Глава 12

Рива не могла избавиться от ощущения, что все это не с ней происходит. Будто она рассказывает кому-то сказку о своей жизни так, как ей когда-то рассказывали про Татенен. А потом все обязательно закончится хорошо — должно, ведь дети еще должны в это верить! Она подозревала, что для нее счастливого финала не будет, но жить вот так, в полусне, оказалось проще.

Иначе ей не удалось бы так уверенно двигаться вперед. Ни одно живое существо не может с радостью принять свою смерть! Если оно достаточно разумно, оно заставит себя, но до последнего будет верить, что этого еще можно избежать.

Она не жалела о том, что Альда и Триан не пошли с ней, и не винила их. Они ничем не были обязаны ни ей, ни ее городу. Она считала, что их уход — правильное решение: они, со своими странствиями по городам, расскажут многим людям, что Татенен существует… существовал. Может, это что-то изменит?

А вот то, что Дженвен не отказался сопровождать ее, вызывало у Ривы двойственные чувства. С одной стороны, она негодовала: почему он остался верен ей? Он ведь ничем ей не обязан, он — воин, и смог бы спастись даже в одиночку! С другой стороны, она была бесконечно благодарна ему за такое решение. Рива была совсем не уверена, что прошла бы пустошь без него. Дело было даже не в том, что это тяжело и опасно — когда она добралась до дороги, стало полегче. Нет, главной заслугой Дженвена было то, что он не давал ей утонуть в одиночестве. Возможно, если бы его не было рядом, страх сожрал бы ее быстрее, чем любой хищник пустоши.

Пока они шли через горячие пески, Рива то и дело поглядывала на своего спутника. Она думала о том, что было бы, если бы они познакомились при других обстоятельствах. Если бы ей позволили узнать его до того, как попытались насильно подложить под него! Может, все и сложилось бы… Она жила на свете не так долго, но еще не встречала мужчину, который нравился бы ей, как он. Ну а то, что Дженвен на целую жизнь ее старше и мог бы стать ее отцом, если бы не долгое обучение, из-за которого городская стража получала жен позже, чем остальные… это не важно. Это все глупости, потому что она прекрасно помнила своего отца, и он был совсем не похож на Дженвена.

Наверно, это были не самые правильные мысли сейчас. Ей следовало бы сосредоточиться на том, что она скажет своему народу, подобрать правильные слова — ведь времени у нее будет не так много! Но Рива пока просто не могла, потому что мысли о правде неизбежно переплетались с мыслями о смерти. Она чувствовала: в нужный час слова придут сами.

— Дженвен?

Он тоже задумался о чем-то, и Рива понятия не имела, о чем. Но когда она его позвала, он перевел взгляд на нее.

— Хм?

— Ты ведь останешься со мной до конца? — слабо улыбнулась Рива.

— Да.

— Ты совсем не сомневаешься… А мог бы… Даже если мы дойдем до Триинсте, ты мог бы затеряться там, ты отличный воин! Никто бы даже не узнал, что ты вернулся, я бы всем сказала, что ты погиб в пустоши, честно. Ты бы смог!

— Может быть.

— Но ты этого не сделаешь?

— Не вижу смысла, — пожал плечам Дженвен. — Я прожил долгую жизнь для воина, и то, что Триинсте может дать, мне уже не интересно.

— Я знаю, что ты много делаешь для меня, а мне нечем тебя отблагодарить… Это ты можешь просить у меня что угодно, но попросить все равно хочу я…

— Перестань, нет никаких долгов. Если хочешь от меня что-то, просто скажи.

— Мы больше не пойдем в пещеры, без Альды и Триана это слишком опасно, мы и в прошлый раз выжили чудом. Нам придется вернуться в город через горные тропы, и там нас, скорее всего, схватит охрана. Ты хочешь драться с ними?

— Да, — уверенно ответил Дженвен. — Я понимаю, что не смогу победить. Но я всю жизнь прожил воином и хочу остаться им до конца!

