Глава 9

— Мы должны вмешаться! — объявила Альда. — На этот раз точно должны!

Они стояли чуть в стороне, надежно прикрытые совпавшими тенями горы и ближайшей улицы. Но даже если бы их укрытие не было таким надежным, их вряд ли заметили бы, местные люди были слишком увлечены друг другом.

Если ей все было ясно, то Триан казался все таким же скучающим и на помощь не спешил.

— Не вижу ни одной причины, по которой этот случай стал бы особенным, — только и сказал он.

— Это потому что ты не понимаешь их слова! И мысли не читаешь!

— А ты все понимаешь?

Понимала она как раз не все — но достаточно, чтобы разобраться в этой ситуации. Целая группа воинов, судя по одинаковой форме — солдат, возглавляемых какой-то бабкой с опухшим лицом, окружила очень странную пару. Там была девочка лет пятнадцати — смуглая, чернявая, с живыми умными глазами. Она еще не избавилась от детских черт окончательно, но по законам этой планеты, видимо, считалась достаточно взрослой. Ее сопровождал хорошо тренированный мужчина лет тридцати-тридцати пяти в такой же форме, как у солдат.

Они сразу привлекали внимание и интересовали Альду куда больше, чем их преследователи. Поэтому она попыталась разобраться в их сознании, понять, что здесь вообще творится. Это было непросто, но и не так сложно, как первый раз.

— Эта девочка важна для города, — указала Альда. — Это из-за нее тут такая суета, ее преследуют! Мужчина ей помогает, он единственный, кому она доверяет. А у пухлой тетки на нее зуб по личным причинам, она не считает девочку преступницей, она просто хочет ее убить.

— Познавательно и прискорбно. Нам-то от этого что? Ты знаешь правила: на чужой планете все должно идти своим чередом, мы имеем право вмешаться, только если это важно для космического флота.

— А это очень важно!

— С какой стороны? — удивился Триан.

— Эта девочка думает, что знает, откуда взялись первые люди! Полной уверенности у нее нет, но она единственная в этом городе, в чьей памяти я нашла хоть какие-то мысли на этот счет. И ей известно слово «Татенен»!

— Она знает, что это космический корабль?

— Нет, так далеко она не зашла, — вынуждена была признать Альда. — Тут про космос, по-моему, вообще никто ничего не знает. Но она хочет сбежать из города и найти путь в место, откуда пришли люди! Это важно и для нас. Что мы тут будем делать без нее? Бродить по городу и наслаждаться красотами?

— Примерно это и подразумевает наше задание.

— Так эффективность мизерная! Мне будет гораздо легче работать, если я сосредоточусь на одном сознании. Но так не получится, если это сознание сейчас размажут по камням!

Она так и не сумела подогнать свои желания под требования космического флота, и дальше все зависело только от одного: захочет легионер помогать ей или не захочет. Триан окинул ее долгим взглядом, и она замерла в ожидании, всем своим видом показывая, что не сомневается в принятом решении.

Ее спутник еле заметно усмехнулся.

— Ладно.

— Ты поможешь? — оживилась Альда. — Это будет не так сложно, их всего там сколько… семеро? Да еще без толкового оружия? Ни о чем!

— Сам знаю.

Это и правда было ничтожное препятствие для него, не угроза даже — то, что для молоденькой девушки и ее спутника стало бы смертельным приговором. Триан собирался двинуться туда, потому что солдаты готовы были напасть, и Альде пришлось задержать его.

— Подожди!

— Ну что еще? — недовольно поморщился он, уже настроенный на охоту.

— Они не должны знать, кто мы такие! Когда будешь… хм… избавляться от них, сделай так, чтобы это смотрелось чем-то, на что способен человек. Не используй силу Легиона слишком открыто!

— Это я и так знаю.

— А еще не пытайся заговорить ни с ними, ни со мной. Если я правильно понимаю ситуацию, других языков на этой планете вообще нет — как явления. Услышав чужую речь, они сразу сообразят, что к чему. Будем притворяться такими же людьми, как они. А в рамках этой легенды ты — мой муж, и ты не можешь говорить.

— Чувствую, я еще пожалею об этом.

Дальше медлить было нельзя: солдаты напали. Мужчина, сопровождавший девочку, дрался неплохо, тут Альда должна была отдать ему должное. Он явно превосходил своих противников, в его движениях чувствовался опыт, который приходит только с годами битв, и сила, которую возраст еще не начал отнимать. Но даже всего этого было недостаточно, чтобы справиться с семью противниками — слишком велик перевес! Да и старуха, крупная и крепкая, уже старалась подобраться к девочке.

