Глава 10
Расчет Альды оправдался: путешествие в компании Ривы и Дженвена давало ей гораздо больше, чем бесцельные скитания по городу. Да, многого она теперь не видела своими глазами. Но какой смысл видеть, не понимая, на что смотришь? Она использовала память своих спутников, чтобы изучить Холинсу: когда работаешь со знакомым сознанием, сделать это гораздо проще.
Так она выяснила, что на этой планете нет понимания года — так, как на Земле. Здесь есть только сезоны, но даже они связаны далеко не с Холинсу. В местной цивилизации все было завязано на озера, а центром жизни озер были те самые огромные рыбины, которых Альда уже видела. Именно их жизненный цикл служил основой для измерения времени. Одним сезоном считалось время, которое требовалось для появления из икры мальков и их превращения во взрослых особей. Следующий сезон — это время спокойного развития, когда все обитатели озера примерно на одном уровне и мальков, которые были куда опаснее взрослых рыб, среди них нет. Ну а дальше все идет по новой…
Таким образом, обитатели Холинсу получали один безопасный сезон и один опасный. По подсчетам Альды, сезон равнялся шести-семи земным месяцам. За это время могли неоднократно зацвести здешние скромные растения, можно было собрать урожай, богатый или не очень. Это никого не волновало, и даже погода не могла повлиять на восприятие времени — тем более что она на планете не отличалась разнообразием. Важно было только то, кто сейчас обитает в озере.
Всеми этими открытиями Альда с готовностью делилась с Трианом, отсылая ему самые яркие и значимые воспоминания. Но он отвечал редко, коротко, и невозможно было понять, что он чувствует… и чувствует ли вообще что-то.
Сейчас на Холинсу шел опасный сезон. Охота на озере считалась крайне рискованной, заходить в пещеры, которые тоже служили источником пищи, было опасно, и над городом замаячила тень голодных дней. Именно поэтому таруа и отважились на охоту — с печальными последствиями. Альда не знала, что заставило их пойти на такой риск, но они хоть в чем-то преуспели — поймали одну софру.
Таруа рисковали, когда им этого хотелось. Люди рисковали постоянно. Их хижины располагались на определенном расстоянии от воды, и все же недостаточно далеко. Именно люди проверяли, опасно еще в озере или уже нет. Это многое говорило об их положении в этом мире. Альде не терпелось узнать, как так получилось, поэтому, когда они углубились в пещеры и дневной свет окончательно погас, она подошла к Риве.
— Так значит, тебе известно, откуда пришли люди? Ты сказала… ты сказала про Татенен.
— Это и есть ответ на твой вопрос, — слабо улыбнулась Рива. — Люди пришли из Татенена.
— Никогда о нем не слышала!
«Убедительно врешь», — подумал Триан, зная, что она сейчас читает его мысли.
«Отстань, я работаю!»
— Татенен — это город людей, такой же большой, как Триинсте, и даже больше, — убежденно заявила Рива, хотя Альда чувствовала в ее душе определенную неуверенность. — Люди, которые там живут, свободны!
— Свободные люди? Быть не может!
«Ты переигрываешь».
«Триан, я серьезно, не мешай! У меня тут разведывательная миссия!»
— Потому что от нас это скрывают, — пояснила Рива. — Зачем им сообщать нам такую правду? Но если задуматься, никто никогда не объясняет нам, четко и понятно, откуда появились люди и почему они служат холини. Это выставляется как естественный порядок, и мы настолько к нему привыкли, что уже и не помышляем о другом… А почему? Им просто выгодно, что мы не задаем вопросов!
— И ты считаешь, что визит в Татенен все изменит?
— Не просто визит, мы идем туда за помощью! Люди, которые там живут, не знают, как тяжело нам приходится…
«Ее ждет грандиозный сюрприз, — мрачно подумал Триан. — Может, расскажешь ей? Нет ничего хуже обманутых надежд!»
