Глава 22

Меня очень удачно заслоняло широкое плечо старшего брата. И чужака, сошедшего на траву с заветной тропинки, удалось рассмотреть вблизи, не привлекая его внимания. Золотоволосого и золотоглазого звездного гостя, одетого на этот раз в серебристо-серый обтягивающий костюм, похожий на те, что носят наши гонщики. Он выглядел как суперангел из компьютерной игры – сияющим и нереальным, прекрасным и опасным, как обнаженное лезвие… и дико пафосным для дремучего леса.

Я прикрыла глаза, ожидая всплеска обжигающего жара, как тогда, при взгляде на экран монитора. Но жара не было. Легкое тепло разве что, какое я обычно ощущала в присутствии Снежки или ее кузена Тьера. Что бы ни экранировало меня от моих же чувств, – бабкина рубашка с рунами или змеиное кольцо, спрятанное в кожаный футляр, – я порадовалась. Очень уж неприятно чувствовать себя раскаленной сковородкой.

Чужак огляделся, удивленно приподнял изломанную, как крыло чайки, бровь. Видимо, не ожидал столь почетной встречи почти полным составом семьи Пасных.

– Здравствуйте, люди добрые. Принимай гостя, хозяйка, – он слегка склонил голову, безошибочно отметив самого старшего в нашей компании – ведьму Даромилу.

– И тебе не хворать, мил человек, – отозвалась прабабка, выходя вперед из-за спины заслонившего ее деда. Все-таки мужчины у нас и в мирное время не утратили ни сил, ни навыков – мгновенно сориентировались и перестроились, готовые защищать своих женщин. Даромила прищурилась и спросила с усмешечкой: – Или не человек?

– Смотря кого вы считаете человеком, – вернул усмешку чужак. – Я драконид. Мое имя Аррадор, и я – аль-тар Золотого дома. По-вашему, адмирал. И представитель правящей семьи Эретаров. Надеюсь, вы слышали о нашей экспедиции, прилетевшей на Землю?

– Слыхали, как не слыхать. И как сумел тропами нашими заветными пройти, гость?

Чувствовалась в голосе старой ведьмы настороженность и какая-то опаска, если не сказать, страх. С чего бы?

– Для меня ваши тропы не тайна, хозяйка. Меня вел специальный прибор и еще… – Аррадор споткнулся, неуверенно моргнул дивными золотыми глазами, – Наверное, вы называете это шестым чувством.

И он продемонстрировал нам что-то вроде навигатора, подозрительно похожего на простую стеклянную фоторамку со снимком летнего неба: в центре голубого экрана среди кружевных туч замер золотой клубочек. Любопытно, у клубочка-проводника из русских сказок не отсюда ли ноги растут?

– Чувством! Шестым! – фыркнула прабабка, не испытывающая никакого пиетета перед каким-то там адмиралом с неба. – Ну, будь гостем, коли так. Вот только скажи-ка сперва, зачем пожаловал? Может, ты и не добрый гость для нас?

– С каких это пор лесная хозяйка так не гостеприимна? Ты прежде по традиции гостя накорми, напои…

– Спать уложи… навеки… – дерзко продолжил мой дядя, вмешавшись в разговор. – Некогда нам лясы точить, путник. У нас тут по делу родовое вече собралось, не до гостей пока. Добрый гость, он ведь не только свои традиции помнит, но и чужие уважает. Потому говори, чем помочь можем. Не на прогулку же ты шел нашими заветными тропами.

Золотые глаза блеснули на солнце, словно алмазы. Не понравилось что-то аль-тару.

Зря дядюшка гонор показывает, но я его понимаю. Кого угодно разозлит, если в твою родную хату, почти в спальню, невесть кто незваным припрется и на твое добро позарится. Как по бессмертному анекдоту: дай, хозяйка, воды попить, а то так жрать хочется, что и переспать не с кем… то есть, переночевать негде.

– Хорошо, как скажете, – Аррадор приподнял подбородок и расправил богатырские плечи, став еще выше и массивнее.

Это он что, почувствовал себя униженным, что ему не кланяются тут, хлебом-солью не встречают? Ну-ну, то ли еще будет. Мои родичи и дракона живьем проглотят и не поперхнутся, не то что драконида какого-то, пусть даже звездного.

Гость обвел поляну взглядом, и я задвинулась за братову спину подальше. Почему-то не хотелось встречаться глазами.