В этот момент в дело вмешался Триан. Он помнил, о чем просила Альда, и двигался куда медленней, чем обычно. Уж она-то знала! На предыдущей миссии она убедилась, что сила легионера позволяет ему перемещаться феноменально быстро, так, что и глазом не уследишь — как телепортация! Но здесь он, при всей скорости и ловкости, оставался в пределах человеческих возможностей. И все же он налетел на них так неожиданно, что они вряд ли успели сообразить, что с ними произошло.

Двое валялись на земле, с ними справился защитник девочки. Остальных пятерых Триан уложил за пару минут. Не пожалел он и старуху — она получила по голове и грузно повалилась на землю. Альда видела, что все они живы и даже серьезно не пострадали, однако пробуждение их ожидало не из приятных!

Когда все было кончено, она подошла поближе к остальным людям. Девочка и воин прекрасно понимали, что их спасли, но с доверием не спешили. Воин не убирал за пояс оружие, даже не догадываясь, что эти лезвия значат для легионера не больше, чем зубочистки. Девочка пряталась за спиной своего спутника, но смотрела на чужаков не только со страхом, ей было любопытно.

— Не бойтесь нас! — Альда подняла руки, показывая, что никакого оружия у нее нет. — Мы не причиним вам зла!

Говорить на этом языке было очень тяжело, получалось медленно и наверняка с акцентом. Это не укроется от местных, но они вряд ли сообразят, что к чему, они могут и не знать, что такое акцент. Триан и вовсе молчал, помня о том, что он теперь — немой муж. Он остановился за плечом Альды и внушал местным гораздо больший ужас, чем она.

— Кто вы такие? — настороженно спросила девочка.

Было несколько странно от того, что к ним обратилась именно она, а не старший мужчина. Но Триан был прав: нельзя судить эту планету по земным стандартам, здесь все может быть по-другому.

— Я — Альда, это — мой муж Триан. Мы сбежали из своего города и оказались здесь.

Пока Триан дрался с солдатами, она продумывала, что скажет. Не могла же она объявить, что они на днях свалились из космоса! Альде пришлось поспешно вспоминать все, что она уже знала о мире Холинсу.

Ее вариант был удивительным, но все равно возможным. Это не помешало девочке и воину посмотреть на нее так, будто она была той самый рыбиной из озера.

— Вы… сбежали из своего города? — медленно повторила девочка. — Вот так взяли… и сбежали… против воли своих холини?!

— Как видишь. Понятно, что после такого нам нельзя было оставаться в родном городе.

— А из какого вы города? — впервые заговорил воин. Похоже, он знал о внешнем мире больше, чем девочка.

— Мы издалека, — уклончиво ответила Альда. — Мы прошли уже много городов, но нигде не могли оставаться надолго. Вы знаете, почему.

— Вас, конечно, будут пытать и казнят за такое своеволие! — воскликнула девочка.

— Мы прекрасно знаем об этом. Нам больше нечего терять, хуже наказания, чем уготовано для нас, быть не может. Поэтому мы и решились помочь вам. Нам показалось, что вы — такие же, как мы, и если мы будем вместе, нам будет проще продолжить путь.

Воин не спешил доверять им, она чувствовала. Он не привык видеть новое, и любое изменение привычного мира настораживало его. А вот сознание девочки еще не успело очерстветь, она была заинтригована. Именно она принимала решения, поэтому Альда терпеливо ждала.

— Меня зовут Рива, это Дженвен…

— Твой муж? — уточнила Альда, хотя прекрасно знала ответ.

Как она и ожидала, Рива смутилась.

— Нет, конечно! То есть, не то чтобы это плохо… Он — мой друг! Мы вместе решили бежать из города. Вы могли бы отправиться с нами!

— Не думаю, что это такая уж хорошая идея, — бросил Дженвен, не сводя глаз с Триана. Он, в отличие от Ривы, понял, что его стиль битвы — это не просто удачливость, это навык, которого он раньше не видел. А Триан, в свою очередь, делал вид, что он не здесь и не с ними.

— Мы все равно не останемся в этом городе, — пожала плечами Альда. — И все равно уйдем, вопрос только в том, с вами или без вас. Мы в каждом городе живем, пока можем скрываться, но если останемся дольше, нас заметят, а так нельзя.

— Вот и идите в другой город без нас, дорогу найдете!

— Дженвен! — возмутилась Рива. — Как можно, они же спасли нас! Где бы мы были сейчас, если бы не они? В озере мы были бы, вот где! Да и какой смысл им мотаться по городам? В этом нет будущего, это не жизнь!

