Глава 24

Когда Аррадор рассмотрел, что за украшение надето на палец наивной земной девушки, только многолетняя выучка помогла ему удержать эмоции, чтобы окончательно не напугать наследницу дара. Все-таки она, хоть и плохонький, еще неинициированный, но эмпат. Потомственная ведунья с подправленными в древности генами.

К тому же, на Василису столько свалилось в последние дни, что было бы величайшей глупостью спугнуть ее своей невоздержанностью, а глупым Аррадор не был. Глава планетарных, а после этой экспедиции и космических, войск Золотого дома не может быть дураком по определению. Хотя, как существу все-таки не бессмертному, ему дозволено совершать ошибки, но не фатальные.

Что ж, ответ на загадку, почему Аррадор перестал ощущать свою аль-дэй, оказался простым: каким-то чудом Василиса обзавелась «кольцом судьбы». Это была неожиданная неприятность, очередная в череде неприятных открытий. Зато и невероятное облегчение, что объяснение загадке найдено. Остается найти решение, как вернуть девушку.

Не успел обрести, а уже потерял. Несмываемый позор. Драконье кольцо надевала только аль-дэй, решившая сменить аль-тара, а то и Дом. Разочаровавшаяся аль-дэй.

Лучше сразу самоаннигилироваться и не мучиться.

Если он провалит миссию и вернется без Предстоящей, можно попрощаться с карьерой, домом и даже триумием. Но дело не в этом, даже позор можно пережить и уйти навсегда в глубокий космос, в одиночку, в слепом полете. Или искупить ошибку, отдав свою силу всю, до капли, до атома, и стать шеором – частью души корабля. Опять же навечно.

Дело в том, – понял драконид, пока рассматривал худенькие девичьи пальчики, словно перечеркнутые черно-золотой полоской двухцветного, то есть, уже активированного артефакта, – что он не хочет возвращаться без нее. И это было главное открытие, изумившее аль-тара.

Если Василиса откажется лететь к Альфа Драконис, Аррадор снимет с себя регалии, отстегнет с пояса вардж (никаких опережающих технологий не должно остаться вместе с ним, таковы правила) и останется на Земле. Должен же кто-то из драконидов быть здесь наблюдателем, так почему не он? Подумаешь, принц. Так ведь не первый в очереди.

Как к Василисе попал хитрый артефакт, кто осмелился выдать его за обручальное кольцо, Аррадор потом выяснит, хотя что тут думать, если, как донесла разведка, ни с кем, кроме Чернозмея, девушка длительно не контактировала?

А сейчас нужно было немедленно оградить Предстоящую от неосторожных действий, которые она может совершить по незнанию особенностей древнего инструмента. Аль-тар и сам о них знал только из курса истории, который тщательно проштудировал, когда готовился к сложной экспедиции на Землю, да еще из экскурсий по родовому музею.

И план мгновенно созрел. И какой план! Аррадор даже возгордился тем, как изящно можно использовать уловки врагов. Сейчас даже непонятное и очень настораживающее исчезновение всех документов Василисы из хранилищ и архивов (вполне объяснимое, если Горухи собрались похитить девушку и использовать как донора) играло ему только на руку.

В конце концов, что Аррадор распереживался? Золотая полоска на Драконьем кольце – это надежда, что свой выбор его аль-дэй еще не завершила.

Интересно, его проклятый враг и, как выясняется, соперник Габриэль Горух знает о хитрых свойствах инопланетного кольца? Похоже, нет, иначе не надел бы такой артефакт на руку девушки. «Обручальное, надо же придумать такую нелепицу!» – рассмеялся про себя драконид.

Пока длился его короткий и смешной диалог с Василисой, Аррадор успел сообщить триумию, что аль-дэй найдена, затребовать информацию об обнаруженном на Земле «кольце судьбы» и отдать необходимые распоряжения.

И лишь тогда, ловко уйдя от ответа под предлогом, что земные язык и культура не содержат необходимых понятий, сыграл на «вшитой» в ведовской род Пасных неуемной жажде знаний и предложил Василисе ускоренное обучение. Она не могла не согласиться, это он понял по горящим зеленым глазам девушки.

