14

Младший принц Лавойи, который просил называть себя Росмут Севада, был тем мужчиной, о котором Дашут была раньше уверена, что точно встретит. Когда она раздумывала, кто бы сгодился в мужья княжне Тавлад, она представляла себе человека, чью принадлежность к высшему обществу можно определить с первого взгляда. Как девушка неглупая, Дашут понимала, что избранник в любом случае будет иметь какие-то недостатки…

Росмут Севада не особенно красив. Ему лет тридцать пять, и возраст, несмотря на всю ухоженность, уже сказался на внешности: веточками морщинок на лбу, усталостью карих глаз. Цвет лица нездоров, сероват. Имеет привычку покусывать тонкие губы. Капризный, нервный… как ни странно, ему эти не слишком-то приятные качества к лицу. Подчеркивают исключительную рафинированность, аристократичность высочайшей пробы. У него даже зубочистка хранилась в футляре из золота с бриллиантовой застежкой. Ухоженности тонких белых пальцев могла позавидовать любая женщина. Хамил он так изысканно, что хамство казалось комплиментом.

— Кохда губы, подопные вашим, говорят о тахих присемленных вещах, как деньхи, это кахется кошунством. — не обрадовался требованию княжны о вознаграждении. Он говорил с очень мягким, ласкающим ухо акцентом.

— Печально, — вздохнула Дашут. — Я дорожу своею репутацией и согласна знакомить моих друзей только с хорошими людьми. А для таких купцов, как мой друг Мербир Тамана хороший человек равно щедрый человек.

Сговорились на трех сотнях золотых: половина за знакомство и еще столько же, если сделка с Мербиром состоится.

Дашут доставляло удовольствие разглядывать спутника. Одет сложно, пестро, согласно заграничной моде, но с безупречным вкусом. Идеальный крой сюртука, тончайшая вышивка на темно-зеленом шерстяном жилете, на шейном платке изумрудная брошь с вырезанными на камне полосками-рунами, явно какой-то артефакт… отдельные детали можно рассматривать бесконечно.

Более всего принца интересовала магия, но у Дашут создалось впечатление, что он ее не столько жаждал, сколько боялся, поэтому она завела разговор о принцах. Одна ее подруга из колледжа была помолвлена с самым настоящим принцем. Дашут верила, что однажды тоже встретит настоящего принца. Расписывала, каким его видит: утонченным, чувствительным человеком, очень светским, очень элегантным…

Росмут бросал яростные взгляды на Аматина — он ведь хотел для всех остаться инкогнито! Аматин испепелял взглядом кузину. Наконец Дашут сжалилась.

— Мне не везет. То дворняги сватаются, то всякие подозрительные авантюристы на голову свалились…

***

Имение Мербира затерялось в степях Таллиатского запада. Железнодорожная станция стояла почти что в чистом поле. С трудом нашли крестьянина, который согласился их подвезти до деревеньки Малость. Принц и его камердинер остались в этом поселении. Оказывается, Росмут хотел, что с Мербиром беседу вначале провел Аматин… Дашут была этим несколько озадачена и разочарована.

Кузен настоял, чтобы они нагрянули к купцу немедленно, на ночь глядя.

Было опасение, что хозяина они не застанут. Но белый волк собственной персоной встречал их у ворот вместо лакея.

— Сердце мне подсказало, что приедут гости, — сообщил он. — И это вы, моя дорогая! Я рад вам! Но, скажите, зачем вы привезли с собою этого разбойника?

— Это мой кузен! — возмутилась Дашут.

— Я менталист. Меня не проведешь. Он настоящий разбойник!

Тем не менее, Мербир провел их в дом, где остывал горячий ужин на три персоны.

Снаружи жилище купца казалось невзрачным. Небольшой, невыразительный домишко, окруженный запущенным, полудиким садом. Но, переступив порог, Дашут зажмурилась. Тепло, такое желанное после долгой дороги сквозь промозглые осенние сумерки. Свет, болезненно-яркий для привыкших к полутьме глаз.

Золотое дерево.

Около мраморной, укрытой коврами лестницы на гранитном пьедестале стояло золотое дерево, на ветвях которого сидели драгоценные птицы. Каждую минуту одна из них, сверкая самоцветами, распахивала крылья, из клюва порванной стуной дребезжал аккорд. Дашут рассматривала это механическое чудо, не веря глазам своим, а вокруг дерева прыгала большая рыжая лиса в ошейнике, настоящая, живая, тщилась хоть одну железную птичку с ветки сковырнуть.

Увидела Дашут — бросилась, как к родной, лапками тотенькими передними в черных чулочках встала на княжну, мордочку вытянула, запела-заскулила…

Мербир схватил зверя за ошейник и унес куда-то вглубь дома. Лиса страшно кричала и пыталась оборотня цапнуть.

— Вот это дом… — восторженно шептал Аматин. — Неплохо маги живут…

За долгой неспешной трапезой Дашут расспрашивала волка об Алессии. Мербир отделывался односложными ответами. Уехала. Ей не нравится это место. Княжна посмеивалась про себя. Кажется, брак купца с Алессией был столь же «настоящим», как и ее с Гратом.

