Глава 20

Для эксперимента я задремала еще до ужина в своей светлице, где всегда селила меня прабабка, когда я к ней приезжала. И проснулась от сорочьего гвалта за открытым окном и одуряющего запаха горячих пирогов. Даромила расстаралась не столько для правнучки, сколько для завтрашнего совета.

Надо бы помочь прабабке, но, прежде чем выйти из светлицы, я должна решить одну навязчивую проблему.

Первым делом я посмотрела на левую руку. Черное колечко издевательски блеснуло золотой полоской. За час моей дремы она если и похудела, то на глаз было незаметно.

Следующий час я осторожно, чтобы не привлечь внимание прабабки, под насмешливый стрекот любопытных сорок, мстительно обгадивших мне весь подоконник, пыталась уничтожить рептилье кольцо.

На газовой горелке оно не расплавилось.

Кузнечные клещи не оставили ни царапины.

Алмаз, позаимствованный из ведьминской шкатулки, не нанес никакого вреда.

Последнее средство – растворить стойкую заразу в царской водке. Золото точно растворится в смеси соляной и азотной кислот. А поврежденное кольцо уничтожить гораздо проще.

Решив при случае поинтересоваться у ведьмы, как и чем можно уничтожить древний артефакт, я разыскала в прабабкиных закромах бутыль с кислотой, отлила в колбу и, бросив внутрь кольцо, закупорила пробкой. Еще и сургучом запечатала сверху.

Пробный сон после ужина обрадовал: кольцо на руке не появилось. С легким сердцем я отмыла подоконник, улестила разобиженную сороку и ее товарок остатками пирога и отправилась в кровать.

С прабабкой побеседовать не получилось, хотя меня распирало любопытство: что репти знал о нас такого, о чем я никогда в семье не слышала? Почему назвал драконидов нашими создателями? Но все разговоры Даромила отложила на завтра, мол, на семейном совете все равно те же темы обсуждать, так нечего и время дважды тратить. Выглядела она жутко деловой, озабоченной, весь вечер листала толстенные древние гримуары и что-то шептала себе под нос.

На ночь я еще и левый безымянный палец обмотала бинтом и завязала крепко-накрепко. На всякий случай.

Взболтав жидкость в бутыли, я порадовалась: она стала мутной, кольцо не просматривалось, хотя при взбалтывании еще слышался скрежет металла по стеклу.

Вот так тебе, Габриэль Горух. Ежели Василиса Пасная чего не хочет, то не заставишь.

А сон мне приснился дивный…

– Чистое золото! – услышала я завистливый шепоток за спиной.

– Коса-то? Да-а… коса богатая!

– Какая коса, дурень! Ты глаза-то разунь! Одежка у княжны аж сверкает, столько злата нашито! А серьги, бусы, перстни – смарагды да яхонты! И не жаль им богатства-то этакого? И ради чего вырядили еду как невесту? Чтоб чудище подавилось, когда жрать будет?

Не все перстни мои с драгоценными каменьями. Затерялся среди этого богатства простой золотой ободок со змеиным рисунком и рунами по гладкой внутренней стороне.

Я тронула пальцами золотую вышивку по краю широкого рукава. Лебединые кресты я вышивала сама, готовясь к самому важному для девушки дню своей свадьбы. Улыбнулась, подняла, звякнув висящими у висков кольцами, голову к ясному синему небу с золотым солнцем.

В сердце росло предвкушение чуда и небывалого, долгожданного счастья. Сегодня мое ожидание кончится и начертанное звездами на Рунном полотне сбудется.

В глаза брызнули ослепительные лучи, отраженные от огромных крыльев, как от гигантского зеркала…

И я проснулась.

Бинт на ладони выглядел нетронутым, такой же целой и невредимой стояла колба с кислотой и осевшим на дне плотным слоем осадка. И сургуч на пробке целехонький, и сама пробка.

А кольцо – вот оно, под бинтами на пальце. И золотая полоска стала такой же широкой, как была вчера.

Придется мне идти с повинной. И уже не только к прабабке, – перед всей родней позориться.

Чтоб тебя перевернуло и стукнуло, Габриэль Горух!

В дверь легонько постучали:

– Золотко, ты там еще долго? – послышался голос прабабки. – Скоро гости прибывать начнут. На стол пора накрывать, а ты еще не умылась. С косой помочь?