«Есть: полное отсутствие надежд. Посмотри, где мы находимся! Это, прямо скажем, не курорт. Если я скажу Риве, что надежды нет, она где-нибудь прямо здесь и ляжет! Я придумаю, как рассказать ей… Но не сейчас!»
— Хорошо, а если ты доберешься до них и они согласятся тебе помочь… Чего ты попросишь? — осторожно спросила Альда.
— В смысле?
— Ну вот если люди в Татенене действительно такие могущественные… Что ты хочешь, чтобы они сделали? Уничтожили всех холини? Завоевали города? Отдали их людям?
Судя по растерянному взгляду Ривы, так далеко вперед она еще не заглядывала. Но ее можно понять! Она же совсем девчонка, а на нее столько навалилось. Ей просто хотелось, чтобы пришли великие спасители и все исправили. Вопрос Альды заставил ее задуматься о том, как именно нужно все исправить, и с ответом она не спешила. Однако это как раз характеризовало ее с лучшей стороны: глупый подросток уже ляпнул бы, что нужно убить всех — и дело с концом.
Пока она размышляла, их маленькая группа продвигалась все дальше в пещеры. Место было и правда отвратительное, по сравнению с недрами гор Холинсу земные пещеры казались настоящим раем. Воздух здесь был неприятно прохладным и влажным, он пропах какой-то гнилью, от которой нигде не было спасения. Иногда можно было разглядеть черно-коричневую горную породу, однако большую часть пространства занимали грибы причудливой формы и пышные кусты плесени. И это только то, что скрывается в узком пространстве, вырванном из темноты светом факелов! Что находится у них прямо над головой, Альда не знала, да и не хотела знать.
И вот в этом месте она должна открыть Риве суровую правду? Что нет никаких разумных людей? Что «Татенен» — вовсе не город, и толку от него — как от старого горшка? Она просто не могла. Возможно, еще будет удачный момент, но сейчас точно не он.
Иногда они проходили мимо костей, заросших мхом и плесенью. Чаще всего это были люди, реже — таруа. Ни одного крылатого холини Альда здесь не обнаружила. Судя по тому, что Рива и Дженвен, видя кости, не шарахались от них, они прекрасно знали, что творится в этих пещерах.
Это и есть лучший символ жизни на Холинсу. Живи украдкой, умирай за какие-то грибы и мох, потому что есть больше нечего…
«Куда тебя понесло в антиутопию?» — возмутился Триан.
«Эй!»
В такие моменты она забывала, что он тоже отчасти телепат. И хотя способности Триана в этой сфере были не так уж велики, сейчас, когда их сознания были соединены, он легко читал ее мысли.
«Какая тебе разница, что я думаю?» — возмутилась Альда.
«Большую часть времени я не обращаю на это внимания, потому что в голове у тебя преимущественно розовый и блестящий треп доброжелательности. Миру мир, все вокруг братья. Но иногда тебя начинает уносить непонятно куда».
«Непонятно куда? Да это ты все время видишь мир в мрачных тонах!»
«Мне можно, тебе нельзя».
«Почему это?!»
«Потому что я — неприятный тип, у которого стойкая репутация чудовища, — пояснил Триан. — Но ты, со своей этой наивностью, нужна команде именно такой. Этим ты делаешь больше, чем можешь представить. Что дозволено быку, не дозволено Юпитеру — и наоборот».
Тут уже Альда не спешила спорить, он ее смутил. Сказать, что она не считает его чудовищем? Или уточнить, кто из них бык, а кто — Юпитер?
Ей не пришлось принимать решение лишь потому, что их бессловесный разговор прервала Рива.
— Я бы не просила тех, развитых, людей разрушать все. Это было бы глупо — никому не нужна война.
— Даже после того, что с вами делали холини? — поразилась Альда.
«Какое «с вами»? — тут же влез Триан. — Ты вроде как с ней одной породы, не выдавай себя так открыто!»
