Глава 7. Заседание объявляется открытым!

— Сегодня ты будешь моим помощником, — заявил Виго, когда они подъехали к заданию сената.

На крыльце уже толпились газетчики и, увидев коляску Виго, бросились наперегонки со своими блокнотами и карандашами.

— … Газета «Которра!» Скажите сеньор де Агилар, вы же проголосуете за закон? Кто будет против?

— … Дайте комментарии для «Утренней Акадии!»

— … «Вестник гаучо*». Повлияет ли принятый закон на жителей пампасов?

— … «Университетский бюллетень!» Скажите, можно ли использовать резервацию для научных экспериментов?

Сеньор Виго молча прошёл сквозь толпу газетчиков не глядя ни на кого из них. Этикет не позволял гранду общаться напрямую с этой шумной братией. Обычно заявления делались пресс-секретарём, который должен был выслушать все вопросы, а потом задать их грандам на крыльце здания сената. И те уже могли на них ответить, если считали нужным. Обычно это делалось после заседания.

Сегодня, учитывая важность мероприятия, здесь было полно полицейских и жандармов, которые оцепили площадь. И газетчиков пропустили к крыльцу до заседания, хотя едва Виго зашёл на ступени, как за ним и Морисом сомкнулись синие спины жандармов.

В сенат посторонним нельзя.

— Ну помощником, так помощником, — Морис переложил папку в левую руку, и поправил шляпу и галстук.

Они прошли сквозь просторный мраморный холл сената к двустворчатым дверям из красного дерева. Два гварда и две ищейки встретили их на входе. Собаки тщательно обнюхали обоих гостей, но, не заметив ничего подозрительного, улеглись по обе стороны от двери.

— Страшные зверюги, — пробормотал Морис.

— Их задача не пропустить эйфайров в здание, — ответил Виго. — Потом тебя осмотрит камалео графа Морено — он секретарь — распорядитель и отвечает за безопасность. И только после этого можно входить в ложи.

— Хм… а позволь спросить, как же тогда Эмерт, ну или Эми, то бишь Эмбер, смогла преспокойно войти сюда с тобой? — спросил Морис негромко, немного склонив голову к плечу Виго, чтобы никто посторонний его не услышал. — Миновать ищеек и камалео? И потом преспокойно выйти.

Виго замедлил шаг, остановился и посмотрел на Мориса так, словно тот только что признался в своём родстве с королём. Ну или в том, что он эйфайр.

— А ведь ты прав… — пробормотал Виго. — Чёрт возьми… Действительно, как?

Виго вспомнил, каким бледным и растерянным был Эмерт, когда они вошли в сенат. Тогда он списал всё на то, что мальчишка никогда не бывал в таких местах, растерялся и испугался. Но теперь, его бледность и страх стали вполне объяснимы. Ищейки в тот день сидели у центральной двери, довольно далеко от входа, но у собак нюх не как у людей, они бы учуяли. Ну ладно собаки, но камалео графа стояла от Эмбер на расстоянии вытянутой руки. И она ничего не увидела? Зачем же нужен такой камалео в сенате?! Или…

Или с Эмбер всё не так просто. Или всё не так просто с камалео графа Морено.

— А ты помнишь, как камалео графа Морено на фиесте не увидела эйфайра в том мужчине, который танцевал с Оливией? — спросил Виго, глядя на Мориса. — Она не увидела эйфайра и в Эмбер. Или не захотела увидеть, как думаешь?

— Я вообще не понимаю, как можно доверять словам эйфайров! Ты же никак не можешь проверить, что она сказала! — воскликнул Морис и тут же понизил голос. — А вот скажи, если бы ты вдруг захотел обзавестись камалео, то, что для этого нужно сделать? Где взять такого эйфайра? А главное, как убедиться в том, что он тебе не врёт?