— А у вас есть идея получше? — поинтересовалась Альда. — Вы-то куда идете?

— В Татенен! — торжественно объявила Рива.

Альде удалось отреагировать на это так, как она должна была: с удивлением и смущением.

— Татенен? Что это такое? Никогда не слышала о таком городе!

Но в мыслях она уже обращалась к Триану: «Слышал? Слышал, а? Давай, признай, что я была права!»

«Пока не вижу, в чем ты была права», — равнодушно подумал Триан.

«В том, что эти двое для нас полезней, чем остальные жители города вместе взятые!»

— Татенен — это город людей, — пояснила Рива, и чувствовалось, что она гордится этим знанием. — Город только людей!

— Разве так бывает?

— Мы не знаем наверняка, — указал Дженвен. — Мы сами идем туда впервые, и путешествие может быть очень опасным.

— Менее опасным для четверых, чем для двоих, — парировала Альда.

Рива насторожилась и повернулась к пещерам, темневшим у них за спиной.

— Это точно… Послушайте, мы не можем воспользоваться верхними горными тропами. Меня сейчас ищут очень многие, в горах стража… Нам придется идти под землей. Вы, думаю, знаете, что это значит.

Знанием как таковым Альда пока похвастаться не могла, однако она уже улавливала в сознании Ривы тревожные образы. Переходы в пещерах свободны от стражи — но необитаемы. Жители этого города прекрасно знают: любой, кто зайдет туда, найдет скорее свою смерть, чем путь на свободу.

Теперь Рива волновалась, что их неожиданных спасителей отпугнет такая перспектива. Она даже не догадывалась, насколько ничтожна опасность для солдат специального корпуса! Да одного Триана, пожалуй, хватит, чтобы превратить главную угрозу этого города в набор суши…

— Мы пойдем с вами, — решительно заявила Альда. — Через горы точно пройдем!

— Вам проще двигаться по горным тропам. — Дженвену едва удавалось скрыть раздражение.

— Проще ли? Я бы не была в этом так уверена, если там полно охраны! Даже если они ищут вас, мы не останемся незамеченными.

— Вот именно, — поддержала ее Рива. — Мы — люди, и нам обязательно нужно держаться вместе… А еще — найти город, принадлежащий таким, как мы!

***

Жизнь не появляется ниоткуда, это вам не Большой взрыв. Если вдруг кажется, что она возникла на пустом месте, нужно внимательней присмотреться к исходным условиям. Рале прекрасно понимал это — как и его спутницы.

Даже Ноэль быстро разобралась, насколько абсурдным было ее первое заявление. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, она сосредоточилась, стараясь побольше узнать о жизни, которую почувствовала.

— Это нечто новое, — сказала она. — То есть, я имею в виду, совсем юное! Насколько развитое — не знаю, но это не единичная жизнь…

— Сколько там существ? — уточнил Рале.

— Этого я сказать не могу, я же не Альда! Но жизнь нарастает постепенно: сначала — ничего, потом — чуть-чуть, и больше, больше… Так не бывает, если живой организм только один.

Многочисленная юная жизнь там, где ее раньше не было, — вот они и получили объяснение, почти такое же простое, как прямой ответ. Лукия стала первой, кто произнес это вслух:

— Похоже, наше появление спровоцировало появление детенышей из кладки яиц или что-то в этом роде.

— Не факт, что наше появление, — возразил Рале. — Возможно, просто пришел срок.

— Возможно, но это было бы слишком удачное совпадение.

Рале и сам это понимал. Они слишком мало знали о Глизе, чтобы определить, с чем именно имеют дело, поэтому им приходилось руководствоваться принципами, верными для других планет. Когда некое существо откладывает яйца, иногда их можно различить как отдельную форму жизни, иногда — нет, об этом Рале рассказывали не только хилеры, но и телепаты. Во время развития зародыши находятся в сложной форме анабиоза, это природная мера защиты, чтобы их не обнаружили раньше срока.

Но вот они готовы — и они появляются на свет уже как новые существа. Альда почувствовала бы их раньше, до того, как они пробились на свободу, но для хилера все иначе. Если детеныши действительно среагировали на появление рядом других форм жизни, все очень плохо. Обычно так ведут себя хищники.

Это травоядным выгодно остаться под защитой скорлупы, если рядом кто-то ходит. Юные хищники, готовые к охоте, ведут себя иначе. Возможно, именно так они пробуждаются всегда: мать приносит им жертву, и они реагируют. А может, мать вообще не возвращается к ним, они из тех видов, которые сразу же готовы к самостоятельной жизни.