— Вот об этом я и хотела тебя попросить: не нужно ни с кем драться. Давай сдадимся им добровольно и мирно.

Она знала, что он не поймет ее — не сразу. И Рива оказалась права: Дженвен посмотрел на нее так, будто она предложила ему поцеловать ноги Тувенегу. А может, не только ноги…

— Ты в своем уме, женщина?!

— Дослушай! Мы идем туда не просто для того, чтобы сдаться и умереть. Моя главная цель — рассказать людям про Татенен. Про то, что наши предки были путешественниками, а не рабами. Что мы сделаны из света и пришли с небес!

— У тебя нет никаких доказательств.

— Я знаю, и многие мне не поверят. Но найдется кто-то, кто поверит, и я хочу, чтобы таких людей было как можно больше! Если ты изобьешь охрану, они обозлятся и никого не будут к нам пускать. Вряд ли сеншен бросит все дела и займется нами, наверняка нам придется подождать! И я хочу, чтобы время ожидания было заполнено не злобными взглядами побитых охранников, а разговорами с людьми, которые придут навестить меня. Они ведь придут!

В этом Рива даже не сомневалась. Может, она и не успела стать по-настоящему важной для сообщества людей. Но они много сезонов называли ее госпожой, они уважали ее и прислушивались к ее мнению. Они захотят увидеть ее последний раз! Возможно, ее речь перед смертью будет совсем короткой — это уж как позволят холини. Поэтому Рива хотела оставить людей, знающих все подробности.

Дженвен тоже понял это. Он окинул свою спутницу тяжелым взглядом, но все же сказал:

— Хорошо. В конце концов, терпеть этот позор мне придется не так уж долго!

— Спасибо!

Была и еще одна причина, по которой она не хотела схватки между ним и охранниками. Если бой состоится в горах, где он будет один, а противников — много, Дженвен наверняка проиграет. Его изобьют, а может, и убьют… он точно не сможет больше помогать ей. А Рива по-прежнему надеялась на чудо. Возможно, услышав про Татенен, люди поднимут то самое восстание, о котором мечтал отец! Тогда ей понадобится поддержка Дженвена, и не избитого и еле ползающего, а сильного, как сейчас.

Но сказать ему об этом она не могла — он же гордый, обидится!

Дорога до Татенена показалась ей бесконечной. Дорога до Триинсте, напротив, пролетела слишком быстро. Когда на горизонте показались горы, ей отчаянно захотелось развернуться и снова уйти, на этот раз — навсегда. Но Рива выдержала последнее испытание, а потом уже стало слишком поздно что-то менять.

Охрана перехватила их не в горах даже, а у дороги: их приближение совпало с появлением патруля. Их связали, но, поскольку Дженвен добровольно сдал оружие, бить не стали. Однако с ними и не разговаривали, на них смотрели с презрением, граничащим с ненавистью. Вот такого Рива точно не ожидала! С чего бы охранникам злиться? Никто из них не любил ни Тувенега, ни хозяев города. Они должны были одобрить побег Ривы! Она пыталась осторожно обратиться к ним, однако ответ так и не получила.

Пленников отвели в темницу, высеченную прямо в горе. В другой сезон их, скорее всего, заточили бы в пещерах, но сейчас никто не дал бы им такой быстрой смерти. Рива не сомневалась, что суд над человеческой женщиной, которая осмелилась сбежать, будет показательным — совсем как над ее родителями.

Так что она ожидала заточения, теперь оставалось дождаться, когда к ней придут… Но никого не было. Время шло, а они с Дженвеном по-прежнему оставались в клетке одни, если не считать охрану. Не появился даже Тувенег! То ли он был занят, то ли уже готовился к суду.

А простые люди не показывались. Дело было не в охране: по пещере любые звуки распространялись далеко, гулко, и если бы кто-то появился у входа и попросил о встрече, Рива услышала бы это. Никого, ни единой живой души!

Наконец она не выдержала и подошла к охраннику:

— В городе знают, что мы пойманы?