«Упс…»
Но Рива не заметила эту очевидную оплошность, она была слишком увлечена собственными размышлениями. Дженвен мог заметить, он постоянно оставался настороженным, но по нему не поймешь.
— Холини, они… разные, — указала Рива. — Когда я была маленькой, я думала, что они все кошмарные. Но потом я стала присматриваться к ним повнимательней… Иногда мне кажется, что выбора у них не больше, чем у нас.
— Да уж, кто откажется приказы раздавать! — не выдержал Дженвен.
— Я не в том смысле, что ты! Я имею в виду… Все холини, которые сейчас живут в Триинсте, выросли, веря в то, что люди занимают единственное возможное для них место. Они никогда не видели нас другими… И мы сами не представляем себя другими. Но если мы все-таки начнем представлять, может быть, что-то изменится? Поэтому я бы не хотела, чтобы люди из Татенена убивали всех подряд. Если они действительно такие умные и добрые, как я надеюсь, они поймут, как нам жить по-другому!
Альда только и смогла, что кивнуть, не глядя на своих спутников. Идти в мрачную, наполненную зловонием пещеру оказалось проще, чем предупредить Риву: никаких «умных и добрых» людей на «Татенене» давно уже нет.
***
Возможно, ему не следовало притаскивать с собой рабыню. Никто до него так не делал, но ведь ни у кого и не было личных рабов! Саркар не собирался позволять этому останавливать себя. Он правитель города, никто не имеет права указывать ему!
Поэтому он занимал свое место в центре зала, как и полагалось сеншену, а Юста устроилась на подстилке у его ног. Но, как ни странно, она не выглядела рабыней… Может, ему это показалось, потому что он хорошо знал и ценил ее? Саркара с детства учили, что люди просто не способны на гордость и благородство — нет этого в их природе. Но чем больше он общался с Юстой, тем больше сомневался в прежних знаниях.
Неподалеку, по правую руку от Саркара, устроился Зевег-Тха. Правитель сам пригласил его, потому что ситуация стала серьезной, требующей вмешательства всех сообществ. Зевег-Тха сидел на специальной подушке, ведь никому не полагалось быть выше господина, хотя в случае с таруа это вряд ли возможно. Саркар поймал себя на мысли, что позой, уверенностью во взгляде и внутренней силой Юста ничем не отличается от его советника. Интересно, замечает ли это таруа?
А вот Тувенег смотрелся здесь откровенно лишним. Он пришел в зал последним, и, хотя он не опоздал, это определенно давило на него. Он шел на полусогнутых ногах, постоянно горбился, кланялся, словно ожидал, что его вот-вот побьют камнями. Наблюдая за его жалкими движениями, Саркар невольно размышлял: «Почему? Почему мой отец так ценил его? За какие заслуги поставил главой надо всеми людьми? Должна быть причина, отец ничего не делал просто так!»
Наконец Тувенег дополз до своей подушки и замер, благоговейно глядя на сеншена.
— Я призвал вас, потому что мне не нравится ситуация, которая сложилась на нашей внешней границе, — объявил Саркар. — Когда я говорил, что сообщество людей может действовать свободно, выслеживая свою беглянку, я не думал, что это зайдет так далеко!
Долгое время он вообще не обращал на людей внимания, ему не до того было. Это Юста указала на один очень важный момент в докладе его разведчиков. Обычно люди патрулировали внешнюю границу небольшими группами, туда посылали только лучших воинов, и этого было достаточно. Но теперь Тувенег увеличил патрули почти в десять раз! Это значительно уменьшило количество городской стражи в самом Триинсте, что уже не очень хорошо в опасный сезон. И даже так ему не хватило бы людей, поэтому он направил туда тех, кто раньше не бывал на внешней границе, и они почти замкнули ее живой цепью. Опасное и бездарное решение!
— Послушайте, но это важно… — попытался возразить Тувенег.