В любом случае, проблему нужно было решать немедленно.

— Ты сможешь определить, где именно они находятся? — спросила Лукия, обращаясь к Ноэль. Она, похоже, думала о том же, что и Рале, но так и бывало чаще всего.

— Примерно… Не ходите туда, мне все это не нравится!

— Да мы тоже не в восторге, — усмехнулся Рале. — Но кто-то же должен!

— Зачем? Это далеко от нас, корабль большой, нас может и не коснуться!

— Сейчас все существа в одном месте, — терпеливо пояснила капитан. — Мы сможем изучить их, оценить и оставить в живых, только если они не представляют для нас угрозы. Если же они опасны, лучше уничтожить их, пока они там. Если они разбредутся по кораблю, станет намного сложнее, ведь нам предстоит здесь работать.

— Да, но…

— Успокойтесь, Толедо. Туда отправимся только я и Майрон, продолжайте работу здесь.

— Я останусь одна? — ужаснулась Ноэль.

— Вы сами сказали, что посторонняя жизнь сейчас далеко, вам ничего не угрожает. Использование хилеров в боевых действиях нежелательно, и у вас еще есть неоконченное задание. Просто укажите нам, куда идти.

Ноэль еще поспорила для приличия, но и без телепатических способностей Альды можно было догадаться: она рада, что ей не придется встречаться с инопланетными существами.

Им нужно было спешить, пока существа не заполонили корабль, и очень скоро они наконец-то остались наедине в темных коридорах, впервые за долгое время. Рале и не заметил, как ему этого не хватало! Он хорошо относился к своей команде, и все же иногда ему нужно было отдыхать от них — ото всех, кроме одного человека…

Лукия, кажется, тоже давно ожидала такой возможности, но по другой причине.

— Что с тобой происходит? — поинтересовалась она. — Я не хотела спрашивать это при Ноэль, потому что она не всегда видит разницу между своим делом и не своим.

— А что со мной происходит? Да ровным счетом ничего!

— Ты стал нервным. Это не похоже на тебя. Если у тебя появились проблемы, мне необходимо знать о них, Рале. Ты — моя правая рука, и я должна быть уверена, что могу доверять тебе.

Что ж, это было лестно, и он бы порадовался, если бы Лукия не попала точно в цель. Он и правда в последнее время чувствовал себя неуверенно из-за того, что не знал больше предела своих возможностей. Рале не мог избавиться от ощущения, что они пошли на убыль, и это было неприятное ощущение. Возраст начал брать свою плату слишком рано, Рале еще не был готов!

А хуже всего то, что он не мог сказать Лукии правду. Если бы речь шла о том, что можно вылечить или исправить, он бы с готовностью поделился с ней, он ведь тоже полностью ей доверял. Но с возрастом ничего не поделаешь, дальше будет только хуже.

— Я в порядке, просто устал.

— Ты никогда раньше так не уставал.

— Но и таких миссий у нас прежде не было, — парировал Рале. — Это не просто миссия «Исход», это еще и задания повышенного уровня сложности. Если учесть это, я справляюсь не так уж плохо!

— Пожалуй, ты прав. Лучше, чем Толедо. Но ты же обратишься ко мне, если станет плохо?

— Конечно! Я в порядке.

Ему не нравилось врать ей. Он никогда еще не делал этого так открыто, и на сердце уже было тяжело. Но иначе нельзя, он обязан справиться сам.

Возможно, Лукия почуяла неладное, с интуицией у нее никогда проблем не было. Но она решила не обсуждать это сейчас, ведь они приближались к тому месту, на которое указала Ноэль. Уже издалека можно было определить, что хилер не ошиблась.

Они слышали впереди странное глухое шипение, чувствовали запах — сладковатый и мускусный, ни на что не похожий. А к этому еще и добавлялся очень специфический звук — как будто что-то скользит по густой слизи.

Рале прикинул, где именно они находятся, и обнаружил, что этот уровень корабля расположен очень близко к внешней стене — одной из засыпанных песком. Но это препятствие для людей, для обитателей пустыни наверняка все иначе. Они могли пробиться сюда, использовать какую-нибудь пробоину, чтобы заползти в корабль. А что? Идеальное место для их потомства! Если это потомство действительно среагировало на появление людей, то теперь оно поползет не наружу, а внутрь.

— Чувствуешь? — еле слышно произнесла Лукия. — Недавно их движение было хаотичным, а теперь, кажется, синхронизировалось.

