16

Дашут казалось, что она проснулась дома. По-настоящему дома, в отцовом поместье. Подушка пахла лавандой. По резному потолку прыгали солнечные зайчики. Княжна нежилась в этой иллюзии, пока в дверь не постучала горничная, молодая румяная крестьянка. Принесла таз с горячей водой для усывания. Княжна давно отвыкла от такого комфорта.

В глубине души она даже радовалась, что сделка не состоялась. Негоже продавать в лапы иноземца Таллиатскую реликвию. Пусть даже свой гонорар она теперь может не получить…

Для идеального утра недоставало только чашечки какао, но по запаху Дашут угадала, что желанный шоколад уже ждет.

Хозяин дома сидел в кресле у камина, перебирая в задумчивости зеленые бусины — нефритовые четки.

— Ваш родственник — ранняя птичка, — сказал он, не поднимая глаз. — Покинул нас, не попрощавшись. Не знаете, куда он так спешил?

— Аматин уже уехал? — не поверила Дашут.

— Вы удивлены?

— Да, он ничего мне не сказал… Возможно, он еще просто спит.

— Да нет. В его комнате его нет, дорожную сумку он забрал с собой…

— Странно…

— А мне-то как странно! Представьте: просыпаюсь я, а гостя и след простыл, и мой бесценный свиток с заклинанием Арумециса тоже бесследно исчез…

Дашут прижала ладонь к губам. Вдруг вся мозаика сошлась: она-то раньше удивлялась, почему «принц», или кто он там на самом деле, не поехал с ними на столь важную беседу, остался ночевать в деревне, но настаивал, чтобы они с Аматином отправились к белому волку немедля. Хотя Дашут пыталась сопротивляться, ведь невежливо сваливаться на голову без предупреждения да еще и на ночь глядя…

Она не хотела верить.

— На что вы намекаете? Мербир, вы, наверное, шутите?

В родном городе Аматин был известен кутежами, драками и долгами. Дядя не знал, что и делать, как усмирить непутевого отпрыска. Кузен много путешествовал, даже был на загадочной Ветрянке, вместе с такими же авантюристами занимался кладоискательством, и ходили упорные слухи, что вместе с товарищами ограбил там группу археологов, нашедших старинное захоронение… Княжна сплетням про родственника не верила, они дружили в детстве, и потом он единственный из родни не осуждал ее за брак с оборотнем, поддержал и утешил, когда Дашут рассказала о войне с гномами…

Романтик, путешественник и шалопай — что в этом плохого?

И если даже он мог решиться на ограбление богатого купца, не мог же кузен бросить ее в этом доме, оправдываться и отвечать за содеянное им?

— Я совершенно серьезен, серьезнее некуда. Ваш друг, которого вы привели в мой дом, исчез вместе с очень дорогой для меня вещью.

— Да не может быть! — воскликнула Дашут, бросилась в комнату, которую, как она знала, приготовили для Аматина.

В маленькой гостевой спальне все провоняло табачным дымом. Кровать несмятая. Будто никто и не ложился. Портсигар Аматина под столом. Видимо, в спешке потерял.

— Я не пониаю… — повторяла Дашут растерянно. — Я не понимаю…

Мербир следил за нею с презрительной усмешкой. Что он должен сейчас думать о Дашут…

— Этого не может быть! Мы должны сейчас ехать, немедленно… Я знаю, где они остановились, в деревне… Это какое-то недоразумение… Надо все выяснить!

— Ну уж нет. Ваши друзья прекрасно знали, что их будут искать и наверняка подрудились замаскировать свои следы от оборотня. Вы — единственный попавшийся преступник и я не позволю вам покинуть мой дом.

Дашут, слушая оборотня, сдирала невидимую заусеницу на пальце и до крови его расцарапала.

— Я не могу поверить… Я не верю. Но если мой кузен действительно вор, то это ужасно. Я очень виновата перед вами и должна принести извинения. Нужно догнать их! Еще не поздно!

— Зачем? Одна из воров здесь. Я заставлю вас возместить стоимость украденного свитка.

— Я виновата, но только в том, что доверяла своему кузену! — воскликнула Дашут. — И я сделаю все, чтобы загладить свою вину, но… уж простите, платить за свиток не могу и не буду!

— Смелое заявление.

— Я тоже была обманута, как и вы, господин Тамана.

— Вы никогда не производили впечатление наивной, Дашут. Не стоит и пытаться.

«Ну разве мог кузен поставить меня в такое положение? Может быть, Мербир его куда-то в чулан спрятал и теперь обвиняет… Может, они сговорились, чтобы посмеяться надо мной?»