— Если ты гранд, то подаёшь прошение в королевский комитет. Можешь выбрать кого — то с острова Дежавю из тех, кто изъявил желание сотрудничать. Ну или просто поймать эйфайра на улице, — криво усмехнулся Виго. — Главное, ты гарантируешь, что покроешь весь ущерб, если вдруг он возникнет по вине твоего камалео. И ты несёшь за него ответственность. Если он сделает что-то противозаконное, то отвечать будет его хозяин. А если по контракту камалео отслужит у тебя десять лет на благо короны и грандезы, то ему полагается специальная индульгенция — защита от преследования и денежное содержание. Но при этом, до истечения контракта, хозяин камалео имеет право его убить, если заподозрит в использовании эфира. Так что тут всё строится на взаимном доверии и свойствах ониксида, он подавляет выработку эфира и не позволяет эйфайру пользоваться своими способностями. В некоторых семьях в качестве камалео оставляют родственников, которые прошли инициацию. Но больше одного камалео могут иметь только гранды.

— Тогда как же эйфайры видят других эйфайров если их способности подавляет ониксид? — спросил Морис и достал свой блокнот и карандаш.

— Всё дело в правильной дозе ониксида. Можно совсем «погасить» эйфайра, а можно оставить ему возможность всё видеть, но не иметь возможности воздействовать. Есть мастер в королевской мастерской, который изготавливает специальные браслеты для разных случаев.

— А в случае с… Эмбер? — вкрадчиво спросил Морис. — Надеюсь, ты надел на неё самый сильный браслет?

Виго лишь посмотрел на Мориса тяжёлым взглядом и молча направился к лестнице, спускавшейся к амфитеатру сената.

Вопрос Мориса поднял в душе тёмную волну злости.

То, что он узнал за это утро от Фелипе, немного пригасило воспоминания о том, что произошло вчера вечером. Как открылся обман и настоящее лицо Эми. Но сейчас Виго снова вспомнил о том, как они приходили сюда с Эмертом, их беседы, а потом беседы с Эми и внутри опять стало муторно до тошноты.

Он вдруг осознал, что скучает по этим часам, проведённым вместе с Эми, по её улыбке, по тому совершенно удивительному ощущению тепла и, как бы ни смешно это звучало, родству душ, в которое он не верил. И хотя это была всего лишь иллюзия, порождённая эфиром, но он скучал по этому фантому, по тому, что могло бы оказаться правдой, сложись всё иначе. Он скучал по тому идеальному образу, который она создала.

Но Эмбер просто мошенница, воровка и лгунья. И он не должен скучать по ней.

Хотя… возможно, она могла бы быть другой, если бы не гонения на эйфайров, и, возможно, она, и правда, не виновата в том, что такой стала. У неё, возможно, и правда, не было выбора, особенно в свете всего, что он узнал сегодня от Фелипе…

Стоп! Он что, пытается найти ей оправдание?

Виго злился на себя за эти мысли и в то же время испытывал глухую тоску и чувство опустошённости, которое постепенно наполнило его душу, после того, как он запер Эмбер в комнате с решётками на окнах. Теперь его как будто душило что-то невидимое, не давая вдохнуть полной грудью, и внутри скапливалась злость направленная, кажется, на весь мир.

И спускаясь по сенатской лестнице, он внезапно почувствовал фантомный запах ромний и неприятное покалывание над глазом. Первые признаки приступа головной боли.

Проклятье! Только этого ему не хватало!

И он ускорил шаг, надеясь, что заседание не слишком затянется.

Граф Морено, как обычно заседал в ложе, выделенной под секретариат, и его верная камалео сеньора Кэтэрина сидела рядом. Виго подошёл, поприветствовал всех присутствующих и представил Мориса.

— Мой помощник, эрр Морис Кавелье. Он мой друг из Фружена.

— А что случилось с вашим предыдущим помощником? — спросил граф Морено, с деланным безразличием расправляя серебристое кружево на манжете. — Такой милый юноша.

Виго даже ноздрями ощутил, как от графа исходит волна приторной сладости, смешавшаяся с призрачным ароматом ромний. И заметил, как его камалео выпрямилась и вздёрнула подбородок, будто хотела показаться выше и стройнее, но бледность на её лице сразу бросилась Виго в глаза.

Граф врёт. И его камалео тоже что-то скрывает…

Но с чего бы графу интересоваться судьбой его помощника?

— Мой помощник? — переспросил Виго, как будто пытаясь вспомнить какой именно. — Ах да, Эмерт! Так я его уволил. Не люблю нерадивых слуг.