– Как скажете, – повторил аль-тар и вытащил откуда-то из-под золотистого плаща… кисет. Точно такой же, какой висел на моей шее, только тисненый не красными рунами, а синими. Аррадор развязал шнурок, достал из кожаного мешочка металлически блеснувшую пластину и поднял в руке, показывая всему честному народу. – Я пришел напомнить крови вашего рода о древнем договоре между вашим предком, волхвом Пасом, и моим древним предком, аль-таром Свентом Эретаром. О крови, пролитой впоследствии моим прадедом аль-таром Харратом Эретаром в защиту вашего рода. Вы должны хранить вторую половину печати, но если вы ее не сохранили, не беда. Достаточно капли крови, чтобы подтвердить, что вы те, кого я ищу, потомки волхва Паса.

– Вообще-то у нас другая фамилия… – начал было мой задиристый дядька, но теперь его перебила хозяйка дома и близлежащего на полсотни верст леса.

– Погоди-ка, сынок, не лезь поперек метлы, – Даромила положила сухонькую руку на его плечо, и дядька, как стреноженный жеребец, мелкими шажками отошел в сторону.

Ведьма вытащила из-за пазухи свою пластину и сняла со шнурка.

– Не эта ли, как ты говоришь, печать тебе нужна, гость?

Когда пластины с щелчком соединились, от них хлынуло золотистое сияние, а над штуковиной неправильной формы и с неровными краями возникло полупрозрачное объемное изображение двоих мужчин. От них просто веяло древностью.

Один, постарше, одет был в длинную белую рубаху с вышитым воротом, подпоясанную широким вышитым кушаком, из-под которого торчала костяная ручка кинжала, в серые штаны и странную обувь, сшитую из кусков толстой кожи с вывернутыми наружу швами. Поверх рубахи был накинут кусок ткани, сцепленный у горла костяной фибулой в виде волка. Был он сед, длиннобород и длинноволос. Волосы были перехвачены тканой повязкой с рунной вышивкой. И не скажешь, что волхв. В моем представлении волхвы украшений и оружия не носили.

Второй мужчина напоминал чертами лица Аррадора. Был он плечист, выглядел выше первого, крепче и богаче, щеголял в странном костюме, стилизованном под старинную кольчугу витязя, сделанную не из железных колец, а золотистых шестигранных чешуек, словно кожа змеи. Его длинные волосы цвета темного золота были заплетены в косу, а борода выбрита и напоминала о себе короткой золотистой щетиной. На груди кольчуги красовалось золотое изображение дракона с янтарными глазами. Такие же янтарные глаза с вертикальными зрачками были и у самого витязя.

Если это – предок Аррадора, то наш гость либо унаследовал что-то от матери, либо носит линзы, потому что зрачки у него круглые.

Между тем, 3D картинка пришла в движение: мужчины кинжалами прокололи себе пальцы и приложили руки к пластине, лежавшей между ними на грубом деревянном столе (остальной интерьер не просматривался), затем пожали друг другу руки и произнесли слова, видимо, клятвы. Но поскольку говорили они на древнем наречии, то смысл остался неясен. Я лишь разобрала знакомые «Эретар», «аз», «рота» (то есть, клятва») и «ведати». Потом у прабабки спрошу, она древнее наречие знает.

– Интересное кино, – хмыкнул мой дядька. – Актеры аутентичные подобраны. А чего балакают-то?

Аррадор продолжал демонстрировать вежливость, терпение и дипломатичность:

– Наши предки заключили нерушимый союз на века. Мы помогаем вам и вашей земле избавиться от змеиной крови, даем вам ментальную защиту от их способностей влиять и подавлять, а вы помогаете нам сохранить и приумножить дар змееборцев.

Змееборцев? Я не ослышалась? И это говорит потомок того златочешуйчатого типа с вертикальными змеиными зрачками?

– В условиях союза есть пункт об обновлении крови клятвы и звездных даров, когда настанет для того пора, – продолжил драконид. – Она настала. Я пришел за теми, кто имеет дар слушать души, чтобы обновить и укрепить его под светом нашей звезды. Золотой дом нуждается в вас.

– Вы увезете наших детей? – ахнула тетушка Берислава.

– Если они захотят. Вы слышали, наверное, что мы ищем невесту принцу правящего дома, и она может оказаться девушкой из вашего рода. После отбора мы вернем всех, кто захочет вернуться.

– Когда? Через сколько веков? – последовали вопросы. – Они вернутся к нашим могилам!

– Все зависит от силы их желания, – туманно ответил драконид.

– Что-то никого не вернули с прошлого раза, – прабабка поджала губы и покачала головой.

