Глава 23
Заявление дракона меня не на шутку тревожит, даже хочется подняться и посмотреть в наглые глаза. А потом, возможно, возразить… Но, если я что и уяснила для себя при общении с Ассандром, так это то, что ему нельзя напрямую противоречить. Он, как и любой из этих холоднокровных зараз, не терпел неповиновения. И высказывания своего мнения.
Вполне возможно, что я его этим и зацепила, потом, уже в Академии.
Побежала от него, как увидела, опять же, жесты всякие неприличные показывала из окна общежития.
Вот его и перемкнуло…
Ну а потом, в пыльной кладовой, когда наша связь перешла на какой-то новый уровень… Может, и не было бы этого всего?
Если б я не сопротивлялась?
Ну, поиграл бы он со мной денек-другой… И все? Что-то мне в эти сказки про Дари не верится. Я такого в книгах не читала, и не слышала никогда про это все…
Судя по тому, что, после обнаружения меня, как Дари, Ассандр был сам обескуражен и бормотал что-то про архив и прочее, этих самых Дари очень-очень мало. И они, скорее, легенда, чем правда.
Ну а огнище вокруг нас во время… слияния обусловлено в первую очередь тем, что я – маг. И вообще огнеупорная. Наверно, просто не могла себя контролировать, отпуская на волю магию. А браслет волшебный, аккумулирующий выбросы энергии, я не зарядила у доктора. Вот оно одно на одно и наложилось…
Мне мои логические доводы вполне ясны и прозрачны. Остается их только донести до дракона.
И сделать это правильно. А как? Как сказать уже поверившему в свое счастье дракону, что я – не его Дари? И вообще… Может, Дари – не конкретно для одного дракона, а вообще?
А саму Дари спросили, хочет ли она быть чьей-то Дари? Или, может, у нее свои планы на жизнь, кроме бесконечного рождения детей и … э-э-э… слияния для увеличения драконьих сил?
И, хоть у меня неслабо так подпаливает там, где у благородной леди не должно палить, но все же благоразумие берет верх. Поговорим пока. А потом… Потом решим по ситуации.
А то ишь ты, с ним я тут, навсегда…
Какой нахальный все же дракон, не зря я его с самого начала пугалась!
Я мягко потираюсь макушкой о горячую грудь, рассчитывая перейти к дальнейшему блоку вопросов, но мои телодвижения неожиданно воспринимаются совершенно неверно.
Тяжелая лапа тут же начинает мягко наминать грудь, а на ушко мне урчит хрипловатый довольный голос:
– Моя Дари отдохнула, да?
Ох, ты ж… Бабка Катаржина!
Я замираю, всерьез размышляя, как поступить в этой ситуации?
Подчиниться дракону, позволить увлечь себя сладкими ласками? Очень, вот просто очень заманчиво! Но где гарантия, что мы вообще вернемся к этому разговору? Судя по всему, дракон серьезно нацелен на постоянное использование меня по прямому назначению. То есть, как батарейку для себя и как инкубатор для детей. И не факт, что ему уже не удалась вторая часть плана! И первая, первая тоже!
Вон, какой бодрый! Во всех местах!
Нет уж. Поговорим.
– Нет еще, – мяукаю я и кошусь на дракона жалобно, – я так устала… И такое утро… И рассвет хочется встретить… И так хорошо лежать на тебе, так тепло, надежно… Давай полежим?
– Ну ладно, – немного расстроенно соглашается Ассандр, послушно ложась обратно. Впрочем, нахальные пальцы так и остаются на моей груди, лениво и рассеянно наминая ее, так что даже мне становится понятно – времени особо нет. Скоро меня опять привлекут к… слиянию. Хорошее слово какое, и даже нисколько не пошлое…
– Так ты меня заметил, только потому что гон приближался? – сразу беру я быка за рога, – а если б его не было, то не стал бы… Делать того, сделал?
– Скорее всего, – вздыхает Ассандр, – хотя… У тебя настолько золотистые волосы, кр-р-расивые… Я бы точно обратил внимание. И, возможно, снизился бы… И познакомился… И предложил… Такое редко бывает с нами, но и цвет волос у тебя редкий… Мы любим золото…
Ах ты ж, золотодобытчик несчастный!
У бабки Катаржины, кстати, в молодости, да и сейчас, тоже золотистый цвет волос. Я в нее и в этом пошла!
Наверно, тот дракон, который мне дедушка, еще и поэтому ее заметил. Мало ли селянок машут пролетающему мимо дракону? Если всех осчастливливать, то даже драконьих сил не хватит…
Цвет волос у меня и в самом деле редкий, в наших краях я больше ни одной девушки с таким не встречала. Возможно, в столице есть… Но вот среди студенток Академии – тоже ни одной…
– И тогда… – продолжаю я допрос, замаскированный под нежную беседу, – ты бы так же меня?.. Заставил?..
– Я тебя не заставлял, – обидчиво отвечает дракон, – ты была не против…
– Что???
Ну, знаете, это уже наглость!