— Конечно, — бросил тот, окинув Риву неприязненным взглядом.

— И что, никто… не спрашивал обо мне?

Охранник наконец повернулся к ней:

— А что, ты ожидала, что все сейчас прибегут тебя жалеть? Может, так и было, когда ты только исчезла — мы еще заблуждались! Но после того, что ты сделала, никто из людей не протянет тебе руку!

— После того, что я сделала? — растерянно повторила Рива. — О чем это ты?

— Не притворяйся, что не знаешь! После того, как вы двое убили госпожу Хасму! Да, она была непростой, да и не нравилась никому… Но вы не имели права так поступать! Понятно, что тебе не понравилось, когда она попыталась тебя задержать. Так подумала бы, что она лишь выполняет приказ своего мужа! Как и должна жена! Что вам стоило оттолкнуть с пути беззащитную старуху? Так нет же, вы забили ее камнями! Господин Тувенег многим позволил увидеть ее тело. Теперь никто в городе вас не простит!

Рива многое хотела бы сказать ему. Что никого она не убивала, да и Дженвен — тоже. Могли бы, однако даже не подумали об этом! Когда они покидали город, Хасма еще была жива, и они уж точно не стали бы забивать ее камнями.

Но Рива быстро поняла, что это бесполезно. Ее слова теперь — это слова убийцы. Ее разумные доводы — всего лишь ложь существа, старающегося избежать справедливого возмездия. Ей не поверит не только этот охранник — вообще никто!

Значит, все ее усилия были напрасны. Все, ради чего она вернулась в Триинсте, не сработает, ее никто не запомнит, не продолжит поиски правды… А Тувенег не просто останется безнаказанным — он уже победил.

***

Лукия чувствовала себя отвратительно. Она знала, что сумеет все скрыть: ее эмоции невозможно заметить, а Альда обнаружит ее разочарование, только если полезет ей прямиком в голову, что маловероятно. Но от себя-то Лукия уйти не могла! Не важно, что там говорят правила и что считается нормальным. Она чувствовала разочарование, и глупо было врать себе, что это не так.

Причин у нее было достаточно. Эту миссию можно было считать провальной — даже если они действовали по правилам и их не за что карать, факт остается фактом: они ничего не добились. Теперь всю команду ожидало чудовищно опасное возвращение в космос на кое-как починенной «Стреле». С ближайшим помощником Лукии, Рале, творилось непонятно что, и если он думает, что этого никто не замечает, он наивен, как дитя. Альда всерьез обижена на всех, ни с кем не разговаривает, да и остальные члены команды подавлены.

Ну а главное, тысячи людей — десятки тысяч? сотни? — навсегда останутся на этой планете. Положение у них незавидное, и вряд ли в ближайшее время что-то изменится, предпосылок нет. Глизе, планета, считавшаяся одной из лучших для колоний, будет потеряна на долгие годы!

Лукия не отказалась бы все изменить. Но она понимала, что руководствоваться только чувствами и детским благородством, как это делает Альда, нельзя. Реальную помощь Глизе получит, только если к делу присоединится космический флот. Если команда «Северной короны» попытается сделать что-то своими силами в обход правил, команду просто распустят, а Лукию, возможно, умертвят — капитанам редко прощают ошибки. Ей нужно было придерживаться принятого решения.

Но пока она никого не хотела видеть, поэтому Лукия направилась на капитанский мостик. Ей хотелось побыть в одиночестве, позволить чувствам, таким новым для нее, успокоиться. «Просто поступи правильно, — убеждала она себя. — Рано или поздно ты перестанешь этого стыдиться! Не ты придумала правила, значит, и вина не твоя».

Но добиться одиночества, на которое она так надеялась, не получилось. Когда она пришла на капитанский мостик, ее там уже ждали.

