34

Найкар, магическая столица мира, спрятал предместья в тени северных лесов, притих в зимнем безвременье. Дом, в котором жил оборотень Грат, стоял в окружении старых скрипучих сосен, за деревьями поблескивала фонарями улочка, по которой иногда проезжали экипажи. Царила особая, зимне-вечерняя белая тишина, толстый слой снега, как вата, приглушал все звуки.

Устав бродить вокруг дома, Дашут села на свой чемодан, набрала в ладонь пригоршню снега. Ледяные крупинки искрились в свете из окна, единственного светящегося окна в этом доме, в котором на фоне желтых штор мелькал иногда женский силуэт.

Грата не было. Вначале Дашут решила его дождаться, но теперь об этом жалела. Прошел час, или даже больше, княжна замерзла, Рыжуля больше не прыгала вокруг хозяйки, жалась к ногам, дрожа от холода, а оборотня все не было. Может, его и в городе-то нет… Надобно искать извозчика, что не так-то просто в этом глухом местечке, ехать в какую-нибудь недорогую гостинницу, и уже завтра поутру продолжить поиски… Но княжна никак не могла заставить себя подняться. Опять куда-то идти, тащить за собой тяжеленный чемодан, проваливаясь в рыхлом снегу…

Рыжуля убежала, волоча за собой поводок, но, к счастью, тут же вернулась и Дашут поспешила намотать поводок на запястье. Еще и бегать, искать по лесу ночью собаку у нее сил точно не хватит… Надо вставать и идти…

Две луны, полная Орина и тонкий серп рыжей сестрицы Подольты, светились на небе, как два глаза, один хитро подмигивающий. На фоне мириадов звездных миров Дашут чувствовала себя потерянной жалкой песчинкой. Жизнь слишком скоротечна. Каждый человек заслуживает, чтобы его кто-то обнял и пожалел, даже если он такой же слабохарактерный, как отец, или сварливый, как мать… В конце концов, кто их еще поддержит, кроме Дашут! Она испытывала за них беспокойство еще и потому, что Русанну до сих пор не поймали. Кто знает, что взбредет сумасшедшей в голову! Она может вернуться в Шутен ради мести, но, не найдя там Дашут, попытаться расправиться с ее родителями… Сама-то Дашут всегда настороже и носит в сумочке револьвер…

Говорят, что семья, как и дружба, проверяется бедой. Их семья не выдержала, казалось бы, не самого страшного — всего лишь утраты состояния…

А где-то далеко, на юге Таллиаты, снег еще, наверное, не выпал, и вокруг их дома — желтая трава… Тихо и пусто внутри, распродано и столовое серебро, и фамильные портреты, но можно отворить входную дверь, пройти сквозь длинный зал, подняться по винтовой лестнице, поймать лунный поцелуй сквозь витражное окно, зайти в классную комнату, где Лучезара когда-то училась петь, а пыль конторки еще помнит запах Дашутиных писем…

Невероятно. Княжна не верила глазам своим, десятки раз пересматривала папку с документами на собственность, с ее именем, попятнанным синевой печатей и желтизной капель крови — в Таллиате важные бумаги было принято заверять именно кровью.

Рыжуля внезапно заскулила, рванула поводок, а когда удрать не получилось, забилась под ноги Дашут и оттуда перепуганно зарычала.

— Ты что?

Высокая темная фигура прошла между деревьями, поднялась на крыльцо…

— Грат?

Он обернулся. Глаза светились в темноте, отражая лунный свет. Дашут вскочила, подняла чемодан, прижала к груди клетку с кроликом и бросилась к дому. Рыжуля скулила и упиралась всеми ногами, приходилось волочь ее за собой силой.

— Почему ты здесь? — оборотень подошел.

— Папка… Поместье… — сбивчиво пояснила Дашут.

— И-ии?

— Тут холодно. Ты не хочешь нас пригласить?

— Я тебя не ждал, — Грат отобрал у нее чемодан. — Ты приехала вернуть украденного у меня кролика?

— Не отдам! Он не еда, а Шустрик!

— Кто?

— Его зовут Шустрик!

Оборотень наклонился к кролику и щелкнул клыками. В лунном свете его оскал выглядел действительно жутко. Рыжуля зашлась отчаянным лаем.

— Пойдем, поговорим, кто тут еда.