— Я не верю, — сказала Дашут решительно. — Аматин не такой. Он не вор. Может это вы его… украли. Я обыщу весь ваш дом!

— Ну это врядли. Позвольте вопрос, ваш супруг знает, куда вы уехали?

Дашут замешкалась. Она не хотела, ни за что не хотела, чтобы Грат узнал об этом происшествии. Он такой, что может поверить и встать на сторону сородича. А Мербир не будет держать втайне воровство…

— Мы расстались… — призналась она. — Грат тут совсем не при чем. Мы чужие люди.

— В таком случае, мне, наверное, придется стребовать компенсацию за кражу с вашего батюшки?

— Он разорен, у него денег еще меньше, чем у меня, — торопливо ответила Дашут. — И к тому же он отказался называть меня своей дочерью после того, как я вышла замуж за оборотня.

— И вы, как я понимаю, тоже бедны, как последняя прачка?

— Вы правильно понимаете. Увы, у меня нет возможности загладить свою вину перед вами с помощью возмещения денежных убытков, хотя мне этого очень хотелось бы.

— Тогда заплатите… собой.

Дашут даже не сразу поняла, о чем он.

— Вы красивая женщина и, к тому же, супруга моего любимого друга, — пояснил Мербир с усмешкой. — Это придает вам особую ценность.

— Вы с ума сошли? Так, знаете что? Это или дурацкий розыгрыш, или вы надо мной издеваетесь, намеренно моего кузена ночью спрятали куда-то! Если мы немедленно не поедем в деревню, смотреть, куда делся тот господин, за которого Аматин договаривался, и я пока своими глазами не удостоверюсь, что они сбежали, я буду считать все это шуткой дурного свойства! Потому что я не могу поверить без доказательств, что мой кузен способен на такое! По-вашему, почему он сбежал, а я осталась, если я тоже воровка? Вы просто смеетесь надо мною! Если это кража, вы должны немедленно бежать за ними!

— Так-так, — сказал Мербир, присаживаясь на спинку кровати. — Вы настоящая женщина, Дашут. Меня обокрали, но вы невинны, а мерзавец получаюсь я. Вы долго спали, утро давно началось. Был я в той дервне, и на постоялом дворе. Ваши спутники уехали посреди ночи. И я не смог вынюхать след. Они прекрасно подготовились. А вы, конечно, не хотели навлечь на себя подозрение, поэтому остались безмятежно спать.

— Если вы считаете меня воровкой, пусть нас рассудит суд и маги-эмпаты, — глухо сказала Дашут. — Я ни в коем разе не отрицаю своей вины, если воровство действительно произошло, но и вы ведете себя недостойно.

Мербир наклонился к Дашут.

— Я не выпущу вас. — процедил сквозь зубы. — Вы останетесь в моем доме, пока я не получу обратно свиток или плату за него.

— Пока я здесь, я ничем не могу вам помочь. У меня нет такой суммы и я не знаю, где сейчас Аматин. — Дашут не могла позволить себе бездельничать взаперти. Надо спасать отца. — Я ни за что бы не согласилась вас обокрасть. Мы же друзья…

— Простите, что не могу оценить такого рода дружбу, но готов принять извинения. Разумеется, если извинения будут в достаточной мере искренними, горячими… — он говорил, почти касаясь губами ее губ.

— Я действительно считала вас другом… — проговорила Дашут, отворачиваясь. — Как вы можете даже предположить такую пошлость…

— Почему бы и нет? Вы же решились на ограбление? Не стоит останавливаться. Это я вам говорю, как опытный злодей. Если уж сотворил какое-то безбожье, главное, на нем не останавливаться. Творите дальше! Измените супругу, например. Если на дороге злодеяний вдруг замедлить шаг, тут же догонят монстры, совесть, например, потом обиженки подбегут разные… И все, сожрут! Только вперед!

Разглагольствуя, Мербир вдруг обратил внимание на угол комнаты. Сорвался с места, наклонился, поднял тонкую рыжую шерстинку.

Кража, возможно, его разозлила, но эта одна-единственная шерстинка вдруг заставила побелеть, измениться в лице и по-настоящему перепугаться.

Он обнюхал комнату. Дашут наблюдала с немым изумлением. Оборотень выбежал в коридор, понесся по лестнице:

— Лесси! Иди ко мне! Лесси! Есть! Жрать! Торт будешь? Чертова лиса, шкуру спущу…

Выбежал в сад, вернулся, упав на колени, обнюхивал лесницу.

— Убью… — бормотал под нос.