– Помоги, ба!

Дверь открылась, впустив Даромилу, одетую как на праздник: в льняную вышитую рубаху, в яркий желтый сарафан такой древности, что его, наверное, при царе Горохе сшили и орнаментом золотой и черной нитью по всему подолу украсили. Белый, черный, золотой – праздничная традиция нашей семьи, как будто мы какие-нибудь короли с геральдическими цветами домов. А на самом деле корни наши ближе к земле, все Пасные последнюю тысячу лет были либо вольными охотниками, либо свободными землепашцами, насколько я знаю историю рода. Над собой никого не терпели, вассальных клятв никому не давали, потому и держались от людей подальше.

Я воспользовалась свободной минуткой наедине с мудрой родственницей, пока ее твердые, сухие, но ласковые пальцы перебирали пряди моих спутавшихся за ночь волос и водили по ним гребнем.

– Ба, ты же все знаешь, а что не знаешь, у зерцала спросишь. Скажи, какие бывают металлы, которые в царской водке не растворяются? И вообще, бывают ли самовосстанавливающиеся артефакты?

Умная ведьма сразу всё поняла.

– Бывают. И во что ты вляпалась, дорогая моя?

– Да так. Пока ничего такого, с чем я не справилась бы. А не противоречит ли их существование всем физическим законам, какими мы их знаем на сегодняшний день?

– Закону сохранения энергии это точно не противоречит, внученька. Есть у меня один такой древний артефакт, – Даромила потянула из ворота витой шнурок и показала футляр из тисненой кожи. – Тут ключ из драконьего железа. Его невозможно потерять и уничтожить. Можно только передать в дар так же, как я его получила от предыдущей хранительницы.

В дар. Кому, интересно, я могу передать в дар змеиное обручальное кольцо? Сороке не получилось всучить. Может, с птицами не действует? Или сорока была «он», а не «она», и не могла стать официальной невестой Габриэля Горуха? А если с кошкой попробовать? Собакой? Лошадью?

– А что у тебя с пальцем, Василисушка? – ведьма покосилась на мой заново перевязанный поверх кольца безымянный палец. – Давай вылечу, пока гостей нет. Тебе же несподручно будет помогать мне за столом.

– Да так, ерунда. Само пройдет. Мне не помешает.

– Ох, юлишь, лиса, ох юлишь! Не чую я на тебе ни ран, ни ожогов, ни болячек. Здоровая девочка ты у нас, хвала Роду. Но вот на душе у тебя темно. И от пальца твоего чужой силой разит, нехорошей, змеиной, и это не укус. Показывай.

Эх, надо было колечко снять и спрятать. Но это бессмысленно. Ведьма в своем доме все равно учуяла бы.

Я сдернула бинт и положила ладонь на стол, растопырив пальцы.

Даромила отшатнулась, схватившись за шнурок с ключом.

– Так! – с яростью рявкнула она. Зеленые очи вспыхнули как звезды – это сороки заполошно шарахнулись с подоконника и задели крыльями створку, отразившую солнечный луч прямо в глаза прабабки. Она моргнула, повторила уже спокойнее, скорее озабоченно, чем гневно: – Та-ак… Говори, как тебя угораздило стать невестой Чернозмея?

Ну, я и рассказала, как ловко меня обвели вокруг пальца обручальным кольцом.

– Сними эту гадость! – потребовала ведьма. – Никогда! Никогда наша кровь не смешается со змеиной!

Хм… Странно. Разве она уже не смешана? Не бабка ли мне буквально вчера рассказывала об Иване Пасном и его невесте из рода драконидов?

Я сняла, положила фамильную рептилью ценность на туалетный столик и спрятала руки за спиной.

– Да я и сама не соглашалась, – пожала я плечами. – Говорю же, Габриэль Горух обманом заставил надеть кольцо, сказал, что это типа пропуск и ни к чему не обязывает. А потом заявил, что снять его может только он, но делать этого не будет.

– Понятно. Змеиный язык всегда лжет, – брезгливо поморщилась прабабка. – А с Горухами у нас давняя вражда. Не верь ни единому их слову!

Она заплела мне косу и перекинула на плечо. Вытащила из комода невысокий головной убор с жемчугами. Мама дорогая! Да это же кокошник! Она что, издевается?

– А это зачем? – шарахнулась я. – Не надену! У нас совет, а не маскарад в сельском доме культуры!

