8

К утру огонь погас и единственным источником тепла в комнате стал разогретый, как печка, оборотень. Он спал, уткнувшись лбом в Дашутино плечо. Княжна скашивала взгляд, боясь пошевелиться и думала, что если судить строго и беспристрастно, Грат, наверное, красив. Выразительное лицо: высокие скулы, прямой нос, крупные губы, серебряный изгиб бровей. Спящий, кажется намного моложе, и не скажешь, что стольким людям успел кровь попортить за свой недолгий век.

Бледно-серый квадрат окна светился все ярче, из темноты вынырнула мебель, беспорядочно разбросанная по полу одежда. Прошедшая ночь вспыхивала в памяти отдельными болезненно-яркими картинками: подступившая к горлу паника, когда хочется сбежать и нельзя, жесткая, как из соломы, шевелюра оборотня под пальцами, его руки и губы — везде, сумасшедший огонь желтых волчьих глаз, неуловимо-изменчивая, все больше теряющая человеческое физиономия… Пыльный ситец подушки в намертво стиснутых зубах, тяжелое дыхание оборотня за спиной, ритмичные волны боли… Медный таз с горячей водой, пальцы Грата стирают дорожки крови на внутренней стороне бедра, удушливое чувство неловкости…

Дашут соскочила с кровати, заметалась по комнате, постукивая зубами от холода и спеша одеться, пока оборотень не проснулся. Пальцами расчесала волосы, постаралась их красиво уложить. Для нее важно было предстать перед Гратом настоящей княжной, а не какой-то там…

За дверью выл ветер. Пришлось двумя руками вцепиться в шляпу, чтобы не улетела. Деревья стояли уже полуголые, роща стала прозрачной. В двухста шагах от дома поблескивала река, знаменитая Шалига. Дашут подошла к обрыву. Ртутно-серебряная, ледяная даже на вид вода тащила за собой здоровенные обломанные ветки. На противоположном берегу желтел лес, остров посредине вырастил на себе большую голубую ель и несколько малышек, жмущихся к ее стволу. Каркала одинокая ворона, прыгая по размокшему берегу, пахло зимой, небо нависло свинцовыми, снежными тучами.

«Я очень хочу счастья» — призналась Дашут реке. — «Я такая голодная и жадная до счастья, что уже не смогу капризничать и перебирать: «это неправильно преподнесено, а это могло бы быть и лучше». Ухвачу, какое есть.»

— Ты замерзнешь здесь.

Оборотень подкрался неслышно.

— Говорят, шуба из волчьего меха неплохо греет, — сказала Дашут, не оборачиваясь. — Ты был прав вчера — это очень красивое место. Прогуляемся?

— Нет времени. Я сегодня уезжаю из Шутена, — Грат обнял, сжал ее ладони в своих. Удивительно, как на простое соприкосновение двух рук тело может отозваться разрядом молнии. Дашут обхватила оборотня за талию, прижалась щекой к груди. Ей не хотелось уходить от реки.

Но их уже ждал экипаж.

— Ты ничего не забыла в доме?

— Ключи в кармане… Нет, ничего.

Грат нанял приехать утром вчерашнего извозчика со скрипучей каретой. Экипаж подпрыгивал и трясся на неровной дороге, рощи вдоль дороги махали вслед голыми ветками, угрюмое бессолнечное утро вдруг разразилось мелким дождем.

Оба молчали. Дашут ждала каких-то слов, которые после всего случившегося он должен был произнести. Уезжает из Шутена, вероятно, в Найкаре ждут дела… Наверное, он должен пригласить поехать с ним… Сейчас Дашут не сможет уехать: надо пристроить отца и разобраться с гномами. Но после этого… Нет, конечно, она бы не ответила сразу «да», пообещала бы подумать…

Шутен еще только просыпался, был тих и малолюден. Грат полусонно жмурился. Физиономия у него была довольная, как у сытого волчары, но Дашут не поручилась бы, что это из-за нее.

— Ты говорила, что в этом колледже работаешь? — спросил наконец, когда за окном мелькнуло знакомое здание.

— Да, но… — княжна замялась. Еще неделю назад она гордилась, как хорошо и практично ей удалось устроиться в Шутене, и что ей доверяют важные дела вроде переговоров со Старцем. Тяжело для самолюбия признать, что все пошло прахом.

С другой стороны, не подобает князьям Тавлад стыдиться своих неудач и трусливо их прятать. Дашут ни в чем не виновата, она — жертва обстоятельств. Грат Арратвет — глава инквизиции, а она — слабая девушка. Пусть защитит ее от гномьего произвола, а то эти коротышки от безнаказанности совсем обнаглели. Гораздо лучше обратиться за помощью к собственному мужу, чем к какому-то там Честамиру Играсу…

— Меня уволили, — призналась она.

Вервольф встрепенулся, посмотрел заинтересованно. Даже кончики лопоухих ушей дернулись.

— Уволили?

— Ну… да. Возникли некоторые обстоятельства…

Он усмехнулся.

— Теперь я наконец-то понял.

— Что понял?

— Все удивлялся, с чего бы такой ласковый прием. И чего же хочет за ночь с нею прекрасная княжна?

Он говорил будто бы в шутку, с улыбкой. Дашут постаралась ответить тоже шуткой:

— Ну разве ты не знаешь, чем расплачиваются за ночь с колдуньей? Конечно, горячим, трепещущим сердцем, свежевынутым из груди! Вот только незадача: я нож свой охотничий взять позабыла…

Судя по тому, как Грат приподнял брови, шутку он не оценил.

— Давай прямо, у меня действительно мало времени. Что у тебя случилось и что нужно?

— Ничего. Ничего кроме того, что я сменила место работы. Нужды не испытываю. Средства для существования у меня есть, если тебя это интересует.

— Не злись.

— Я не злюсь. Прикажи остановить, пожалуйста. Мы уже почти возле дома, я не хочу, чтобы отец случайно нас увидел вместе, это ни к чему.

— Ну так обними на прощание, если не злишься.

Дашут чмокнула его в щеку, чтобы отстал и спрыгнула с подножки кареты.

— Доброй дороги!

Ускоряя шаг, понеслась по улице в противоположном направлении от дома.

«Что тебе нужно?»

Прохладный тон совершенно чужого человека. Ироничная усмешка.

Ни слова о возможном будущем.

«Ничего» — бормотала княжна. — «Мне ничего от тебя не нужно»

Хотелось заплакать, но вместо этого она всю дорогу истерически смеялась.