— Заткнись! Нет никакой причины, которая оправдывала бы такое безрассудство. У нас не хватает еды, а что делаешь ты? Ты отправляешь людей выполнять бессмысленную работу, которая вызовет в них большие голод и жажду, чем работа в городе. В пустоши всегда так! И мы будем вынуждены их поить и кормить, хотя они не приносят никакого толку! Это тебе кажется правильным, Тувенег?
— Это видно не сразу, но это нужно для сообщества людей, — промямлил старик. — Чтобы сохранить порядок среди моего народа! Эта девка не просто сбежала, она убила мою любимую жену!
— Это была твоя единственная жена? — удивился Саркар.
— Нет, но…
— Она была молода, красива?
Глядя на Тувенега, он сильно сомневался, что его первая жена могла остаться молодой.
— Нет, великий сеншен.
— Она могла дать тебе еще детей?
— Нет, но… Ее уважали в городе! И та сбежавшая девка, Рива, убила ее очень жестоко, просто забила камнем, пока от головы моей бедной жены не осталась одна грязь! Это очень плохо для моего народа. Люди не будут спокойны, пока Рива не умрет, вот почему я оцепил границу!
Саркар вдруг заметил, что Юста пристально смотрит на него. Обычно она в его присутствии смиренно опускала взгляд, как и полагалось рабыне. Но если она вот так смотрит, значит, ей есть, что сказать.
Да, он научился понимать ее без слов. Это было странное знание, которым Саркар гордился, но никому не признался бы в этом.
— Юста, а ты что думаешь? Люди — и твой народ. Как считаешь, переживут они смерть первой жены своего главы?
— Люди сильны и выносливы, мой господин, — сладко улыбнулась Юста. Она и Тувенег, сидящие так близко, представляли собой странное отражение того, насколько прекрасными и уродливыми могут быть люди. Непонятный все-таки вид! — Пусть ваши слуги пройдутся по городу и спросят людей, что их заботит больше: голод или смерть госпожи Хасмы?
— Это нельзя сравнивать! — возмутился Тувенег. — Совсем нельзя! Голод есть голод, он всегда появляется в опасный сезон и не должен влиять на наши традиции!
— А я думаю, связь есть, — возразила Юста, по-прежнему глядя только на сеншена. — Вместо того, чтобы охотиться на какую-то жалкую грязную девку, люди могли бы охотиться на иррикенов. Каждый пойманный иррикен — это пусть и не самая вкусная, но питательная пища.
Тут она была права. Гиганты пустыни были ценной добычей. Они становились смертельно опасными лишь во время песчаной бури, когда ветер задувал несчастных жертв прямо в их пасти и спасения просто не было. Но без ветра они становились довольно медлительными и неуклюжими животными.
Главной опасностью охоты на иррикенов были не они сами, а то, что за ними нужно было идти далеко в пустыню, где песчаная буря могла налететь в любой момент. Этим и воспользовался в споре Тувенег:
— Мы не может позволить себе далеко уходить от города, жар стал слишком сильным!
— А далеко уходить и не нужно. Мой господин упоминал, что разведка таруа видела неподалеку от города нескольких иррикенов. Если поспешить, мы успеем поймать их — ведь снаружи уже много людей, это так удачно!
Саркар ничего подобного не говорил ей, он даже не знал об этом. Длинные и скучные отчеты разведки утомляли его, поэтому он давно уже отдавал их Юсте, чтобы она читала все, но ему сообщала самое важное.
— Мне кажется, это хорошая идея! — неожиданно присоединился к разговору Зевег-Тха. — Если направить половину тех людей, что сейчас бессмысленно топчутся у границы, на охоту, проблема с голодом будет решена, а там и хороший сезон начнется!
Они с Юстой обменялись странным взглядом — как будто впервые осознали присутствие друг друга в этом зале. Впрочем, взгляд был таким быстрым, что Саркар был совсем не уверен, понял ли он правильно. Ему было не до того, он обдумывал план, предложенный Юстой, и не находил в нем ни одного изъяна. Эта человеческая рабыня не уставала поражать его, хотя он знал ее много сезонов.