— Говоря человеческим языком, они ползут к нам, — усмехнулся Рале.

Это и было подтверждением того, что детеныши вылупились из-за близости потенциальной добычи. Маленькие хищники, едва появившиеся на свет, уже умели чувствовать кровь, даже если эта кровь принадлежала несвойственным их планете существам.

Теперь уже битвы было не избежать, и Рале отметил, что нервничает куда больше, чем обычно. Он попытался проверить, сколько у него энергии, но точно оценить не мог. Он отдохнул, восстановился после того, что произошло во время песчаной бури… Но он же помогал Ноэль в работе с мертвыми телами. Это было простое действие, однако и оно требовало определенных усилий. Сколько у него осталось? Сколько он продержится? Ему полагалось прикрывать в битве Лукию, а он даже не был уверен, что сумеет защитить самого себя!

Он так и не решился признаться во всем этом Лукии, а дальше стало слишком поздно. Она уверенно ударила ногой по проржавевшему люку, и тот отлетел в сторону, открывая им путь на внешний уровень. Они наконец увидели, кто поселился на корабле.

Это были старые знакомые — но лишь отчасти. Рале не сразу узнал тех самых слизней, с которыми они столкнулись во время песчаной бури. Он даже не брался предположить, детеныши перед ним или личинки, которым предстояло переродиться в нечто другое.

Скорее всего, детеныши: в них угадывались черты тех двух гигантов, что едва не погубили команду. Но теперь, когда они только вылезли из полупрозрачных яиц, покрывавших стены и пол, они были вдвое меньше людей. Их шкуры были ярко-красными, будто намекающими на ядовитую природу, и Рале не был уверен, что это не так. Они ведь и о взрослых особях ничего толком не узнали!

Но если взрослые слизни были медлительными, а их охота — пассивной, то с детенышами все было наоборот. Их скользкие длинные тела состояли из чистых мышц, обеспечивших быстрые резкие движения, их кожу покрывала слизь, позволявшая им скользить по полу, налипать на стены и даже на потолок. А главное, их пасти были уже полны острых тонких зубов. Пока они не могли заглотить человека целиком, но могли оставить глубокие раны, и это было плохо — да и вопрос с ядом остается открытым.

Глаза у детенышей были совсем крошечными, и Рале в какой-то момент засомневался, не слепые ли они. Но даже если эти твари ничего не видели, они прекрасно воспринимали окружающий мир. Как только у них появилась добыча, они напали.

Их было куда больше, чем ожидал Рале. Но если вспомнить размер их родителей, понятно, что кладка получилась бы немаленькая! И не факт, что в пустыне нет особей крупнее. Поэтому внутри полуразрушенного зала оказались сотни извивающихся красных тел, которые теперь единым потоком двинулись на людей.

Рале показалось, что он попал под лавину. Только лавина эта была еще и клыкастой, отчаянно пытающейся его убить! У этих слизней вообще не было чувства страха, и смерть сородичей их нисколько не волновала. Возможно, их мозг был слишком примитивен, чтобы понять это, а может, они просто были охвачены яростью и голодом. Но они не замедлялись, не делали ни единой паузы, по мертвым телам одних тут же ползли другие, и предела просто не было.

Сначала у Рале был простой и понятный план: удержать этих тварей на расстоянии от себя и Лукии, дать капитану возможность нападать на них. Однако тогда он не представлял истинный масштаб проблемы! Как Рале ни старался, очень скоро он потерял Лукию из виду. Даже мертвые твари мешали ему, они путались под ногами, другие существа использовали их для нападения. Уже и стены корабля невозможно было разглядеть, мир вокруг телекинетика окрасился красным.

Его готовили к подобному — всех солдат специального корпуса готовят к очень серьезным испытаниям, да и клаустрофобом он не был. Он обязан был выдержать и даже не думать о поражении. Просто делай, что должен, пока ты жив — вот чему его учили. И раньше у Рале получалось неплохо, но теперь что-то изменилось.

Как бы он ни глушил страх в своей душе, тот все равно пробивался — сорными ростками, такими живучими, что их даже выжечь невозможно. Это отвлекало его, внушало ему мысли, которым на поле боя совсем не место. Однако худший момент наступил, когда Рале показалось, что его силы просто заканчиваются. Сейчас у него еще получается — но в следующий раз может не получиться, телекинез не отзовется на его призыв!