Надо сказать, Алессия выбрала лучшего волка, чем Дашут. Мербир был красив, как сказочный рыцарь Зимы — с его снежно-белой гривой, с небесной синевою глаз. Он него исходило умиротворение и сытое довольство жизнью. Тепло встретил княжну, которая очень переживала — и за итог встречи, и за кузена, который был заметно нервозен, видимо, от важности возложенной на него миссии.

Цель визита белого волка не удивила, но продавать свиток с заклинанием Арумециса он наотрез отказался.

— Не все можно измерить деньгами.

В этом доме никто не прятал сокровища. На комоде около часов стояла туфелька Сатольской Ведьмы, которая была на ней, когда бывшую правительницу горного края повели на казнь. Череп Змеинного Короля, переделанный под кубок, Мербир использовал, как шкатулку для мелочи. Оплавленные сабли защитников Сербянской крепости украшали стену.

— Я много лет собираю все, что было связано с Черно-Белыми войнами, — признался Мербир.

— Страшное ведь время. Чем оно вас так привлекает?

Оборотень пожал плечами.

— Таллиату великой и процветающей, какой мы ее знаем, создала война.

— Необычная точка зрения. Я читала много книг… Таллиата была страшным местом, маги дрались и за ее пределами, стихийные бедствия сотрясали мир… Люди, простые крестьяне, бежали отсюда толпами… И только когда победили служители Белобога, и когда последние враждующие магические кланы подписали договор о ненападении, наша страна стала самой богатой и самой могущественной в мире…

Мербир покивал головой.

— Да, нам принадлежит великое знание. По сравнению с Таллиатским магом ученый любой другой страны — необразованный дикарь… Но так было не всегда. Что-то случилось с нашим миром несколько тысяч лет назад. На северном полуострове, который сейчас Вертянка, местные царьки на свою беду раскопали, так скажем, клад… или захоронение… И жизнь на Вертянке умерла, а в Таллиатской долине затрещала по швам сама ткань мира, твари всякие потусторонние полезли… Тогда-то и стали рождаться среди людей особенные, одаренные, которых после нарекли волшебниками… Есть летописи, в которых многое подробно описано… «Особенные» люди кое-как боролись с пришлыми демонами, со временем наловчились очень неплохо с ними справляться… и все. Столетия проходили, южане без магии создали великую империю, а Таллиата оставалась несколькими нищими княжествами… Вам известно, что «великие» колдуны прошлого даже изобильный урожай не в силах были наколдовать? Чтобы с призраками бороться, много ума не надо. Люди — другое дело. Опаснейший враг, против которого приходится изобретать все новое и новое оружие. Началась война между «одаренными» — началась новая эпоха. Эпоха настоящей магии. Всеми изоретениями, знаниями, «сверходаренными», которые позже основали настоящие магические династии, мы обязаны войне. А те колдуны, которые тысячу лет назад сбежали от войн на процветающий юг — кто они теперь? Шакалы, готовые глотку перегрызть за крупицы тех знаний, которыми владеем мы. Но даже знания им не особенно помогают, потому что не рождалось никогда в Южной Триаде магов, равных таллиатцам по силе. Так-то. Человек — самый страшный враг…

Я прошу прощения за столь длинную лекцию, я вас усыпил. Сейчас прикажу приготовить вам комнаты на ночь. Но хотел еще кое-что показать, вам же хочется посмотреть на вещь, ради которой вы приехали?

Свиток Арумециса белый волк хранил в проходной комнате, на стеллажах между старинных книг. Когда-то хранил… Одна книга упала и была задвинута под шкаф, несколько других лежали боком. На кожаном переплете отчетливо виднелись следы чьих-то зубов.

А свиток исчез.

Мербир сошел с ума. Схватился за голову, материл «проклятую лису», ползал на четвереньках, обнюхивая каждый угол. Так, на четвереньках, и уполз из комнаты. Дашут и Аматин шли следом.

Оборотень бросился в темный сад, упал на колени, не обращая ни малейшего внимания, что светлые домашние брюки и полы роскошного парчового халата мгновенно намокли грязью. Разбросал лисья, копал руками землю.

— Что произошло? Быть может, вам помочь? — Дашут открыла карманный осветительный шарик.

На Мербирову щеку прилип гнилой лист, на подбородок — капля грязи. Он вырыл… рубин. Огненно-красный камень размером с перепелиное яйцо. Дашут потрясенно ахнула, но оборотень отшвырнул драгоценность.

— Не здесь! Где, где? — воскликнул он горестно и вновь шумно принюхался.

Под деревом нашлось несколько медных монет, одна серебрянная и дырявый носок.

Видя, какое дело, Аматин с одуревшим лицом тоже бросился рыть. Вырыл носовой платок, в котором была собрана слизь полусгнившего яблока.

— А-ааа!

Мербир прыгал, потрясая кожаным футляром.

— Нашелся! Нашелся! Хорошо хоть, не промок.

— Господин Тамана, что происходит? Кто-то ворует вещи из вашего дома и закапывает в саду? — осторожно поинтересовалась Дашут, когда радость оборотня немного поутихла. — Но зачем?

— Мозгов там нет, чтобы задать этот вопрос, — буркнул Мербир.