Не похоже, что Триан оказался там случайно. Делал ли он хоть что-нибудь случайно в своей жизни? При этом он всем своим видом показывал, что дожидался именно Лукию, а не просто заглянул в эту часть корабля. Легионер сидел на стене, скрестив под собой ноги, словно основные законы космоса не имели для него никакого значения.

Во время обсуждения судьбы Глизе Триан отмолчался. Лукия решила, что судьба планеты ему попросту безразлична, ведь его задача — оберегать команду. Теперь она начинала подозревать, что ошиблась.

— Что вы здесь делаете, Триан? — холодно осведомилась она.

— Вас жду, это же очевидно, капитан. Пришел поздравить вас.

— С чем же?

— С тем, как ловко вы поставили на место Альду Мазарин. Она-то разнылась уже — «Давайте спасем людей, давайте спасем людей!» Но вы — молодец, четко показали ей, что люди — это хлам, если к ним не прилагается ничего полезного.

Лукия знала, что многие в команде терпеть не могут Триана, даже боятся его — как Ноэль, например. Сама она страха не испытывала, да и в целом не считала его чудовищем. Она ведь тоже прошла генную модификацию, пусть и не такую, как легионер!

Но сейчас он раздражал ее, как никогда, и ей лишь чудом удалось не показать этого.

— Не слишком ли много вы себе позволяете, Триан?

— Ровно столько, сколько обычно.

— Вы прекрасно знаете, что я вынесла такое решение не из-за Мазарин, — не выдержала Лукия, хотя она вообще не должна была ничего ему объяснять. — Я сделала то, что было необходимо, и это не доставило мне никакой радости. Если бы выбор был за мной, я бы поддержала предложение Мазарин.

— Осторожнее, капитан, — прищурился легионер, — еще чуть-чуть, и я подумаю, что вы сочувствуете жителям этой планеты.

Это был опасный момент, напряженный, но продлившийся всего пару секунд, когда их взгляды встретились. Потом Триан расслабился, он вновь выглядел человеком, у которого просто нет забот.

— А ведь если бы вы хотели помочь Глизе, вы вполне могли бы это сделать, — добавил он.

— Да не могла я! Вы прекрасно знаете, что в случае Глизе нет никаких причин запрашивать содействие космического флота! Если я попытаюсь это сделать, мой профессионализм будет под вопросом!

— Вас послушать, так на Земле только и есть, что космический флот. Не планета, а военная диктатура, честное слово! Зря вы так. Даже космические операции регулируются очень многими инстанциями, среди которых космический флот — главная, но далеко не единственная.

Сначала Лукия решила, что он пришел сюда просто поиздеваться над ней. Но теперь, глядя в его непроницаемые темные глаза, она начинала понимать, что все не так просто.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать то, что вы и сами прекрасно знаете. По крайней мере, должны знать. Глизе — тот редкий случай, когда на планете есть разумная жизнь.

— И существует программа, которая регулирует поддержку разумных форм жизни, — наконец догадалась Лукия.

— Бинго. Причем программа эта, если уж она работает, ничем не хуже поддержки космического флота. Земляне любят быть добрыми, хотя делают это редко.

Сама разумная жизнь была исключением, один случай на миллион, а Лукия и вовсе сталкивалась с ней впервые. Поэтому она и позабыла о тех документах, которые раньше не имели для нее значения!

Но Триан был прав во всем. Если им удастся доказать, что жизнь на Глизе нуждается в покровительстве Земли, проблема будет решена!

— Я слышала, что прошения по культурной поддержке чаще всего отклоняются, — неохотно признала Лукия.

— Это да. Но чтобы люди делали то, что вам нужно, достаточно правильно их попросить. Я видел те прошения, которые были отклонены, капитан. Это были писульки уровня «Помогите зеленым человечкам, потому что они хорошие и мы хорошие!» Система так не работает. Тут как с космическим флотом: хотите, чтобы они подняли задницы из удобных кресел, — докажите, что это необходимо. Существует перечень признаков, считающихся достаточными для поддержки планеты. Чем их больше, тем выше шансы. А уж Глизе в шоколаде.