Он оказался на грани паники. Рале знал, что это плохо, это недопустимо, однако ничего не мог с собой поделать. Мысли путались, его атаки стали хаотичными, в силовом поле, защищавшем его, появились проплешины. Он проигрывал существам, у которых и мозга-то полноценного не было! Но какая разница, от кого ты принимаешь смерть? Он рисковал, ведь Лукия вряд ли заметила, что с ним происходит, а он не звал ее на помощь — стыд все еще был сильнее страха. Он думал, что выкрутится.

Понимание того, что он проиграл, было внезапным и острым. Произошло именно того, чего больше всего боялся Рале: он попытался призвать свои способности, но вместо них почувствовал лишь пустоту. Он был обычным человеком, да еще и не самым сильным, а прямо на него летела очередная извивающаяся тварь! Глядя в ее пустые глаза, он без труда мог вообразить, что будет дальше. Существо скользнуло, оттолкнувшись от трупов своих собратьев, оно уже высоко, и сейчас оно угодит ему прямо в лицо — и снимет все мягкие ткани с черепа, сожрет глаза, и его последние минуты будут наполнены непередаваемой агонией…

Он ничего не мог изменить, так и было бы, если бы слизень не взорвался прямо у него перед лицом, обдав Рале розовато-красными брызгами. Это было удивительное спасение — и необъяснимое. Такое мог бы провернуть разве что сам Рале, если бы у него оставалось чуть больше сил, ни Лукия, ни, тем более, Ноэль, не были способны ни на что подобное. Но кто тогда? Или это случайность?

Впрочем, очень скоро он убедился, что ничего случайного тут не было. Странная участь постигла не одного слизняка, она распространилась с впечатляющей скоростью. Там, где шипели маленькие хищники, остались лишь горы дымящихся обрывков.

Дымящихся?..

Это, да еще бело-желтые искры, то и дело мелькавшие у металлических стен, все расставили на свои места.

— Киган? — пораженно прошептал Рале.

Он пока никого рядом с собой не видел, но уже понимал: уничтожить хищников именно так могло только электричество. Маленькие особи были плотнее, чем медлительные и водянистые взрослые. Но в их телах все равно хватало воды, и если направить электрический заряд точно и правильно, будет именно то, чему стал свидетелем Рале: взрыв. Машина на такое не способна, а вот один из лучших биоэлектрокинетиков космического флота — вполне.

Все было кончено. Шипение утихло, движение прекратилось, и было слышно только как растекается в разные стороны жижа, в которую превратились слизни.

Рале устало опустился на пол. Он, покрытый с ног до головы ошметками, чувствовал себя бесконечно уставшим и не по годам старым. Ему ничего не хотелось говорить, а хотелось просто исчезнуть, сгинуть, лишь бы ни с кем не объясняться. Он не знал, как много поняли остальные по его сегодняшнему поражению.

Он ведь облажался, нет смысла подыскивать для этого слово покрасивей! Вот Лукия — да, она справилась. Она стояла посреди зала, окруженная настоящими горами поверженных соперников, и на ее белой униформе появилось лишь несколько пятен их грязной крови… и то, скорее всего, от взрывов, устроенных Киганом.

Сам Киган тоже не стал таиться, он вошел в зал так уверенно, будто у него тут просто прогулка намечалась. За ним прибитой старой мышью тащился Стерлинг, который даже на превращенных в жижу слизней умудрялся смотреть с нескрываемым опасением.

— Так и знал, что вы зажали самое интересное, — разочарованно протянул Киган. — А меня бросили играть в песочнице с этой истеричной лопатой!

— Побольше уважения! — возмутился Стерлинг.

— Что вы здесь делаете, Рэйборн? — осведомилась Лукия, подходя ближе. — Не помню, чтобы вызывала вас! Вы должны были остаться рядом с кораблем.

— Мог бы, — кивнул Киган. — Но это противоречило бы моему основному заданию.

— Я вас не совсем понимаю.

— Мое основное задание — починить корабль любой ценой, раз уж я механик. Раньше это было возможно прямо в пустыне. Но из-за местного ветерка, схожего по скорости с потерявшим управление поездом, все усложнилось. Буря здорово потрепала «Стрелу», кэп, и если я не найду тут нужные детали, будет хреново. Поэтому я отправился к вам — а застал настоящую вечеринку, на которую меня, естественно, не пригласили!

— Век бы здесь не появляться, — простонал Стерлинг.

— Это была не слишком опасная ситуация, ваше присутствие не требовалось, — пожала плечами Лукия. — А вот то, что вы рассказали о корабле…

Они говорили и дальше, но Рале их уже не слушал. Починка корабля — это вотчина Кигана, от телекинетика тут уже ничего не зависело. Хотя зависело ли от него что-то вообще? Лукия вела себя так, будто не заметила его оплошность.