– Ну что ты как первый раз видишь этот артефакт, деточка! – рассмеялась прабабка и любовно погладила сплетенную из тонкой золотой проволоки и отделанную жемчугами и каменьями корону. – Обыкновенная ментальная защита и средство телепатической связи с родом. Как иначе купол единения создать? У мужчин в подшлемники или новомодные картузы гаджеты вшиты, у нас – в кокошники. Традиция. И усилители, замаскированные под височные кольца, не забудь надеть.

– Хоть бы ребрендинг провели для этих древних гаджетов. Сейчас такое смешно носить!

– Милая, мы же на люди такое не надеваем. Только на шабаши, то бишь, советы семейные. Чужие не увидят, а свои смеяться не станут, не дураки, чай. Ладно, так и быть, не буду настаивать. Не особо сегодня нужно во всеоружии быть. Прибережем для твоей инициации.

Бабуля хитро усмехнулась и убрала древность в комод. Ну, точно вредничала! Знала, что я терпеть не могу все эти псевдо-национальные родовые прикиды, пахнувшие плесенью.

Но и о моем кольце ведьма не забыла.

– Значит, говоришь, возвращается артефакт, и царская водка его не берет? И не возьмет. Древняя вещь иначе существует. Так же иначе, как наши заветные тропинки, потайные полянки и скрытые дома. И если тропинки мы сами прокладываем по пространственным струнам мирозданья, то эти артефакты, как мой ключ и твое змеиное кольцо, сотворены далеко от нашего мира и принесены сюда драконидами или их врагами в незапамятные времена. Никто их здесь, на Земле, теперь делать не умеет. И уничтожать не умеет, разве что каким другим древним артефактом, для этого созданным.

Даромила сняла с шеи шнурок с кожаным кисетом, развязала тесемки и вытряхнула небольшую узорчатую пластину непонятного назначения и неправильной угловатой формы.

– На-ка вот, спрячь кольцо в футляр. И не смотри, что неказистый. Эта штука тоже древняя, только на вид кажется, что из драной кожи сделана. А на самом деле лучше и крепче изоляции нет. Поносишь пока так.

– А если тут его и оставить?

– Не удержит насовсем. Чтобы насовсем, то вернуть кольцо надобно и разорвать позорную связь. Говорю же: если привязка состоялась, вещи сами находят хозяев. Они ведь существуют не здесь. Здесь – только их матерьяльное отражение. Как тень на стене от руки. Сама-то рука здесь. А тень тут, на стене, – ведьма сунула руку в столб солнечных лучей, падавших в окно, и поиграла пальцами. – Уйдет солнце, тень исчезнет, а рука-то никуда не делась. Так и кольцо. Настоящее, незримое, к тебе привязано, пока не отвяжут. Потому, Золотко, помочь тебе никто из нас не сможет.

– Совсем?

– Никто, кроме драконидов. Тебе надо к ним идти. Тем более, и повод есть.

– Какой? – я заподозрила плохое.

– А это мы тебе на совете скажем.

Ну, точно! Скажут они! Догадываюсь, что именно, учитывая предложение, поступившее землянам от драконидов. Точнее, землянкам… Нет, землянки – это хижины в лесу, а я вам тут не хижина. Земляницам? Землянинкам? Как печально, что русский язык то ли отстает от космических перспектив, то ли скрывает существование женщин на Земле!

* * *

Семейство Пасных собралось ближе к полудню на большой поляне, занимавшей всю вершину холма, вокруг поляны росла ясеневая роща. Причем, пожаловал только «ближний круг», три поколения. Деды с бабками; мама, папа, их сестры и братья, то есть, мои тетки, дядьки; их дети и мои старшие братья и сестры.

Кстати, никто не явился ни в картузах, ни в кокошниках, ни в вышитых сарафанах с кафтанами. Обычная удобная одежда у мужчин и женщин, и у всех в правом ухе виднелась антенна дистанционного наушника. Припомню вредной старухе!

Давно я не видела в доме прабабки такого столпотворения. И это только инициированные ведьмы, ведуньи и ведуны. Других родственников, обделенных «психической силой», как мы скромно называли свои способности, на «собор» не позвали. И без того людей набралось больше полусотни. Пасные всегда отличались плодовитостью, потому и уцелели за века: сила-то в роду копилась немалая, ей сосуды нужны, иначе в землю уйдет и не вернется, вот все и старались.