Единственное, что не учел Аррадор, – брат Василисы не остался в стороне.

– Я буду сопровождать сестру, – твердо заявил Ярослав. – И контролировать процесс передачи знаний. Он ведь будет ментальным? А значит, опасным для ее сознания.

– Хорошо, – с легкостью согласился аль-тар. Это была самая меньшая проблема. Но тут же выяснилось, что существует другая опасность, и ее оказалось не так просто преодолеть.

– Но любые ваши взаимодействия наш род позволит только после инициации Василисы, – продолжил ведун.

Вот этого категорически нельзя допускать. Не здесь, не на Земле, не по дремучим традициям, которые были лишь слабыми отголосками истинных ритуалов, и не силами человеческого рода.

Инициировать аль-дэй должен ее аль-тар. Только тогда она станет истинной Предстоящей.

Но главнокомандующий Золотого дома лишь кивнул, соглашаясь с требованием, но добавил:

– Раз уж вы, Ярослав, настаиваете на праве сопровождать вашу сестру, то и я, как ее менир, то есть, обучающий, ведущий по пути знания, буду настаивать на своем присутствии при инициации, чтобы проследить за ее правильностью.

– Нельзя!

– Можно. Все ваши ритуалы унаследованы от волхва Паса, а его мениром был мой предок. Для нас в ваших обычаях нет никаких секретов, но за века вашей изоляции на Земле что-то важное может оказаться утраченным. Я смогу подсказать.

– Это решит вече.

Вече. А ведь это тоже унаследованный от драконидов обычай, слабое подражание их вхождению в состояние триумия и выше. Только существа, обладающие эмпатической, ментальной и телепатической связью, способны сливаться воедино для выработки самого нужного и верного решения, только так можно черпать истину в вечности. Остальное – профанация и поле для бесчестных игр. Кто кого перекричит, кто кого перекупит, кто кого переупрямит. Разве это вече?

– С учетом моего голоса по праву клятвы, – скромно напомнил Аррадор. Играть в условиях искаженного инфополя он тоже обучен.

* * *

Подготовка к инициации как раз и заняла две недели, оставшиеся до полнолуния.

К счастью, драконид, которого родичи на вече все-таки допустили до наблюдения за действом, не стал надоедать и, добившись разрешения, слинял по своим инозвездным делам, пообещав прибыть накануне назначенного для ритуала дня.

Как специально, после его ухода погода испортилась, зарядил нудный дождь, и солнце отказывалось появляться из-за низких темных туч. Может быть, потому мне было так тоскливо.

А может, потому, что меня стараниями репти словно вычеркнули из жизни. Мир вел себя так, словно меня и не существовало за пределами огромного сибирского леса и затерянного в нем ведовского логова, к которому вели только заветные тропы, да изредка летал вертолет с продуктами, за штурвалом которого сидел мой двоюродный брат.

Я позвонила Снежке с моба брата, но подруга не ответила, и мне стало еще беспокойнее. Попробовала связаться хоть с кем-то из нашей группы, даже с самим полковником Ренски. С тем же результатом. Даже мой куратор куда-то исчез. Даже приставучий Снежкин брат.

Причем, они и не пытались меня найти!

Очень обидно.

О том, что это заговор, я догадалась по слегка виноватому взгляду Ярослава, когда он убирал свой моб, оказавшийся в очередной раз бесполезным.

– Ну и в чем дело, братец? – уперев кулаки в бока, грозно спросила я.

– Тебе нельзя отвлекаться на внешний мир, Лиса. Время идет, а ты на месте топчешься, концентрацию то и дело теряешь. Дело даже не в межзвездном полете, хотя это сама по себе идея сомнительная, дело в том, что инициировать тебя все равно надо, а чем хуже подготовка, тем опаснее процесс. Знаешь ведь.

Знаю. Перед испытанием запрещены любые книги, кроме родовых дневников, и любые новости из внешнего мира. Ни мобов, ни визоров, ничего, что может помешать ощущать себя в заднице мира. То есть, полному слиянию с первозданностью природы. Только так, по инструкции, ведун или ведунья могли услышать глас земли-матушки.