— И в чём же заключалась его нерадивость? — спросил граф, закончив с кружевом на одной манжете и перейдя к другой. — Мне он показался сообразительным юношей.

— Хотите, чтобы я дал вам рекомендацию? — усмехнулся Виго, пристально разглядывая графа и ощущая нарастающее раздражение. — С чего вдруг вы так заинтересовались моим помощником?

Граф Морено посмотрел на Виго и, оттопырив мизинец, изящным жестом достал часы, щелкнул крышкой и скользнул взглядом по циферблату, будто намекая, что это всего лишь ничего не значащая беседа в ожидании чего-то важного.

— Не более чем любопытство, — граф посмотрел на Виго и спрятал часы. — Я полагал, что если он пришёлся вам не ко двору, то я мог быть взял его к себе, я как раз ищу подходящего человека разбирать бумаги.

На лице Кэтэрины застыла искусственная маска безразличия и скуки. Но было видно, как от напряжения бьётся пульс в тонкой жилке на виске, выдавая её страх. И сладкий запах лжи стал особенно густым.

— Тогда вам стоит знать, что Эмерт лгал мне, предоставив фальшивые рекомендательные письма. Ну и любил отлучаться из дому, когда я отсутствовал. Сами понимаете, кто такое потерпит? Но если вы хотите его нанять, то я не возражаю. Хотя вам бы стоило тщательнее проверять тех, кого вы хотите нанять, — и Виго перевёл взгляд на Кэтэрину.

— Не сомневайтесь, я подхожу к вопросам безопасности сената со всей тщательностью, — ответил граф с вызовом, — надеюсь, новый закон поможет нам в этом, навсегда избавив от необходимости постоянно оглядываться.

— Вы считаете, что закон достаточно проработан? — спросил Виго.

— Более, чем нужно.

— И вы считаете, что хватать людей по доносу соседа, которому показалось, что этот человек эйфайр — нормально? Вы не думаете, что мы просто захлебнёмся в этих облавах?

— Отдельное подразделение полиции вполне справится с этим. Есть ищейки, есть экспертный совет, да и потом, обычный человек не умрёт от браслета на запястье и трёх дней в полиции. Честному человеку нечего бояться доносов от соседа.

— То есть, вы считаете, что закон готов к принятию?

— Меня в нём всё устраивает, — ответил граф, — зато вы как будто сомневаетесь, верно?

— Я здесь новый человек, хочу понять общую картину, — уклончиво ответил Виго. — Кстати, сеньор Морено, я могу побеседовать с вашей камалео тет-а-тет?

— Не думаю, что это будет уместно, сеньор де Агилар, — холодно ответил граф.

Виго заметил, как Кэтэрина напряглась, стараясь дышать медленно и не смотреть ему в глаза.

Она боится. До ужаса боится своего хозяина.

— Ну что же, нет так нет, поговорю с камалео герцога Наварро. С моим другом Морисом же нет никаких проблем? — Виго посмотрел на графа, а тот в свою очередь на Кэтэрину.

Проблем не было, и откланявшись, Виго поспешил отойти от секретарской ложи.

— Они оба врут, — произнёс он негромко, так, чтобы его услышал только Морис. — Вместе или порознь — это вопрос. Но сто к одному, что интерес графа к Эмбер вовсе не праздный. Тебе не показалось всё это странным? Как думаешь, почему Эмбер может быть интересна графу?

Он окинул взглядом ложи и увидел, дона Диего и Джулиана, которые медленно спускались по лестнице. На противоположном конце амфитеатра уже собрались герцог Наварро и герцог Медина, и Виго решил обойти всех и поприветствовать, как и полагалось по этикету.

— Очень даже с тобой согласен! Мне тоже показалось, что он имеет на нашу воровку какие-то виды, и вовсе не потому, что некому разбирать его бумаги, — ответил Морис, следуя за Виго с блокнотом и карандашом наизготовку. — Надо взять этого графа на заметку.

— Вот и мне не понравился его интерес, — мрачно добавил Виго.