И, главное, все смотрели на меня с жалостью и сочувствием, как на битого жизнью паршивого котенка с помойки. Утешали со слезой в голосе, как будто собрались не на совет, а на мои похороны.

Только мама с папой радостно подошли, обняли. Мама шепнула:

– Значит, так надо. Справимся. Я в тебя верю, Золотко.

А отец, неловко погладив мое плечо, пробормотал:

– Я ему сочувствую, дочка. Давно мы Чернозмеев не били, забыли они уже, каково с нами связываться, так мы напомним.

– Ох уж эти мужики, лишь бы подраться! – мама на миг возвела очи к небу, но тут же опустила и пристально прищурилась на прабабкин кожаный кисет, который я по ее совету надела на шею и не стала прятать под одежду. – Покажи-ка это зловредное кольцо, Золотко.

Я вытряхнула его на ладонь и протянула, но мама не стала брать украшение, лишь склонила голову, рассматривая черно-золотой кусочек металла. Отец, обняв жену, тоже устремил взгляд на артефакт.

– Олег, когда я последний раз видела эту штуку на пальце будущей матери небезызвестного Габриэля Горуха, она была полностью черной, – удивилась мама.

Один за другим родственники, весело общавшиеся между собой, затихали и поворачивали головы к нам.

Прабабка, незаметно подошедшая сзади, поддакнула:

– Подтверждаю, Ярослава. И я видела это кольцо, и не раз, на невестах Чернозмеев, и было оно всегда полностью черное, ни золотинки. Я потому и собрала вас пока семейно, дабы разобраться, что происходит. С чем мы столкнулись? Не поймем ежели, придется выносить этот рептилий сор из избы и созывать всеобщий Собор.

Тут родственники взялись за допросы всерьез – никому не хотелось, чтобы о моем позоре узнали за пределами нашего Круга. Пришлось мне опять все в подробностях рассказывать, но и подробности не дали никакой подсказки.

– Хотелось бы посмотреть, как выглядит второе кольцо, мужское. Есть ли на нем такая же золотая полоска, – задумчиво произнес отец. – Тогда можно предположить, что привязка к Василисе, носительнице ведовской силы, испортила артефакты. Но Габриэль Горух на людях не носит парное кольцо, не проверить.

– Олег, а может, все дело в самом артефакте? Точнее, в их паре? – выдвинул предположение мой дед по отцовской линии. – Никто не знает их происхождения и свойств. Известно только, что черные змеиные кольца передаются по старшей линии Горухов с незапамятных времен, и что после свадьбы их меняют на другие, обручальные, с которыми репти не расстаются никогда, даже после смерти. А эти достаются следующему поколению.

– Как бы то ни было, родниться с Чернозмеями нельзя! – Прабабка Даромила даже посохом пристукнула по твердой земле ритуального круга в самом центре площадки. – А чтобы злая сила Василисе вреда не причинила и не подчинила ее, предлагаю в ближайшее время инициировать нашу девочку.

– Рано! Срок не подошел! Фаза луны не та! А что говорят звезды? – зашумели родственники.

Мама обняла меня покрепче, готовая защищать даже от своих.

– Срок не подошел, – согласилась прабабка. – Но при угрозе дозволяется инициировать ведьму раньше. К тому же, он подойдет уже через две недели. А фаза луны сейчас как раз самая подходящая – полнолуние уже завтра. Так что тянуть? Если не хватит девочке силы, так мы-то на что? Добавим. Зато она станет полноценной ведьмой, и Горухи сами отгрызут себе и своему шустрому Гэбу хвосты, но в род ее не примут. Виданное ли дело – родниться змее и ястребу?

Кто-то взял колечко с моей ладони, и оно путешествовало по кругу вместе с кисетом, пока в очередной раз не попало к моему старшему брату Ярославу.

– Тихо! – вскинул он ладонь. – Гляньте. Золотая полоса стала шире, значительно шире за какой-то час. Видите? Уже половина кольца посветлела! Что происходит?

Никто ничего не успел сказать.

С заветной тропинки на тайную родовую поляну ступил совершенно невозможный в этом месте чужак, и ни одна сорока не стрекотнула, ни один медведь не взревел, ни одна собака не взлаяла. Он прошел по нашим тропам совершенно беспрепятственно!