Но главное, заметил он сам — и обманывать себя уже не сможет. Рале не исключал, что, даже если он выберется с Глизе живым, ему придется навсегда покинуть «Северную корону».

***

Все покатилось в никуда так резко, так неожиданно, что Тувенег до сих пор не мог в это поверить. Так не должно было случиться!

Ему не обязательно было убивать девчонку. Точнее, изначально он и убивать-то ее не планировал… Но она все равно была не слишком важна. Его решение избавиться от нее, чтобы постоянно не мелькала перед глазами, было скорее капризом, чем необходимостью. Разве мог он подумать, что все сложится именно так?

Рива не представляла серьезной опасности, но она раздражала его. Во-первых, в ней Тувенег видел воплощение ее родителей, о которых предпочел бы забыть. Во-вторых, Рива не проявляла должного смирения — она, оставшаяся без опеки родителей, должна была прятаться по углам, а не лезть во все дыры! В-третьих, с каждым сезоном она получала все большее влияние в сообществе людей, а вот Тувенег свое влияние, и без того скромное, терял. Ему почему-то казалось, что одно связано с другим. Как будто Рива забирала уважение, которое предназначалось ему! Ну и наконец, в-четвертых, она, становясь старше, все больше походила на свою сестру Юсту. А Юсту Тувенег ненавидел всем сердцем. Можно сказать, благодаря ей он и узнал, что такое ненависть!

Но добраться до Юсты он не мог, она находилась под надежной защитой сеншена. Поэтому он решил выплеснуть злость, накопленную на обеих сестер, на Риву. Он попросил ее себе — его давно уже возмущало то, что ее не отдали мужчине в должный срок. Все ведь понимали, что она стала женщиной, даже если скрывает это! Тувенег хотел победить ее хотя бы так, показать ей ее истинное место.

У него должно было получиться. Он прекрасно знал, что сеншена не волнуют дела людей. Поэтому когда Риву вдруг отдали кому-то другому, Тувенег сразу понял: без вмешательства Юсты здесь не обошлось. Вряд ли для нее была важна сестрица или тот охранник, которому она в итоге досталась. Тувенег не сомневался, что Юста хотела унизить его, и ненавидел ее еще больше.

Он был уверен, что проиграл, и готов был сдаться. Ему казалось, что и выбора-то нет, все уже решено! Но тут вмешалась Хасма.

Она была старшей из его жен — и самой умной. Собственно, поэтому Тувенег и оставлял ее при себе, ее тело давно уже перестало его привлекать. Но он отдавал должное ее поразительной хитрости.

Вот и сейчас Хасма сделала то, до чего он не додумался. Она оставила своих дочерей у общей хижины, куда Рива пошла со своим новым хозяином. И дочери заподозрили неладное: девчонка совсем не кричала! А должна была: или от страха, или от боли, или от всего сразу. Хасма не сомневалась, что Рива каким-то образом обманула охранника, и убедила в этом мужа. Она пообещала Тувенегу, что сама найдет нужные доказательства.

Он с готовностью согласился на ее замысел. Тогда он получил бы Риву, подставил городскую стражу, да еще, если повезет, указал бы сеншену на то, что это Юста допустила оплошность при выборе хозяина для своей сестры. Пока все складывалось удачно, Тувенег верил, что это его план.

Но как только выяснилось, что Рива сбежала, он сразу понял, что это план Хасмы. Она ничего толком не продумала, она и виновата в неудаче! Тувенег злился на себя за то, что пошел у нее на поводу, однако на саму Хасму он злился еще больше.

Теперь ему обязательно нужно было найти сбежавшую девчонку. Раньше она была просто раздражающим существом, теперь же превратилась в его личного врага. Тувенег не сомневался: она не оставит его в покое, она обязательно придет мстить. Да он спать не сможет, пока она не будет поймана или убита!

Он отправился за помощью к сеншену, однако этот напыщенный уродец не понял всей серьезности ситуации. Он сказал, что сообщество людей должно со всем разбираться само, и только это Тувенегу и оставалось.

Он знал, что не все довольны его решениями, и старался окружить себя только теми, кому он доверял. Его сыновья, дочери, даже Хасма, еще не оправившаяся после травмы, — все они возглавляли группы, искавшие Риву. Сколько вообще сможет прятаться глупая девчонка в одном-единственном городе? А за пределы Триинсте она не выйдет, никто ей не позволит!