После всех положенных приветствий и разговоров о погоде и эйфайрах, все разошлись по ложам. Зелёная ложа Агиларов была полупуста. Отсутствовал дон Алехандро, а кресло Доменика, видимо, пустовало всегда. Верхние ряды уже были заняты, и Виго заметил, что Джулиан сел как можно дальше, и лишь сдержанно кивнул Виго в качестве приветствия. Зато дон Диего подсел поближе и сунул в руки племяннику папку с текстом закона и своими пометками, и Виго неторопливо стал просматривать все листы.

Дон Диего нашёптывал ему о том, как важно принять закон именно сегодня, потому что потом пост и заседать сенат соберётся аж через сорок дней! И повторил он это, наверное, раз десять в разных вариациях, пока его не прервал голос секретаря-распорядителя.

— Заседание объявляется открытым! — граф Морено стукнул молотком по подставке.

Вопросы обсуждались в порядке возрастания важности, и пока речь шла о пошлинах, ремонте дороги, подготовке к празднованию юбилея короля и прочих насущных вопросах жизни города, Виго особо не вслушивался. Он был занят изучением документа.

В прошлый раз он особо не вчитывался в текст закона, его мысли были заняты другим. Но сегодня он прочитал его от начала и до конца, включая все поправки дона Диего.

И, если судить о том, что было написано вначале документа, то речь шла о защите здоровья и жизни жителей страны. А также о поддержании правопорядка и возможности контроля за проявлением влияния эйфайров на обычных людей. И это, вроде бы, звучало правильно. Но дьявол, как известно, кроется в мелочах.

Закон не распространялся на жителей Голубого холма. Об этом было сказано вскользь, в исключениях, к которым относились монастыри, храмы, святые места и в самом конце, обозначалась территория, прилегающая к статуе Парящего Спасителя, собственно Голубой холм. Поэтому грандам, которые собрались сегодня голосовать за закон, можно было не волноваться по поводу того, что в их семье могут оказаться эйфайры. Остальным же повезло меньше.

У полиции появлялись новые полномочия и возможности. По доносу любого горожанина, особенного благородного происхождения, можно было провести следствие и задержать на три дня любого человека, заподозренного в том, что он эйфайр. Затем человеку полагалось пройти проверку. Как будет проводиться проверка в законе не говорилось, а всё сводилось к тому, что это будет делать экспертный совет на острове Дежавю, в котором Виго внезапно обнаружил доктора Гаспара Хуареса, как председателя постоянно действующего медицинского консилиума. И по его заключению уже судья будет принимать решение, и либо отпускать человека, подтвердив, что он не эйфайр, либо оставлять его для дальнейших следственных действий на острове.

Потом шёл целый раздел, где преступления эйфайров подразделялись на несколько категорий, и само существование эйфайра подразумевалось, как преступление первой категории, и каралось тем, что его учитывали вспециальном журнале, надевали на него браслет из ониксида и заставляли раз в месяц приходить и отмечаться у специального жандарма.

Преступлением пятой категории считалось покушение на короля и грандов, попытка проникновения в его дом и семью или попытка воздействия на любого члена семьи гранда или короля. А также попытка подрыва королевской власти путём организации подпольных обществ, публикаций в газетах манифестов и статей, шествий, нападений на храмы и государственные организации, и учинение прочих беспорядков.

Все дети Среднего и Нижнего яруса с десяти до пятнадцати лет должны были ежегодно обследоваться для того, чтобы не пропустить инициацию.

Виго закрыл документ и задумался.

Пока ты находишься где-то далеко, пока ты не сталкиваешься с проявлением эфира, а знаешь об эйфайрах только то, что они зло и убивают людей, ты согласен с этим законом и в этом нет ничего удивительного. Он и сам считал эйфайров злом, и винил их в смерти матери, хотя, по правде сказать, в те годы, которые он провёл в Акадии, он, по большому счёту, с эйфайрами и не сталкивался.

Но теперь… всё изменилось.

Теперь он знал, каково это, попасть в плен эйфории. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Это приводило в ярость его ум, но его душа хотела это повторить. И глядя на этот документ он понимал, что если его примут, то Эмбер станет преступницей пятой категории, которой полагается казнь. И что если бы вдруг, не приведи Святой Ангел, в его семье появился бы эйфайр: сестра, брат, его собственные дети, то он должен будет отвести их и сдать для того, чтобы им как минимум надели на руку браслет. Хотя, пока в законе есть оговорка насчёт Голубого холма, но всё зависит от большой политики и может, однажды, измениться.

