Глава 19

Круглый экран еще раз мигнул, снова показалось вращающееся изображение коловрата, мелькнули какие-то то ли руны, то ли иероглифы на неизвестном языке. Говорю же, подделка.

Коловрат остановился и разлетелся звездочками, открыв изображение – подиум с трибуной и три кресла в ряд. Над креслами висел огромный экран с эмблемой драконидов. Я сразу узнала актовый зал в Грентонской Космической Академии. В центре группы сидел наш ректор с выражением крайнего изумления на лице, слева от него – мрачный репти в истинном теле кроваво-черного окраса. Похоже, представитель королевской семьи клана Анже. Странно, что не Горухи. Третье кресло справа пустовало, а тот, кто его, по всей видимости занимал, стоял за трибуной и улыбался, глядя в зал.

Златовласый драконид Аррадор собственной ослепительной персоной.

Его показали крупным планом, и я наконец рассмотрела цвет его глаз. Медово-желтые, рысьи. Невозможные, нечеловеческие глаза, вдруг взглянувшие прямо на нас. Точнее, в камеру, которая его снимала.

В груди словно вспыхнуло солнце от его взгляда.

Оцепенение, в котором я пребывала с того момента, как меня запихнули в такси, оказавшееся автомобилем похитителей, раскололось на мелкие кусочки. На мириады огненных стрел, прошивших тело до ощущения невыносимого жара.

Я на миг задохнулась, но эффект доменной печи оказался кратковременным и схлынул без следа, оставив чувство недоумения: что это было? Почему меня от одного мужчины, даже не человека, бросает в жар, а от другого, тоже нелюдя, – в холод?

Звука не было. То ли там, в огромном актовом зале академии, где проходила заключительная, публичная часть переговоров, была драматическая пауза в спектакле, то ли тарелка вредничала.

– Звук! – прабабка Даромила требовательно потрясла гаджет.

– Минутку, – я схватила ее за руку, неверяще рассматривая изображение драконида. – Ба, это поддельная запись! Подлог. Драконидов нельзя сфотографировать. Изображение не остается ни на пленке, ни в цифровом файле, нигде! Их можно только зарисовать с натуры, и везде если и есть портреты, то только такие. Но ведь не на видео!

Ведьма ухмыльнулась:

– Василисушка, за подлинность записи ручаюсь. Это же не руками человеческими сотворенный гаджет. Это зерцало, можно сказать, иноземельное, из тридесятого царства, змеиного государства, вынесенное.

Тридесятого. Триста десять световых лет до звезды Альфа Драконис, или Тубан по-арабски, что означает «змея». Ох уж эти древние способы шифровки важных данных сказочным или мифологическим кодом!

– Кем вынесенное и когда?

– Ой, да какая разница, Золотко, коли оно теперича наше? – бабка, когда нервничала, переходила на утрированный «народный» говор. – Давай, смотри, пока картинку кажет, а то оно такое старое, склеротичное, даже о звуке забыло!

Зеркало обиженно мигнуло и врубило звук. Камера отъехала, переключившись на средний план, показав золотоволосого полубога за трибуной и отвернувшегося рептилоида в одном кадре.

Аррадор, по-прежнему улыбаясь зрителям, заговорил:

– Дамы и господа! Имею честь сообщить, что по основным пунктам между нами достигнуто соглашение, и нас оно устраивает до тех пор, пока не будет продемонстрировано неоправданной агрессии. Мы приложим все усилия, чтобы с нашей стороны такого повода не допустить. Позвольте перечислить дары, которые мы оставляем человечеству…

Далее последовал длинный перечень сфер, где намеревались потоптаться иномирцы. Медицина, образование, энергетика, экология… Все, кроме космической отрасли (допускалось освоение Луны и создание городов-спутников) и тайны сверхдальних межзвездных путешествий.

Люди меняли всю Вселенную на долгую, здоровую и сытую жизнь в маленьком, но чистом и мирном (за этим дракониды будут следить) доме.

Не так и плохо. Смотря для кого. Ректору Космической академии, да и наверняка всем нашим, слышать это было пыткой.

Нас предавало человечество. Предавало свою мечту.

Я не замечала, что по моему лицу текут слезы, пока прабабка не протянула мне носовой платок.