Может, Лукия и не пользовалась раньше такими документами, но когда-то изучала их. У нее, как и у всех капитанов, была идеальная память. Как только она поняла, что ей нужны эти сведения, память услужливо подбросила их.

— Глизе подходит по ключевым параметрам, — пораженно прошептала Лукия, уже не заботясь о том, что Триан замечает ее эмоции. — Эта планета близка к Земле, сюда легко добраться. Жизнь здесь достаточно развита. Налажено сотрудничество с людьми, хотя и невыгодное нам — но есть потенциал для полноценных дипломатических отношений, если мы поддержим людей, не истребляя другие расы! Правда, космический флот может наложить вето, используя закон о том, что наше вмешательство может помешать естественному развитию Глизе…

— Как говорят на станциях космического флота, после третьих родов поздновато беспокоиться о девственности, — фыркнул Триан. — Люди уже вмешались, когда здесь рухнул «Татенен». Люди стали естественной частью местного сообщества. Мы можем подкорректировать процесс, но не принципиально его изменить. Да и вообще, что такое вмешательство и что такое естественное развитие? Когда на планету падает метеорит, истребляя наших динозавров, кому мы будем предъявлять претензии в незаконном вмешательстве извне? Развитие планеты формируется многими обстоятельствам. Если одним из них станут люди — так тому и быть.

Лукия смотрела на него — и не узнавала. Обычно Триан казался даже более холодным и отстраненным, чем она! Как будто ему наскучило жить лет десять назад и с тех пор его ничто уже не могло увлечь. Но сейчас он был другим… нормальным! Он рассуждал разумно, но не совсем хладнокровно. Да и особого почтения перед космическим флотом он не испытывал.

Впрочем, многие знали, что Легион всегда держался особняком. Может, Триан и не считает космический флот своим руководством!

Пока она раздумывала об этом, Триан наконец спрыгнул со стены и подошел к ней. Когда он вновь обратился к Лукии, голос его звучал куда тише.

— Капитан, все официальные причины поддержки Глизе я вам уже назвал. Теперь дам две… хм… рекомендации, которые вы не сможете указать в отчете, но которые сможете использовать, когда будет нужно.

— Какие же?

— Вы будете подавать прошение на общем собрании. Шепните там кое-что, чтобы вас услышали и в Легионе, и в космическом флоте. Скажите, что холини — человекоподобная раса, которая умеет летать. Люди, знаете ли, страсть как любят собирать образцы ДНК, которые в будущем смогут использовать. О том, чтобы солдаты обзавелись крылышками, флот мечтает уже давно.

— Вы хотите, чтобы разумную форму жизни обрекли на научные опыты?!

— Все не так драматично, как вы пытаетесь показать. Холини пару раз уколют, наберут образцов крови и оставят в покое. Но если это будет сделано, уже космическому флоту станет выгодно, чтобы люди были с ними на равных. А то пока эти очаровательные ящерицы считают себя богоизбранными, договориться с ними будет затруднительно.

Это было неправильно — вот так манипулировать космическим флотом. Это было даже незаконно! Но если это сработает, если поможет спасти так много жизней…

— Вы говорили о двух не совсем легальных обстоятельствах, — напомнила Лукия. — Первое я услышала. Второе?

— О, я бы не назвал это нелегальным, капитан! Просто для второго обстоятельства вам на общем собрании потребуется изобразить дурочку. Справитесь? Думаю, справитесь.

— Триан, вы забываетесь!

— Нисколько, я лишь здраво оцениваю ваши артистические способности. Так вот, даже если оснований поддержать планету более чем достаточно, в прошении все равно могут отказать. Причин хватает — он трусости до того, что какой-нибудь чиновник проснулся в дурном настроении. Другое дело — если команда корабля-разведчика уже приняла участие в жизни на той планете и выдала себя.

— Что вы имеете в виду?