А еще был у меня когда-то старший брат Василий, первенец у родителей, в честь его я и получила имя, потому что родилась в год его смерти. У него был «звериный» дар, но при инициации Васька не справился с сознанием разъяренного раненого медведя и погиб.

Как и почему в заповедном лесу оказался раненый зверь, мы так и не выяснили. Следопыты сошлись на том, что это случайность: зверь в бегстве попал на заповедную тропу и перенесся в наш лес. Очень невовремя. С тех пор местность проверяется и все тропы блокируются, чтобы никаких трагических случайностей.

Но это не отменяло опасности. Лес-то дикий, полный непуганого зверья, и я в нем буду блуждать одна, слепая и глухая, пока дар не раскроется и не поможет выбраться.

Конечно, за мной будут наблюдать издалека, через родовой артефакт, и выведут, если инициация не состоится. Но к брату Василию родичи не успели.

– Рассказывай, что происходит! – потребовала я. – Иначе я точно сконцентрироваться не смогу.

Ярослав никогда не мог долго сопротивляться моему напору и умильным щенячьим глазкам. Вот и теперь он тяжко вздохнул и, повозившись с минуту со своим мобом, развернул ко мне экран.

«Новое покушение на курсанта Космической академии».

«Кому помешала Василиса Пасная?».

«Невеста Габриэля Горуха – человек?».

«Связана ли с убийством курсантки смена власти в кланах репти?».

«Существовала ли Василиса Пасная на самом деле, или это иллюзорная кукла?»

На меня высыпался целый ворох кричащих заголовков таблоидов.

– Ничего себе, – прошептала я. – Кого-то вместо меня убили?

– Неизвестно. Труп исчез. Там все очень смутно, Лиска. Возможно, и не было никакого трупа.

Вкратце суть сводилась к следующему. Какая-то девушка, неотличимо похожая на меня, приехала на своей машине в курортный городок Сантополь и заселилась в купленный на мое имя дом. Тот самый озерный курорт и тот самый дом, где я должна была припеваючи жить на подаренные Горухами деньги, отдыхать от Грентонских приключений.

В дополнение к моей внешности, у жертвы было водительское удостоверение на мое имя. Другие документы не найдены. Из вещей – та самая сумка, которую я купила в промышленном городке и оставила в клозете аэропорта. Я ее узнала на фото. Уже не газетных. Ярослав любезно предоставил мне снимки из его личного архива, поскольку допросили всех моих родственников, до которых могли дотянуться. Учитывая, что на допросы у следователей была всего одна ночь, а потом все мои родичи резко снялись с мест и исчезли, то у следствия накопилась масса вопросов. Между тем, на вече, оказывается, было принято решение пока прятать меня в лесу у прабабки Даромилы и не признаваться, что я жива-живехонька.

– Но разве это хорошо? А как же реальная жертва?

– Это хорошо для твоей безопасности, – уверенно сказал брат. – А реальная жертва… У нас две версии. Первая: это была репти с твоим лицом, потому ее труп убрали, чтобы не нагнетать.

Я похолодела. Знакома мне была одна репти, способная повторить мои черты как отражение в зеркале. Сестра Габриэля. Неугомонная и жизнерадостная Адель. Неужели Гэб отправил ее в Сантополь играть мою роль, а девушку там убили, перепутав со мной?

Сердце болезненно сжалось. Боги мои, я сочувствовала репти! Я переживала за репти! Что со мной случилось? Точнее, с моей к ним ненавистью?

– А вторая версия?

– Вторая – девушка жива, но кому-то понадобилось изобразить твой труп, чтобы убедить всех, что ты мертва. И сделать это, опять же, могли только репти. Вопрос – с какой целью им понадобилось тебя убивать или инсценировать убийство? И, кстати, в целях безопасности всем курсантам приказано сменить номера мобов.

– Ах ты жук! – рассердилась я. Потому-то брат с легкостью дал мне моб, что ни до кого дозвониться у меня не было ни малейшего шанса. Я потянула моб из рук брата. – Мне нужно связаться с Габриэлем.

– Нет, Василиса. Даже не проси.

– Почему?