– И последнее, – Аррадор убрал документ, с которого зачитывал перечень даров. – Мы осознаем, как непросто будет человечеству проститься с мечтой об освоении глубокого космоса. Но я должен напомнить, он уже освоен. Ваша цивилизация может лишь влиться в существующее, гораздо большее по охвату видимой Вселенной и развитое сообщество космических рас. Но это произойдет только тогда, когда мы убедимся, что вы не несете для нас угрозы, что вместе с людьми в наши миры не проникнут ваши пара… партнеры по планете, – Аррадор умышленно споткнулся, чтобы каждый слушавший мог продолжить слово «паразиты». Багрово-черный репти остался невозмутимым, демонстрируя королевское самообладание.

Драконид сделал паузу. Остальные зрители тоже трагически молчали, как и полагается при похоронах заветной мечты.

– Мы понимаем, как это непросто, – с ноткой сочувствия произнес космический гость. – Поэтому мы предлагаем компромисс. Мы готовы взять с собой небольшую группу добровольцев, желающих посетить систему Альфа Драконис, готовы обучить их и затем, если они захотят, вернуть на Землю в полном здравии.

В зале поднялся невообразимый шум, и тарелка мгновенно среагировала, приглушив звук до невнятности.

– Да, это в наших силах, – продолжил Аррадор, когда шум затих. – Мы можем продлить жизнь некоторых людей, все зависит от генетического кода и состояния организма, потому отбор добровольцев будет строгим. Особенно среди женщин, потому что… Я уполномочен официально заявить: одной из земных девушек будет предложена честь обновить древний союз наших рас, людей и драконидов, и стать супругой принца правящего императорского дома.

Снова невообразимый и продолжительный шум, в котором утонул голос драконида.

Ну все, пришельцы подписали себе смертный приговор. Теперь их даже на орбите возьмут штурмом миллионы наших женщин, желающих стать звездными принцессами, и разорвут на чешуйки, рептилоидам даже напрягаться не надо, чтобы справиться с заклятыми врагами.

Кстати о репти. Вот почему они в конце концов подписали договор! Брак с правящим домом – идеальная возможность украсть космические технологии, подсунуть драконидам свою змеиху под видом конкурсантки, попасть на Альфа Драконис и убить всю правящую семью или провернуть не менее впечатляющую гадость. Если, конечно, одни чешуйчатые научатся обманывать спецфильтры других чешуйчатых.

Тарелке надоело транслировать звуковую какофонию, и она отключила не только звук, но и изображение, превратившись снова в кусок глины.

– Ну, самое главное мы услышали, – прабабка довольно потерла лапки. – Ты все поняла, Золотко?

– Что тут не понять? Какие-то пришельцы собираются просеять через мелкое сито весь генофонд людей, чтобы утащить избранных в свое логово и, может быть, сожрать или принести в жертву.

– Какая чушь! – всплеснула руками прабабка. – Какие жертвы, Василисушка?

– Как какие? Во всех сказках драконы утаскивают принцесс в свое логово, чтобы зажарить и сожрать нежную девичью плоть, не обезображенную грубой работой.

– Золотко, выбрось из головы эту сказочную глупость. Во-первых, ничего нового не случится, не впервой дракониды породнятся с людьми. Наш род основан как раз в одном из таких браков. Ну помнишь, в сказках послание зашифровано. Мол, Иван-царевич за Марьей-царевной в тридесятое царство ходил… В змеиное государство.

– Не Иван-царевич, а Иван-дурак.

– Так разве же умный в такую даль отправится? Дурак и есть. За смертью оно, царство-то змеиное. Умереть в пути надобно, да возродиться… Иначе такое расстояние человеку не одолеть. Умный-то дома сидеть будет. А предок наш не усидел, да и привез вместе с невестой ее наследство. Нашему роду, потомкам его младшего сына, досталось Зерцало. И знание, как тропу заветную найти и открыть, не в любом месте они открываются. И среди звезд не в любом. Да еще досталась наша способность чуять нелюдей под любым обличием. И еще кое-что по мелочи.

– То есть, он улетел когда-то с драконидами, а потом вернулся?

– Может и так, – пожала плечиками древняя бабка. – Давно было. Что правда, а что нет, уже и не разберешь. Но то, что наша ведьминская кровь и плоть отличается от простых людей – правда. И то, что за нашими головами во все века много охочих было – тоже правда. Вот мы и скрылись в леса непроходимые.

– Скрылись… А знаешь, один из чешуйчатых назвал нас «охотниками за репти». Почему?

– Врал! – убежденно сказала старая ведьма. – Какие из нас охотники? Дар чуять змей нам дан, чтобы держаться от них подальше и себя не выдавать, а не для того, чтобы охотиться на них. Чем бы мы их одолели? Травками полевыми? Кстати о травках. Хватит болтать, Золотце, идем-ка в баньку, а то выстудится совсем. Сейчас там самый хороший пар, здоровый, настоявшийся. А потом и решим, что и как делать. Совет созовем.

