35

Земничный отвар исходил ароматным паром. Дашут грела замерзшие руки о чашку. Рыжуля жалась к ногам. Она чуяла в Грате что-то страшное, неестественное для этого мира, и, стоило ему приблизится, начинала рычать.

— Зачем приехала? — Грат скрестил руки на груди. Он был в светло-сером костюме-тройке, сшитом как раз на его фигуру. Княжне, пожалуй, раньше только раз довелось увидеть оборотня одетым, как приличный человек. Ему шло. Дашут с трудом заставила себя отвести взгляд, сощурилась на огонь. В центре кухни растопырил каменные лепестки «цветок», в сердцевине которого трещал на дровах костер. Сверху можно было поставить котелок: он висел прямо в воздухе над огнем, вода булькала, закипая. Княжна такого раньше не видела. Кухня для оборотня — важное место, сразу видно. Под окном — деревянные доски, на которых полагалось сидеть. У оборотней в избах тоже не лавки, а доски с накинутым сверху мехом.

— Твой посыльный передал мне бумаги на Синичу… Ты действительно отдаешь мне поместье?

— Да.

— Значит, это ты купил его тогда, еще несколько месяцев назад? Я не знала…

Грат промолчал.

— Это очень щедро. Я не поверила своим глазам… — Дашут отставила чашку, подошла к нему. Наклонил голов набок, щурит желтые глаза.

Она так хотела его дождаться, так боялась, что он не появится, представляла, как окажется в самом уютном на свете плену его обьятий и согревалась этими мыслями, что не смогла удержаться. Расплела сложенные на груди руки. Запястья у оборотней худые, слишком тонкие для их телосложения, ладони шершавые, ногти желтые, загнутые, подобно когтям. На правой руке Грата поблескивал перстень с печатью Посланника Ковена.

Дашут привстала на цыпочки, чтобы обнять, прижалась щекой к его рубашке.

— Я очень благодарна, — прошептала. — Все мы с возрастом начинаем бояться одиночества. И это не страх скуки или что-то подобное. Обычно это происходит после первой настоящей потери. Начинает казаться, что стоит разжать руки — и человек может исчезнуть, навсегда. И сегодня, пока я ждала, я поняла, что боюсь потерять тебя…

Оборотень молчал. В тишине шебуршала чем-то Рыжуля.

Он так и не шевельнулся ее обнять, что-то сказать в ответ, и Дашут разжала руки. Грат тут же кинулся к собаке:

— Нельзя!

Рыжуля подпрыгнула и бросилась наутек, клацая когтями. Оборотень выбежал из кухни следом. Дашут застыла на месте, чувствуя, как горят щеки. Она призналась ему в любви. Впервые в жизни. Блохастой собаке.

А он сделал вид, что вообще не услышал! Будто ничего и не было произнесено. Быстро перевел внимание на собаку.

Рыжуля влетела обратно, врезалась в стол, спряталась за Дашут. Княжна взяла ее за ошейник.

— Она тебя боится. Не подходи. Мы нагрянули незванные, под ночь, а ты, наверное, устал и хочешь отдохнуть. Я просто хотела сказать «Спасибо! Спокойной ночи!

Она поднялась на цыпочки, чтобы чмокнуть оборотня в щеку и потащила Рыжулю в прихожую.

— Ты куда? Поздно уже, — сказал Грат, когда Дашут подхватила пальто с кушетки.

— В гостиницу. Не волнуйся, я немного знаю эти места…

— Переночуешь здесь. Твоя собака хочет есть, — Грат отнял у нее пальто. Дашут хотелось, чтобы он ее обнял, но вместо этого оборотень легко, как карманную левретку, подхватил на руки дворняжку.

— У меня есть мясо.

***

«И чего ему, козлу серому, не хватает?» — мрачно размышляла княжна, расчесываясь перед зеркалом.

Она почистила зубы, повязала на шею серую ленту с кокетливым шелковым бантом. Зная, как оборотни чувствительны к запахам, позволила себе только каплю духов с теплым, летним яблочным ароматом в волосы.

Лунный свет вольно гулял по его комнате, ледяной сквозняк из приоткрытого окна шевелил занавески. Дашут голышом нырнула под одеяло и притворилась спящей. Чуть слышно скрипнула дверь. Щекотное ощущение чужого взгляда на лице.

— Это моя кровать, — мрачно сказал Грат.

Дашут открыла глаза:

— Ты меня прогоняешь?

— Ни в коем случае. Но должен предупредить, что вряд ли смогу мирно спать в одной кровати с голой девушкой.

— У тебя в доме просто холодно очень, — сказала Дашут, оправдываясь. — Я подумала, что с тобой будет теплее. А у тебя опять какие-то грязные намерения…

Засмеялся.

— Еще грязнее, чем ты думаешь. Я намерен заставить тебя спать на полу.

Прежде, чем княжна успела опомниться, ее бесцеремонно стащили с кровати.

— Я простая служебная собака, днем службу несу, — пояснил Грат, залезая под одеяло. — Ночью спать должен, утром вставать рано, не то, что вы, аристократы.

Некоторое время Дашут просто молча сидела в тишине, ощущая глухую боль где-то в груди. Потом взгляд ее упал на хрустальный графин с водой, который стоял на табурете возле кровати. Не раздумывая, схватила и выплеснула все на серую макушку, которая торчала из-под одеяла.

— Спокойной ночи!

— Ах ты… — оборотень вскочил, как на пружине. Кувшин улетел в дальний угол, и, судя по звуку, разбился там. Дашут залепила оборотню пощечину и укусила за руку:

— Отпусти!

— Ты вынуждаешь меня быть грубым.

— Господин Арратвет, я прошу прощения за мою вспыльчивость, — сказала Дашут. Выплеснув злость, она мгновенно успокоилась. — Не буду больше вам мешать. Спокойной ночи!

— Напросилась в гости с шавкой, которая все дерет и гадит, обьела, спать мешаешь, кровать намочила и говоришь «спокойной ночи» — проворчал оборотень, сбрасывая на пол мокрую подушку. — Поспишь тут, как же! Придется тебя наказывать. Я тебе ухо откушу.

И действительно прихватил зубами за мочку, зарычал, засмеялся, потерся лохматой башкой об ее плечо. Дашут молча жмурилась, переступая с ноги на ногу по холодному полу. Когда оборотень начинал ласкаться, она теряла способность говорить. Пила его поцелуй, как умирающий от жажды воду.

— Ты делаешь меня счастливым бестолковым щенком, — шепнул Грат, затаскивая к себе на колени.

Дашут толкнула его, опрокидывая на одеяло, потерлась носом о шею, вбирая запах. Впервые в жизни она хотела его до сумасшествия.

«К черту! День будет твоим. А сейчас я возьму свое» — шепнула Жадность Гордости.