звякнуть. — А в чём моя вина? В том, что я стала эйфайрой? Я разве выбирала такую жизнь? Разве хотела этого? Но такие, как вы, охотятся, на таких, как я. Да, я воровка, мошенница, лгунья и дрянь. Это моя жизнь. Но я всего лишь выживаю в вашем мире, так что не стоит меня стыдить, Ваша Светлость. Мне не стыдно. Уж точно, не за то, что я украла здесь, в вашем особняке, — она выпалила это со всей злостью и обидой, какие всколыхнули в ней воспоминания о том, кто на самом деле стоит перед ней. — Украсть реликвию из дома гранд — канцлера, того самого, который решил уничтожить всех эйфайров, было даже интересно.

— Как тебе это удаётся? Лгать так мастерски. Говорить, то, что нужно. Заставлять тебе верить. Как? Ты легко сочиняешь любую ложь и виртуозно выдаёшь её за правду. Это твой талант? Как это у тебя получается? — спросил сеньор Виго, вглядываясь в её лицо, как будто ища там ответ.

— Я эмпат, — она безразлично пожала плечами и откинулась на спинку стула. — Если это о чём — то вам говорит.

— Эмпат… хм… что же, это всё объясняет. А я — то по глупости поверил в родство душ, — он горько усмехнулся. — Завтра я пошлю за инспектором Альваресом. Ты понимаешь, чем всё это тебе грозит?

Он вернулся на своё место и снова взялся за вилку и нож.

— Петлёй на площади Санта — Муэрте, — ответила Эмбер спокойно.

— Ты не боишься? — казалось, он удивился.

— Боюсь? Нет, — ответила Эмбер глядя прямо ему в глаза. — Бояться должен тот, кто отправит меня в петлю, потому что у меня выбора не было, уж не знаю, какому богу было угодно, чтобы я стала такой, но это точно был не мой выбор. Зато у того, кто меня отправит в петлю — выбор будет. Так что за свою бессмертную душу бояться нужно ему.

— Ты угрожаешь мне карами небесными? — спросил сеньор Виго с некоторым удивлением.

— Нет, что вы, Ваша светлость, как можно угрожать карами небесными человеку, чья совесть кристально чиста? Я имела в виду инспектора, хотя нет, это же судья выносит смертный приговор, так? Ну значит ему стоит опасаться небесных кар.

— Мне кажется, ты специально хочешь вывести меня из себя, — глухо произнёс сеньор Виго.

Он встал, и силой воткнув нож в возвышающийся на столе ростбиф, добавил:

— Посидишь под замком. А когда будешь готова сказать правду — мы поговорим. И если думаешь, что тебе удастся меня разжалобить — ты ошибаешься!

Он резко отодвинул стул и тот с грохотом опрокинулся на спинку.

— Как угодно Вашей светлости, — тихо произнесла Эмбер, глядя на то, как сеньор Виго стремительно покидает террасу.