— Отлично, так и сделаем! — решил Саркар.
Как и следовало ожидать, Тувенег тут же взвился на ноги.
— Но как же… Мой господин! Это же… Граница будет открытой!
— Не открытой. Там останется то же количество воинов, что было раньше.
— Сейчас этого недостаточно! Девица сумеет улизнуть, она хитра, как рии…
— Достаточно, — прервал его Саркар. — Я не желаю больше слушать об этой девице, никогда! Пусть сдохнет где-нибудь тихо или покинет мой город, она в любом случае перестанет быть проблемой. А если сообщество людей впадает в уныние из-за каждой мелочи, кто должен разобраться с этим — ты или я?
— Я, — обреченно признал Тувенег.
— Вот и славно. Не беспокой меня больше внутренними делами твоего народа. Зевег-Тха, направь отряд своих охотников, чтобы они помогли людям, а заодно проследили, чтобы у границы остались только нужные воины. Я рассчитываю на то, что все пройдет успешно!
Зевег-Тха снова скользнул взглядом по Юсте и Тувенегу, потом склонил голову перед сеншеном.
— Да, мой господин. Все будет сделано так, как надо.
***
Ему не нравились эти двое. Дженвен старался погасить в себе эту неприязнь, напоминая, что они спасли его. Их появление было настоящим чудом! Но он все равно не мог избавиться от чувства, что с этой парочкой что-то не так.
Они появились из ниоткуда, они были странно одеты, в них была необычная для людей уверенность. Как будто они не понимали, что они — рабы! Для Дженвена свободное мышление было неожиданным даром, который он хранил, как сокровище. Но эти двое будто… нет, это невозможно, но все же!.. Они будто считали себя свободными с самого начала.
Не нужно было с ними никуда идти, да только Рива настояла. Дженвен тоже понимал, что четверым выжить проще. И все равно, как же это странно… С одной стороны — мужчина, который ничего не говорит, потому что якобы не может, и смотрит на всех, как охотящийся зверь. С другой — девица, которая вечно улыбается, будто и не знала в этой жизни забот. Она и говорит подозрительно: медленно, чуть растягивая слова, и иногда у нее получается очень странно. Словно она раньше не говорила, прямо как ее муж!
Дженвен пытался понять, какую выгоду они во всем этом ищут — если предположить, что они все-таки предатели. Ради чего им притворяться и рисковать, спускаясь в пещеры? Риву и Дженвена и так приговорили к смерти, не нужно их подставлять, да и доказательства не нужны! Хасма уже доказала это!
Быть может, все дело в Татенене? Раньше Дженвен не верил в эту байку, а теперь понимал, что все возможно. Что если Татенен существует и холини догадываются об этом? Тогда им невыгодно, чтобы одни люди связались с другими, чтобы вообще существовал целый город свободных людей! Вот они и послали разведчиков, чтобы выведать, где находится Татенен! Чем не вариант?
Оставалось только объяснить все это Риве. Но как только он собрался отозвать ее в сторону, внимание привлекла к себе Альда.
— Эй, смотрите, там, впереди, что-то есть! Что-то странное…
Света в пещерах было очень мало — и только у них в руках. Впереди Дженвен не видел даже далекого мерцания факелов. Он не представлял, как Альда могла что-то обнаружить, и решил было, что она притворяется. Однако когда они прошли чуть дальше, он и сам увидел брызги крови, покрывавшие мох и камни пещер.
Тела лежали прямо посреди прохода, там, где пересекались несколько тоннелей. Несколько таруа и еще больше людей, все — искалеченные, разорванные на части, давно уже мертвые. Рваные раны и то, что у них вырвали почти все внутренности, не оставляло сомнений в убийце.
— До них добрались рии, — мрачно указал Дженвен, озираясь по сторонам. Эти люди были убиты не только что, но совсем недавно. Хищники по-прежнему могут быть поблизости.