— Буквально следующее: вы увидели, что Риве, той девчонке, которая сюда приходила, угрожает опасность. Ей и прямому потомку капитана «Татенена», что тоже важно. Вы посчитали, что эти двое достаточно умны, чтобы стать первыми представителями колонии в переговорах. Вы прочитали документ о поддержке разумных планет, о котором, конечно же, сразу вспомнили, и увидели, что причин поддержать Глизе по правилам хватает. Вы оценили эти причины, приняли самостоятельное решение, сочтя его обоснованным, и полезли в драку. Когда обо всем этом станет известно, даже самые ярые противники поддержки Глизе окажутся в затруднительном положении.

— Уже не получится оставить все, как было, — задумчиво произнесла Лукия. — Если мы влезем во внутренние дела здешней цивилизации, Земля обязана будет отреагировать.

— Вот именно, капитан, но решение не обязательно будет принято в вашу пользу. Или Глизе получит поддержку, или команда «Северной короны» будет распущена и наказана. Пятьдесят на пятьдесят, я бы сказал. Ну что? Вы готовы рискнуть своим экипажем ради горстки незнакомых колонистов?

***

Пожалуй, Дженвену следовало бы бояться того, что грядет. Но в душе он ощущал лишь холодное равнодушие. Как будто все это происходит не с ним! Рива то и дело виновато косилась на него, и он догадывался, о чем она думает. Только это она зря… Дженвен ее ни в чем не винил, за свою жизнь он отвечал сам.

В отличие от Ривы, он не пытался поговорить с охраной, хотя знал по именам всех, кто поймал их в пустыне. Новость о судьбе Хасмы удивила его, однако не стала таким потрясением, как для Ривы. Она еще слишком молода! Ей кажется, что есть порог подлости и низости, который даже такие, как Тувенег, не переступят. Дженвен был не столь высокого мнения о мире.

И все же расслабился он рановато. Охранники вдруг засуетились, зашептались о чем-то, а потом и вовсе исчезли. Вряд ли дело было в суде — тогда скорее в клетку бы вломились! Похоже, кто-то явился в темницу, кто-то достаточно важный, чтобы вмиг избавиться от городской стражи.

Долго гадать, кто это может быть, не пришлось. К их клетке шагнула молодая женщина, которая в этом сумрачном месте казалась откровенно чужой. Пленников держали среди пыли и грязи, да и сами они, утомленные долгой дорогой, выглядели осунувшимися и изможденными. Она же, чистая, ухоженная, облаченная в платье того же цвета, что пламя факелов, выглядела посланницей другого мира.

К пленникам пожаловала сама Юста, личная игрушка сеншена.

А еще — старшая сестра Ривы. Пока они путешествовали вместе, Дженвену не раз хотелось это обсудить, но он видел, что сама Рива слова ему лишнего не скажет. Даже то, что именно Юста направила его в дом таруа, она считала происками сестры. Чувствовалось, что тема семьи для нее болезненная и давно закрытая.

Но, нравится ей это или нет, семья сама нашла ее. Юста стояла перед клеткой и печально смотрела на пленников.

— Я не думала, что вы вернетесь, — сказала она. — Хотя куда здесь идти? Холинсу есть Холинсу, один город ничуть не лучше другого.

Рива не ответила ей. Она смотрела на сестру разозленным маленьким зверьком, и казалось, что клетка сейчас не просто запирает младшую сестру, а спасает старшую от расправы.

— Вы ведь не убивали Хасму, не так ли? — поинтересовалась Юста. — Я видела, что стало с ее телом. Ты, воин, так бы не поступил. Ты мог бы убить ее, но сделал бы это по-другому. А ты, Рива, слишком слаба, чтобы такое сотворить.

И снова Рива промолчала, а вот Дженвен не сдержался. Речь ведь шла об убийстве!

— Мы этого не делали. Я отнимал жизни — и готов отвечать за это. Но не за то, что сотворили другие.

— Знаю, — кивнула Юста. — Это чувствуется в тебе. Думаю, Тувенег сам расправился с женой. Но какая разница, что было на самом деле? Важно, во что все поверили. Здесь он меня обошел, хотя и я не намерена оставаться в долгу.