Он должен был преуспеть, но его ожидала новая неудача — и снова от Хасмы. Тувенег не считал достижением то, что только она со своей группой умудрилась отследить девчонку и даже обнаружила, что ей помогает предполагаемый хозяин. Какой от всего этого толк, если Риву не удалось схватить? Она снова исчезла непонятно куда!

— Им помогли! — плаксиво указала Хасма.

Выглядела она совсем плохо и этим раздражала мужа. Рива умудрилась раздробить ей нос так, что никакой лекарь не брался это исправить. Его жена никогда не была красавицей, а теперь на нее противно было смотреть. К тому же, во время битвы возле озера кто-то ударил ее по голове, и, хотя она пережила это, Хасма стала слабее, чем раньше. Ее кожа обрела странный серый оттенок, под покрасневшими глазами появились черно-синие круги. Может, ей и следовало бы отдохнуть, но она прекрасно понимала, что Тувенег ей этого не позволит.

Она и так раздражала мужа, а теперь еще и не раз подвела его. Если она позволит себе стать бесполезной, он попросту вышвырнет ее из дома, зачем ему такая? Так что Хасма приползла в его покои и теперь валялась у него в ногах. Тувенег подозревал, что это не от большого почтения, ей просто трудно было стоять.

— Кто ей мог помочь? — раздраженно спросил он. — Кто решился бы на такую наглость?

— Я не знаю… Но этот кто-то двигался очень быстро, только так он и победил наших воинов! Быстро, как таруа!

— Да ты совсем с разумом распрощалась, женщина! Чтобы таруа помогали людям? Не было такого, не будет — и не должно быть! Да и произошло это на земле людей, далеко от улиц таруа! Если хочешь оправдаться, не прикрывайся такими глупостями, лучше скажи мне, куда направилась девчонка!

Хасма ненадолго задумалась, потом робко посмотрела на него.

— Мне кажется… Она и ее охранник направлялись в пещеры…

— В пещеры? Да ты издеваешься надо мной?!

— Но они туда шли…

— От тебя требовалось понять, какой горной тропой они собираются воспользоваться, а не толковать мне про пещеры!

— Мы обнаружили их в нижней части города, — указала Хасма.

— Да они просто запутывали след, обманывая таких безмозглых, как ты! Кто решится пойти в пещеры в этот сезон?! Спасаться от поимки, чтобы умереть — может, такая дура, как ты, еще способна на это, а девчонка поумнее будет!

— Но мне кажется, что следовало бы…

И тут Тувенег сорвался — так, как не срывался никогда в жизни. Сказались беспокойные дни, вечные отказы сеншена и то, что какая-то девчонка сумела его превзойти. Он не так уж сильно злился на Хасму, но она вдруг стала олицетворением всех, кто вызывал его гнев. Поэтому Тувенег схватил со стола каменную чашу и набросился на жену.

Он бил ее — но представлял перед собой совсем другие лица. Риву, которая одним своим существованием доставила ему столько неприятностей. Ее родителей, которые, увы, не могли сдохнуть два раза. Сеншена. И Юсту, снова и снова ее…

Сначала Хасма еще пыталась сопротивляться, закрывалась руками, что-то говорила ему, но он был не в состоянии услышать. Потом был только визг и хруст ломающихся костей — а дальше и это затихло. Когда он наконец сумел взять себя в руки, Хасма была мертва.

Он не жалел ее. От старухи давно следовало избавиться, никто не оставляет первую жену так долго! Если Тувенега что и печалило, так это грязь, которая теперь царила в его покоях. Люди будут шептаться, конечно, но люди всегда шепчутся, к этому он уже привык.

Хотя…

Зачем терпеть их болтовню, если дело можно пустить себе на пользу?

Идея была внезапной, но чем больше Тувенег раздумывал над ней, тем больше она ему нравилась. Пусть Хасма станет полезной хотя бы после смерти, раз при жизни она доставляла ему одни неприятности!

Он не собирался скрывать то, что Риву поддержал один из охранников. Напротив, Тувенег хотел как можно быстрее сообщить об этом сеншену — и людям. Пусть знают, что Хасма почти выследила беглянку и хотела отвести к правителю, как и полагается. Но охранник, нарушивший все мыслимые и немыслимые законы, забил несчастную больную старуху до смерти!

Понятно, что некоторые будут знать правду, да те же воины, что сопровождали Хасму. Однако Тувенег знал, как получить их поддержку. Они не откажутся от награды из-за мертвой старухи, они скажут все, как надо! Не все в сообществе этому поверят — но поверят многие, и этого достаточно.

Если раньше кто-то укрывал Риву, жалея ее, то скоро это прекратится.