— Не понимаю… — прошептала Рива. — Что они делали здесь в такой сезон?
Дженвен указал на большие плетеные корзины, валяющиеся теперь рядом с телами.
— Пытались найти еду, очевидно.
— Как они могли не знать, что ждет их здесь?!
— Они-то, конечно, знали, но вряд ли кто-то позволил им делать выбор.
Если сеншен пошел на такое, значит, с едой в городе хуже, чем предполагал Дженвен. Но их это уже не касалось, им нужно было думать о собственных жизнях.
Он ускорил шаг, хотя в глубине души понимал, насколько это глупо и наивно. Чуть быстрее, чуть медленнее — это ничего не изменит для рии. Будущее зависит от одного очень простого обстоятельства: остались эти твари здесь или, сытые, уползли обратно.
Рии всегда казались ему худшим существом в Холинсу — с тех пор, как он узнал о них. Софры, хозяева озера, конечно, тоже отвратительны, но с ними хотя бы все понятно. Они нападают, когда голодны, и защищаются, если чувствуют опасность. А рии нападают всегда, на любого противника, которого сочтут слабым. Могут сожрать и софру — любую, даже собственную мать, для них это не важно. Ими далеко не всегда движет голод, Дженвену приходилось наблюдать, как они раздирали добычу в клочья, но не пожирали. Казалось, что лишь одна страсть приносила им истинное удовольствие: убить, убить любой ценой!
Если софры были накрепко привязаны к воде, то рии двигались куда свободней. Они могли выбираться на берег, пусть и ненадолго, чтобы искать новую жертву. В городе люди следили за тем, чтобы этого не произошло. В пещерах не следил никто. Сюда выходили некоторые источники, питающие озеро. Крупные софры никогда не оказывались под землей, но узкие и гибкие тела рии свободно плавали даже против потока.
Потому что здесь их ждала свобода, почти такая же, как в озере. Обычно она их не очень-то привлекала: зачем им мир, в котором не на кого охотиться? Но уж если под сводами пещеры разлеталось гулкое эхо шагов, рии должны были услышать.
И они услышали, они были слишком близко, чтобы упустить такое, и быстрый шаг Дженвена был больше похож на самообман, попытку поверить, что им не обязательно умирать в пещерах. Но когда стало ясно, что все произойдет так, как и следовало ожидать, он не растерялся. Он готов был драться до последнего — они зашли слишком далеко, чтобы сдаться!
Рии не испускали ни единого звука, как будто и не умели. Но их тела, покрытые плотной шкурой, при скольжении издавали неповторимый звук, который ни с чем не перепутаешь. Один раз услышал — и навсегда, без вариантов!
— Держись позади меня, — велел Дженвен Риве. Она лишь напряженно кивнула, она тоже услышала шорох.
Остальным он ничего не говорил, их выживание теперь от него не зависело. Он ждал — и дождался. Очень скоро из темноты выскользнули пять темно-серых гибких тел.
Если бы человек зачем-то решил лечь на землю рядом с рии, то любая из этих тварей была бы в полтора раза длиннее, чем он. Но рии не умели подниматься, они скользили, извивались, скручивались кольцами. Это не всегда было слабостью — скорее, преимуществом, потому что люди не могли сражаться с ними так, как привыкли. Дженвен знал, что в их телах скрыты кости, обтянутые сильными мышцами, казалось, что в рии все создано для охоты — начиная с большой круглой пасти, заполненной рядами изогнутых клыков.
Эти клыки были опасней любого ножа. Они захватывали жертву так, что невозможно было освободиться, отделавшись просто порезом. Если уж рии в кого впивались, то за отступление приходилось платить вырванным куском плоти.
Лучшим оружием для битвы с этими тварями были длинные крепкие копья, полностью сделанные из металла. Но такого копья у Дженвена не было, он бы не смог вынести его из дома охраны незаметно. Приходилось довольствоваться ножами — которые могли пробить шкуру рии лишь при очень удачном ударе.