– Потому что мы не знаем, кто стоит за происшествием в Сантополе. Не знаем, что там произошло на самом деле. И значит, чем меньше людей… и нелюдей… – он покосился на клочок неба в окне, – будет знать о том, что ты жива, тем лучше.

– Но тогда вы ничего и не узнаете! Там точно была Адель, я уверена. И только Гэб может знать, что случилось с его сестрой. Понимаешь? А если она жива, то это инсценировка для его дяди…

И я вкратце рассказала брату о намерении мерзкого Дэвида Горуха сделать меня своим донором.

Ярослав скрипнул зубами, но моб не отдал даже в обмен на мою информацию! У-у, жлобина.

– Все, что можно выяснить, узнает твой драконид. Мы, кстати, потому и допустили его до наблюдения за твоей инициацией, чтобы обеспечить дополнительную защиту в случае чего. Сама понимаешь, если это охота на тебя и охотники – репти, то они могут и здесь тебя найти. Возможности у них есть вплоть до спутников, а ты будешь одна в дремучей тайге.

– Дай. Мне. Моб! – процедила я со всей возможной убедительностью, вплоть до зверского выражения лица. – Мне нужно знать, что Адель в порядке. Или я, леший тебя де… хм… – проклинать брата все-таки не стала, вовремя прикусила язык, а то я, пусть неинициированная, но все-таки ведьма, мало ли… – Или я потребую решить этот вопрос на вече, благо все уже здесь!

Ну и кто бы сомневался, что Ярик уступит обожаемой сестричке?

Трясущимися руками я набрала номер Гэба, который видела один раз на черной карточке, а память у меня профессиональная…

… Но в трубке раздался чужой голос:

– Секретарь Оливер Келли слушает.

Я молча дала отбой.

Этого рыжего типа с ирландскими или шотландскими корнями, нарисованными на бледной, слегка одутловатой физиономии, я помнила, и он интуинивно мне не понравился, а ведьмы привыкли доверять интуиции. С ним я не хотела говорить. Жаль, что на визитке Габриэля оказался не номер его личного моба. Хотя, с другой стороны, с какой стати особа с его регалиями и статусом будет раздавать первым встречным девицам конфиденциальную информацию?

Конечно, у него есть секретарь. И хорошо, что не секретарша, какая-нибудь на все готовая черноволосая красотка Линда.

Настроение окончательно испортилось.

А потом вообще скатилось в бездну. С каких пор меня волнуют секретарши, любовницы и прочие пассии мерзких чешуйчатых рептилоидов? Ненавижу их! Но себя, кажется, больше. Докатилась, Лиса. Подумаешь, красивые синие глаза и глубокий проникновенный голос какого-то накачанного загорелого мужика… А ты, дурочка, уже и кольцо-ловушку от него взяла! И злишься даже на его секретаря! Уму непостижимо.

– Давай готовиться, Лиса, – напомнил брат.

Я отдала ему моб, взяла со стола плотную повязку на глаза и беруши и направилась к выходу.

Сегодня мы тренировали умение ориентироваться в лесу с закрытыми глазами и ушами. Конечно, не первый раз в жизни тренировались – этому умению в роду Пасных обучают сызмальства, но обычно в сухую погоду. А за окном – почти осенняя слякоть, как нельзя в тон отвечающая настроению.

Через каких-то десять минут я уже забыла обо всех на свете чешуйчатых и связанных с ними неприятностях: лес был тоже без настроения и то и дело подсовывал мне под ноги здоровенные корни, о которые я сослепу спотыкалась. А споткнувшись, натыкалась на острые сучья и колючие иголки.

– Ты совсем леса не чувствуешь, – укорил брат. Я его не видела, но ощущала так ясно, словно держала за руку. – Давай попробуем по-другому. Сосредоточься на мне. Я буду твоими глазами и ушами. Вперед.

Теперь дело пошло легче. Я с детства привыкла к нашей ведовской игре, развивающей эмпатию, – «Стань другим». И через минуту медитации я «поймала волну». Свою временную слепоту я ощущала где-то краем сознания, а ощущения и эмоции брата стали яркими и громкими, хотя и не настолько, чтобы забыть, что я еще существую.