Дженвен не сомневался, что где-то поблизости сейчас находится ее личная охрана. Юста никогда не ходила по городу одна, она прекрасно знала, как к ней относятся жители Триинсте. Значит, она достаточно доверяла своим воинам, чтобы говорить такое при них. Дженвену оставалось лишь гадать, какого влияния она достигла.

— Я не прочь уколоть старика еще раз, пока время есть, — продолжила Юста. — Я помогу вам сбежать.

Дженвен уставился на нее в немом изумлении. Уж не послышалось ли ему?.. Нет, похоже, не послышалось. Юста говорила невероятные вещи, но смотрела при этом уверенно, она в себе не сомневалась.

Он попытался найти подвох в ее словах. Что она собирается сделать на самом деле, подставить их? А как их подставишь, если их положение — хуже некуда? Они уже натворили достаточно, чтобы быть приговоренными к казни, здесь она ничего нового не добьется. Она хочет разрушить их репутацию? Так это уже сделал Тувенег!

Получается, она и правда готова была освободить их, вывести из клетки — и из города. Наверняка это был чудовищный риск для нее, но Юста словно не замечала этого.

На сей раз даже Рива была заинтригована.

— Почему? — коротко спросила она.

— Потому что ты — моя сестра.

— Нет. Я перестала быть твоей сестрой — ты прекрасно знаешь, когда и почему.

— Это так не работает! — засмеялась Юста. Впрочем, в ее голосе не было и тени веселья. — Мы родились у одних родителей, мы увидели этот мир вместе, и мы всегда будем семьей, нравится тебе это или нет.

— Поздновато ты вспомнила об одних родителях!

— Рива…

— Нет, — перебила ее Рива. — Не обращайся ко мне по имени и уж тем более не говори про маму и папу! Ты не имеешь на это права после того, что ты с ними сотворила! Ты решила раскаяться, поняла, что тебе нужна семья?

— Это не просто внезапное решение, я всегда считала тебя семьей.

— Нет! Ты выбрала свой путь, я — свой, и эти пути давно уже не пересекаются. Живи красиво, удобно, безопасно, ты добилась своего! Но меня в это не втягивай. Я не приму ни одну твою подачку! Я там, где и должна быть. А вот на мою казнь приходи, тебе ведь не впервой — убивать свою семью!

Дженвен знал, что она права. Ему полагалось думать, что права во всем, а такой уверенности почему-то не было. Создавалось впечатление, что и он, и Рива пропускают что-то очень важное, сами того не зная. Вот только что?

Юста ничего не стала объяснять — или настаивать на своем предложении. Она смотрела на Риву печально, словно и правда считала ее родной. Дженвену это казалось несколько наивным. Сезон за сезоном они ненавидели друг друга, это ведь нельзя изменить! Как Юста может не понимать таких очевидных вещей? Она просто привыкла, что в доме сеншена ей достается все, что угодно!

А людей нельзя получить по первому желанию… Не всех.

Может, Юста поняла это, а может, отчаялась. Она развернулась и ушла, не сказав больше ни слова.

***

Сказать, что Альда была в восторге, означало бы не сказать ничего. Ей казалось, что произошло настоящее чудо! А ведь она поверила, что переубедить ее спутников уже не удастся, не в этот раз. Она даже подумывала о том, чтобы отправиться в город в одиночку — хотя это не просто угрожало бы ее жизни, это навсегда поставило бы крест на ее карьере в космическом флоте. Ей повезло, что капитан Лукия нашла идеальное решение!

Альда не знала всех тех документов, на которые ссылалась капитан, но ей и не полагалось этого знать. Она лишь видела во всем происходящем шанс, столь необходимый Холинсу.

— Я предлагаю действовать сейчас, пока мы еще можем спасти Риву, — сказала капитан. — В этой девочке я вижу отличную возможность наладить первый контакт. Перемены должны начинаться с одного города и постепенно распространяться по планете.