Мне кажется, или меня грамотно отвлекают от чего-то важного?

Но я послушалась и дала увести себя в баньку. Не простая она у прабабки, молодильная. А после всех выпавших на долю приключений я чувствовала себя разбитым корытом, из которого как вода вытекала сила.

– Не грусти, девонька, – сухонькая рука прабабки погладила меня по растрепавшейся косе. – Справимся.

Это она еще о колечке змеином не знает. Да и незачем ей знать, – решила я. Нет кольца, нет проблем. И надо выбросить синеглазого репти из головы, как я выбросила из поезда его фамильную ценность.

Даромила намеревалась собрать родовой совет тем же вечером, но я категорически воспротивилась. Какой там совет после целительной русской баньки, когда во всем теле слабость новорожденной, а в мозгах – размягчение и нега? Какие расспросы и разговоры, когда язык заплетается, а глаза закрываются?

– Ладно, отдыхай, Золотко мое… расплавленное, – усмехнулась старая ведьма, окатив меня из кадки ледяной водой. – Да ступай на лужок заветный, там тебя ни мошка не побеспокоит. Утро вечера мудренее, не будем торопиться. Но весть родичам отправлю немедля. Чай, не все поблизости живут, а дальние аккурат поспеют к завтрему.

Я переоделась в легкий льняной сарафан и сбежала на лужок за огородом, упала в густые травы, как в миг рождения, раскинув руки, обнимая все небо, с его птицами, облаками и звездами, среди которых вращалась вокруг Полярной звезды невидимая в синем небесном блеске Альфа Драконис. Так и проспала до вечерней зари, впитывая всей душой и телом силу земную и небесную.

А когда проснулась, показалось сначала – травинка между пальцев застряла. Тряхнула кистью левой руки и вскрикнула: проклятое крокодилье кольцо сидело на пальце как приклеенное!

Я вскочила, озираясь. Никого.

Да и никто чужой не сможет проникнуть даже близко к заветному лужку у лесного ручья. За десять верст его птицы-звери почуют, сообщат. И охранка прабабкина исправно работала, ни разу сбоя не было. Даже звериные тропы мороком укрыты, чтобы никакой хищник не подобрался, в том числе двуногий.

Невозможно.

Я с трудом стянула кольцо, покрутила, посчитала крохотные золотые чешуйки. Так и есть, золотая полоска стала еще ýже, чем утром.

Артефакт, говоришь, родовой, – зло сощурилась я, понимая, что не избавиться так просто от прилипчивого украшения. Как оно возвращается? Как находит за сотни и тысячи верст? Или это другое кольцо?

Но почему-то мое шестое чувство, леденящее позвоночник, заставляющее выгибаться так, словно меня приковали к студеному железу, подсказывало – то же самое кольцо, которое надел на мой левый безымянный палец Габриэль Горух. Оно самое, хранящее прикосновения его рук и древнюю родовую силу, в чем бы она ни заключалась.

Силу, способную преодолеть все наши родовые обереги!

Что ж. Проверим.

Я пристроила колечко на обломанный сучок березы и свистом призвала сороку. Птица отозвалась мгновенно, словно давно кружила, подглядывала. Вряд ли прабабкин соглядатай. Скорее всего, пернатая сигнализация, способная в случае чего поднять в лесу невыносимый гвалт.

Оторвав крепкую льняную нитку от сарафана, я примотала кольцо к птичьей лапке. Прости, сорока, но ты назначаешься хранительницей этой змеиной прелести. И не надо так недовольно стрекотать. Да, оно невзрачное, но смотри какая блестящая полоска! Чистое золото, как ты любишь. Дарю! Можешь выйти замуж за репти вместо меня.

А что? Отличная идея! Тем более, что птицы – дальние родственницы динозавров, то есть, к рептильему племени имеют прямое отношение.

Обиженная сорока улетела, поджимая потяжелевшую лапу, кроя меня семиэтажной бранью, впрочем, мгновенно стихнувшей – я направила птицу на заветную тропу, и та выбросит пернатую через пару десятков верст.

Главное, чтобы прабабка не учуяла мерзкое рептилье кольцо как можно дольше.

Я проскользнула в дом и весь вечер прислушивалась, не раздастся ли за окнами гневный птичий ор. Может быть, живой носитель помешает вернуться артефакту к его жертве, то есть, ко мне?

В любом случае, я выиграла время, и в безопасности… пока снова не усну.