Я вскакиваю со своего удобного ложа, моментально позабыв, что собиралась наблюдать красивый рассвет, и складываю руки на груди:
– То есть, то, что ты меня облизал, это не называется принуждение? Да я, между прочим, и не думала… Ни о чем таком! Я в Академию ехала! И не хотела! Но ты… Ты…
Я неожиданно начинаю плакать, закрыв лицо руками. Волосы мои рассыпаются, закрыв меня душной волной практически до колен… Мне так невероятно обидно и горько из-за его слов, хотя, казалось бы, какое уже дело?
Я не собиралась с ним проводить всю жизнь, что бы он про свою Дари не твердил, я не особенно обращала внимание на его мнение, понимая, что хочу вырваться отсюда и используя для этого все доступные мне способы. Ну кто виноват, что они оказались … настолько волнующе неправильными?
И теперь слышать о себе такое из его уст почему-то кажется болезненным. Глупость какая, глупость, глупость, глупость!
Дракон подходит ко мне, поднимает на руки, куда-то несет. Слезы текут по щекам, не переставая, и я понимаю, что меня сейчас, скорее всего, опять употребят по назначению.
Не обращая внимания на слезы и нежелание. Просто опять поцелуют, просто опять заставят проклятое тело подчиняться желаниям другого, более сильного хищника.
От этой мысли я принимаюсь жалеть себя еще сильнее и рыдать еще горче.
Когда дракон мягко опускает меня на воду и начинает неторопливо целовать, не в губы, нет, просто покрывать поцелуями шею, щеки мокрые, лоб, скулы, я уже смиряюсь со своей участью на сегодня и только всхлипываю.
Не сопротивляюсь, да и желания нет. Послушное уже привычной ласке тело поддается, сердце стучит все сильнее, грудь наливается тяжестью…
Это проклятие твое, Катаржина Касси. Твоя беда.
Я уже раскрываю губы послушно, ожидая, когда дракон, наконец, коснется их и привычно погрузит меня в марево болезненного удовольствия, но тут Ассандр останавливается. Ставит меня на дно бассейна, аккуратно придерживая одной рукой, второй убирает с лица спутанные мокрые пряди.
– Дари, я не хочу, чтоб ты плакала, – серьезно говорит он, – на той дороге я бы спустился к тебе в любом случае, просто не смог бы пролететь мимо. И, не скрою, был бы уверен, что ты согласишься на мое предложение. Ни разу, ни одна женщина мне не отказывала, и не важно, целовал я ее перед этим, или нет. Афродизиаки в нашей слюне не сводят с ума обычных женщин. Они просто делают их легче и веселее. Но решение они принимают самостоятельно. Всегда. Если бы ты там, в пещере, начала кричать и отбиваться, я бы… Не стал. Наверное… Конечно, во время гона мы сходим с ума, но не настолько, чтоб полностью перестать себя контролировать. Лекарства для прекращения гона не даются пограничникам, оперативникам, командному составу в армии… И не у всех, не всегда есть возможность укрыться во время гона. Нам повезло, что на войне гон обычно трансформируется в боевое безумие, в ярость. Но в мирное время тоже может случиться… Неожиданность… Никому не нужны безумцы на таких острых краях государства. Потому мы можем себя контролировать. Все. Кто не может, обычно отстраняются. Или отправляются в… Клетку. Просто с женщиной перенести гон легче. И для нее полезно и приятно. Соитие с драконом увеличивает ей срок жизни, укрепляет ее… Слюна наша делает ее… э-э-э… легче, веселее. И добавляет выносливости. Но только Дари она сводит с ума, отключая возможность сопротивляться. Причем, не всякая слюна, а слюна только одного дракона. Того, для которого она предназначена.
Я смотрю в его темные глаза, в которых все ярче разгорается золотой пламень, становятся острыми и вертикальными зрачки, и понимаю, что сейчас он искренен со мной. Честен.
И понимаю, что, в таком случае, я не права с моими логическими выкладками…
– Драконы тоже ощущают нечто похожее, когда встречают свою Дари, – продолжает Ассандр, мягко поглаживая меня по шее, зарываясь пятерней в волосы на затылке, – просто этого так давно не было… Так давно, что я не распознал… У меня никогда не было Дари. У моих знакомых, друзей… У моих родителей. И у их родителей тоже. Мы совсем недавно начали применять научные методы для исследования своей природы… К этому времени Дари стали сладкой недостижимой сказкой… Раньше они встречались чаще, и многие думают, что это потому, что драконы чаще скрещивались с людьми… Но с появления последней Дари прошло не меньше семисот лет… Кровь измельчала. Только уникальное сочетание крови человеческой и драконьей дает возможность появления в этом мире Дари. Понимаешь? Я просто сошел с ума, когда тебя поцеловал… Когда облизал тебя в драконьем обличье. Но не понял этого, решил, что гон так силен… Дари…
Он наклоняется ко мне, целует, нежно в этот раз, без своего обычного напора, глубоко и сладко.
И голова моя плывет, не в силах противиться и соображать хоть что-то…
Если он прав, если все так и есть…
То я в самом деле никуда от него не денусь.
Как и он от меня.
Ну что же, в этом есть и положительные моменты…