А что будет, когда остальные увидят на руке человека этот браслет? Такому человеку останется только умереть. Его нигде не возьмут на работу, ему не сдадут комнату и нальют похлёбки в кантине. Все эти люди станут окончательными изгоями и пополнят ряды преступников. Они собьются в шайки, точно как бродячие псы и только вопрос времени, как скоро они начнут убивать тех, кто повесил на них кандалы из ониксида.

Виго снова вспомнил Эмбер, и совершенно чётко осознал, что несмотря на всё, что она сделала, он не хочет для неё такой участи. Он вспомнил, как здесь в сенате в прошлое посещение она спрашивала его, ещё будучи в облике Эмерта:

«А вы, сеньор, как вы считаете, эйфайров нужно уничтожить?»

«Но это ведь, и правда, бесчеловечно, вы не считаете?»

И сейчас эти воспоминания задевали что-то в его душе, он сам не знал что именно. Это был внутренний протест против всей той подлости, которая стояла за этим документом. Его отец и дядя придумали эту мистификацию с нападениями, чтобы дядя, в итоге, смог заработать на торговле ониксидом и строительстве, и отдать отцу долги. А отец ненавидел эйфайров по каким — то своим причинам, не имеющим никакого отношения к здоровью и безопасности жителей страны. Это было недостойно. Это было мерзко.

Теперь Виго понимал, почему Оливия защищала эйфайров. Возможно именно из — за этого чувства справедливости, которое было у неё таким же, как и у Виго.

«…у меня выбора не было, уж не знаю, какому богу было угодно, чтобы я стала такой, но это точно был не мой выбор. Зато у того, кто меня отправит в петлю — выбор будет. Так что за свою бессмертную душу бояться нужно ему».

Эти слова Эмбер, сказанные в сердцах вчера вечером, всё ещё звучали в его голове.

«Принимай решения не головой, а сердцем и собственной совестью. Не голосуй за этот закон. Это важно».

Он вспомнил письмо Доменика. Вспомнил его слова, которые он сказал в вечер разоблачения Эмерта.

«Она хорошая девушка и предана тебе…»

Если ты стал эйфайром, ты уже совершил преступление первой категории!

«…у меня не было выбора…»

Виго захлопнул папку. Ненавистный запах ромний накатывал удушливыми волнами, огненная игла боли медленно зародилась где-то в голове, и направила своё остриё в левый глаз.

В сенате стоял шум, представители каждой ложи пытались друг друга перекричать, отстаивая каждый свои аргументы, но все они сводились не столько к закону, сколько к дележу денег из казны на его реализацию. Граф Морено то и дело стучал молотком по подставке, пытаясь урезонить стороны и призвать тишину, но это ему слабо удавалось. Спорили почти целый час, но наконец — то пришли к какому — то понимаю, и граф Морено провозгласил, что прения закончены и пора переходить к голосованию. От каждой ложи могли голосовать представители домов и все мужчины семьи гранда, возглавлявшего ложу.

— Итак, прежде чем мы перейдём к голосованию, есть ли у вас, многоуважаемые гранды, достаточно веские причины, чтобы не участвовать в голосовании, или применить право вето?

Вопрос был формальным и всегда задавался перед голосованием, но обычно, к этому моменту стороны успевали договориться, тем более на финальном заседании перед постом. Вопрос с законом был уже решён закулисно, а деньги из казны поделили только что. И даже если кто — то оставался недоволен, уже позже, на других заседаниях, эти вопросы обычно решались полюбовно.

Граф занёс молоток, чтобы стукнуть по подставке и перейти к голосованию, но в этот момент Виго поднял руку и встал.

— Я хочу использовать своё право и наложить вето на принятие этого закона.

Наверное, выстрел из пушки произвёл бы меньший эффект, чем эти слова.

В сенате наступила абсолютная тишина.

*Гаучо — Термин «гаучо» — приблизительный эквивалент североамериканского слова «ковбой»; появился он в XVIII веке в Уругвае, Аргентине и т. д. Жители пампасов, занимающиеся кочевым скотоводством.