– Мы пытались. Произошла трагедия. Наш корабль потерпел катастрофу уже на подлете к Земле, и все, кто был на борту, погибли. Мы скорбим до сих пор.

– Это он Тунгусский метеорит имеет в виду, – громко шепнул брат.

– Верно, – Аррадор повернул голову… и выцепил взглядом меня. Его глаза вспыхнули так жарко, что это пламя отозвалось в груди, пробив защиту змеиного кольца.

* * *

Аррадор порадовался, что интуиция его не подвела, когда он, потеряв ощущение присутствия своей аль-дэй в этом мире, решил не бросаться слепо на поиски, как потерявший след разъяренный зверь, а сначала найти хранителей договора, знающих реалии земного мира куда лучше его разведчиков, и просить их о помощи.

О том, что хранители еще существуют, говорил сам артефакт. Он же и привел драконида в сибирскую глушь, к его изумлению, полную людей. Он даже сначала подумал, что люди устроили ему торжественную встречу, и заподозрил утечку информации в святая святых – из бортового компьютера своего гелиса.

Но встреча оказалась совсем не торжественная. Гость явно явился невовремя.

И еще Аррадор в очередной раз убедился, что архивные записи совершенно безнадежно устарели. Пора бы уже привыкнуть, что люди, шагнувшие в космос, далеко не дикари. Пора бы отбросить космоимперскую спесь и признать в них если не равных, то вполне цивилизованных разумных существ. Конечно, до полного раскрытия потенциала их разума еще далеко, да и человеческая цивилизация развивалась по иному пути и, возможно, это не даст им раскрыться.

Но это уже явно не те существа, с которыми можно было говорить исключительно на языке священных мифов и божественных откровений.

Договор придется переписать с учетом новой ступени их развития, – понял Аррадор. Если они захотят его продлить. Потому что, хотя это еще и не прозвучало, но они вполне могут обнаружить лазейку, освобождающую их от исполнения древних клятв.

Но дракониды – не рабовладельцы. И пусть их аль-дэй считают принадлежностью дома Золотой ветви, но аль-тары никогда никого не принуждают.

Зачем? Их сердца сами жаждут единения и служения. Таковы особенности эмпатической расы. Нужно только мягко объяснить это людям. Теперь, с их начальными знаниями о генетике, они должны понять более глубоко, как и почему оказались связаны две звезды в безграничной Вселенной – Тубан и Солнце.

Аррадор, напомнив о клятве собравшимся на вече потомкам Паса, протянул тонкие ниточки в современность, собрался уже напомнить о тех благах, которые получил род древнего волхва – богатырское здоровье, долголетие, здравый ум до последнего мига жизни и, конечно, эмпатию, позволяющую прочитывать людей и нелюдей и обеспечивающую безопасность всем членам рода, даже не инициированным.

Очень не вовремя кто-то вспомнил об опасностях союза драконидов и людей, о том, что не все возвращаются, но Аррадор уже собрался выложить главный козырь – полная инициация звездных даров может произойти только на родной для драконидов планете. А кто же откажется от раскрытия дара и новой ступени могущества?

Но тут он увидел блеск знакомых по видеонаблюдениям зеленых глаз и вся заготовленная, распланированная компьютером и триумием тактика переговоров вылетела у него из головы.

Как он мог не почувствовать свою аль-дэй? Не понять, что она тут, в нескольких шагах? Та, которую он всегда чуял даже за сотни, за тысячи километров на Земле, оказалась… чужой. Разве такое возможно?

Видимо, он побледнел так, словно в один миг вытекла вся его горячая солнечная кровь, если старая ведьма, нынешняя хранительница договора, шагнула к нему и встревоженно спросила:

– Эй, парень, с тобой все в порядке?

– Все хорошо, – машинально ответил он, не прерывая зрительного контакта с зеленоглазой девушкой.

Все плохо. Все очень плохо. Одно дело – не иметь аль-дэй, но знать, что его Предстоящая где-то существует, пусть даже в глубоком космосе, за миллиарды уллов, или по-земному – километров. И другое – обнаружить, что та, кто рождена для него, внезапно утратила дар Предстоящей. Стала обычным существом, неспособным к слиянию и единству тардэй.

Аррадор давно не испытывал такого ужасающего, рвущего сердце разочарования.

Василиса смотрела на него с опаской и враждебностью, как на притаившуюся в траве змею. Как аль-дэй обычно смотрят на презренных урргхов. Почему? Они еще даже не знакомы. Или… что успел наплести ей змеиный язык Принца Тени?