— Мне кажется, мы слишком спешим! — возмутился Стерлинг. — Такое решение надо десять раз обдумать, все взвесить, все измерить… И уж точно не спешить!

Альда только глаза закатила, она знала, что он влезет — и что будет возражать. Причем телепатия здесь никакой роли не играет, достаточно было хорошо знать киборга, чтобы понять это.

А Лукия его как раз знала, поэтому она и бровью не повела.

— Я понимаю ваши доводы, Витте. Отчасти, я нахожу их оправданными. Поэтому я делаю эту миссию добровольной. В ней примут участие только те, кто хочет этого. Я свой выбор уже сделала, и теперь я хочу знать, кто пойдет со мной.

Альде давно уже хотелось объявить это — так, что на месте не сиделось. Теперь она едва дождалась, пока капитан закончит, и почти выкрикнула:

— Я! Я иду! Пора уже идти, Рива и так слишком далеко!

— Кто б сомневался, — презрительно хмыкнул Витте.

— Ну и я пойду, раз дело обернулось, как надо, — вызвался Киган.

Он не остался бы в стороне, это понятно, и он был очень нужен на такой миссии. Но Альда все не могла забыть, что изначально он отказался поддержать колонистов. Вроде как все отказались, однако настоящую обиду она почему-то чувствовала только на него. Киган должен быть лучше, чем они, потому что… Она и сама толком не могла объяснить, почему.

Сначала его разговоры о семье, теперь — это… Альде пришлось признать, что она не слишком хорошо его знает. Но сейчас она предпочла не думать об этом, сосредоточившись на миссии.

— Я тоже схожу, — вызвался Рале. — Любопытно мне посмотреть на этот их город!

— Вы не оставляете мне выбора! — взвился Стерлинг. — Сейчас окажется, что все идут, и мне придется пойти, только чтобы не оставаться одному!

— Не все, — покачала головой Лукия. — Толедо, вы идете?

— Я… Если скажете, то иду, капитан, — смутилась Ноэль. — Но мне бы не хотелось…

— Вот и все, что мне нужно было услышать. Вы и Витте вернетесь на «Стрелу», доставите туда необходимые запчасти и будете ждать нашего возвращения. Триан, что решили вы?

До этого момента Триан выглядел так, будто вообще не слушал их разговор, а просто дремал тут. Но Альда уже знала, что это всего лишь отвлекающий маневр: реакция у легионера была такая, что любой бы позавидовал.

Вот и теперь, когда к нему обратились, Триан ни секунды не медлил с решением.

— Опасные игрища вы тут устроили, рискованные и грозящие концом «Северной короны»… Короче, я иду.

— Вы можете относиться к моему решению как угодно, — объявила Лукия. — Но главным я считаю одно: Глизе нужно сохранить. Это огромная планета, на которой хватит места и землянам, и коренному населению.

— Звучит красиво, но что вы собираетесь делать прямо сейчас? — настаивал Стерлинг. — Просто прийти туда и объявить себя спасителями? Немыслимое вмешательство в чужую культуру!

Вряд ли он так уж радел за чужую культуру, он просто надеялся, что драки удастся избежать. Своими спорами он отнимал у них время, и Альде хотелось прихлопнуть его, чтобы не мешал, но она сдерживалась из последних сил. Она ждала, что капитан Лукия сама поставит его на место, — и не напрасно.

— Вы не раз утверждали, что во всем нужно придерживаться протокола, Витте. Почему вы не считаете должным сделать это сейчас?

— А какой тут может быть протокол? — растерялся киборг.

— Четко прописанный. У Земли есть программы сотрудничества с другими культурами. Это очень содержательные документы, Витте, рекомендую вам как-нибудь ознакомиться с ними. Там указано, в каких случаях мы можем вмешаться, — и предложены некоторые варианты действий. Один из этих вариантов, как мне кажется, идеально подходит для Глизе, именно его мы и используем.