Что он с ней сделал? – ярость взорвалась в остывшем сердце как сверхновая.

– Э, нет, дорогой гость, я же вижу. Идем-ка в дом, кабы не напекло тебе голову нашим летним солнцем, – как сквозь туман Аррадор услышал обращенные к нему слова старой хранительницы. – Идем, поговорим…

* * *

– Василиса, принеси-ка полотенце чистое гостю, да воды ключевой подай, – распорядилась Даромила. И тут же пояснила пришельцу: – Это моя любимая правнучка, в гости вот приехала, на каникулы. В академии учится, умница моя. И не абы какой, а военно-космической…

Начинается! – фыркнула я, сунула в руки прабабке чистый рушник и, схватив ведро, сбежала в огород, а оттуда – в ближний лесочек, где бил целебный ключ.

Знаю я эти бесхитростные уловки. Подашь так водицы напиться, а окажется – уже кровушку из сердца пьет такой вот красавчик. Причем, чешуйчатый!

Неужели старая ведьма решила сводничеством заняться? Дракону на съедение отдать? С глаз долой к звездам отправить? Так я против!

Нет, я, конечно, хотела бы попасть на корабль инопланетян. Какой курсант не мечтает соприкоснуться с внеземными технологиями? Но вот чтоб триста лет в анабиозе… Или пусть тридцать… Да даже три года лежать в хрустальном гробу криокамеры нет никакого желания! Особенно, в расцвете лет. А иначе к чужим звездам не попасть. Хотя вот эта странная оговорка Аррадора: «Все зависит от силы их желания»… Что он имел в виду?

Черт! Это он специально? Знал, чем зацепить? Впрочем, зря наговариваю, он же меня еще не видел. Это уже позже его желтые змеиные глаза вспыхнули как лампочки. Нелюдь.

Я же теперь помру от любопытства! От желания выспросить все-все у инопланетного адмирала.

Я выдохнула, усилием воли очищая мысли.

Спокойно, Василиса. Утолить любопытство можно только одним способом – записаться в группу невест или в их свиту. Невестой мне не быть, хватит уже, еще от предыдущего жениха не знаю, как избавиться, а вот в свиту попасть… И не сомневайтесь, дракониды. Желание вернуться во мне будет такое, что звезды содрогнутся!

Итак, решено. Буду просить у родичей инициации и проситься на отбор в группу самоубийц… Заодно от чешуйчатого женишка избавлюсь – расстояния в триста световых лет кольцо точно не выдержит.

Кстати… Я достала из рунного кисета колечко и надела на палец. Кожу обожгло рептильим холодом, но я привычно вспомнила о медовоглазом дракониде (а я о нем хоть на миг забывала?), и металл перестал кусать кожу. Хороший эффект, но неправильный. Нужно с этим разобраться, когда пройду инициацию.

И что там аль-тар говорил насчет полноты посвящения? Что, мол, только под светом Альфа Драконис возможно полностью раскрыть звездный дар? Интересненько. Это был еще один крючок для глупых любопытных рыб, или за его словами стоит что-то существенное?

В дом прабабки я вернулась абсолютно спокойная, уравновешенная и с продуманным планом на триста световых лет вперед и назад. И о ведре ключевой воды не забыла. Вылить бы его на этого красавчика, то есть, напыщенного индюка!

Не знаю, почему меня накрыла волна и непонятной симпатии, и злости при взгляде на Аррадора, мирно восседавшего за столом рядом с бабкой. Какой-то чужой злости и… чужой симпатии.

Словно что-то заставляло меня испытывать эти эмоции, которым неоткуда взяться. Ничего плохого драконид мне не сделал. Впрочем, и ничего хорошего. И прибыл вроде бы с мирными намерениями, но… сразу долг клятвы начал взыскивать.

О чем они говорили с древней ведьмой и почему замолчали, когда я зашла?

Я встряхнула головой, отбрасывая на спину распушившуюся косу, заметила, как снова вспыхнули солнечные искры в глазах иноземца, и выскочила за дверь.

Надо с холодной головой проанализировать, что происходит. Меня влекло к нему, как муху на мед, как ни к одному мужчине раньше. А ведь он даже не человек! Мне хотелось сесть на скамью рядом и взять его за руку, чтобы быть ближе. Заглянуть в глаза, чтобы поймать все-все золотые искры…

И в то же время, стоило теплу, поднимавшемуся из глубины сердца, растечься по венам, как меня накрывала глухая враждебность. Хотелось не просто приблизиться, а впиться зубами в горло, словно я дикий зверь.