Но все равно он пытался. Вокруг него мелькали серые тела, так быстро, что создавали ветер. Он тоже постоянно двигался, иначе давно остался бы без ног. Несколько раз ему удавалось ударить рии, однако все неудачно: нож просто соскальзывал. Он слышал, как где-то совсем близко крикнула Рива — неужели они смогли добраться до нее? Но у него не было ни шанса даже посмотреть в ее сторону, не то что помочь.
Дженвен все четче понимал: он ни к чему не продвигается. Он только и мог, что не дать им убить себя, а суть битвы не в этом. Он прекрасно знал, что рии куда выносливей, чем он. Получается, они могли его измотать, а он их — нет. И когда он потерял бы силу и скорость, они все равно добрались бы до него, просто чуть позже, чем им хотелось бы.
Он понимал, что это плохие мысли, воин никогда не должен думать о поражении. Но слишком многое сошлось против него — все обстоятельства! Он должен был допустить ошибку и допустил ее.
Правда, повезло ему лишь в одном: на нем не сомкнулись челюсти рии. Просто одно из извивающихся тел ударило его по ногам, и он не удержался, упал, отлетел в сторону. Дженвен ударился о камни с такой силой, что перед глазами на миг потемнело. Он не был уверен, что сможет подняться, и даже не пытался. Он понимал, что все равно умрет, и хотел только, чтобы это произошло побыстрее. Со стороны, пожалуй, это смотрелось так, будто он потерял сознание. А он лишь равнодушно наблюдал за пещерой, ожидая неизбежного.
Вот тогда он и заметил то, что никогда бы не смог объяснить. Оказалось, что Рива тоже лежит на земле: судя по всему, рии не добрались до нее. Она просто пыталась забраться повыше, чтобы спрятаться от них, но поскользнулась на камнях и упала. Она, в отличие от Дженвена, по-настоящему потеряла сознание, она уже ничего бы не почувствовала.
А вот двое чужаков остались на ногах! Они стояли рядом и с презрением смотрели на рии. Это презрение Дженвен еще мог бы понять, существа и правда были отвратительны. Но почему на них не нападали?! Рии хотели этого, они пытались прыгнуть, однако каждый раз будто натыкались на невидимую преграду. Эта же преграда не давала им добраться до Ривы и даже Дженвена.
Рии словно попали в клетку, и это еще больше их злило. А так ведь не бывает! Если бы здесь была клетка, Дженвен бы увидел ее. Но ничего не было! У него прямо перед лицом щелкали челюсти рии, не причиняя ему никакого вреда.
А странности между тем продолжались. Чужаки заговорили друг с другом — и мужчина заговорил, который якобы был лишен голоса! Но каждое слово, произнесенное ими, было непонятным. Дженвен прислушивался внимательно, он различал каждый звук, но не мог найти смысл. Ничего подобного с ним прежде не случалось, он даже не знал, как это понимать. Звуки без смысла — разве такое бывает?
Страха не было ни на лицах чужаков, ни в их голосах. Их окружали самые кошмарные создание на Холинсу, а эти двое даже не смотрели на них! Судя по тону, Альда упрекала за что-то своего спутника — или чего-то от него добивалась. А Триан был расслаблен, он будто и не понимал, чем рискует. Вот только… может, он ничем не рисковал?
Дженвену казалось, что удивить его еще больше просто невозможно. Все, предел достигнут, его разум и без того не справлялся со всем, что здесь развернулось! Но оказалось, что возможно больше.
Триан тихо рассмеялся, перехватил ближайшего к нему рии за хвост и просто разбил о стену. Швырнул туда, на камни, и величайшего хищника не стало! И не важно, что это существо было побольше Триана. Он поднял рии так, будто тот вообще ничего не весил. А вот Дженвен сомневался, что сумел бы поднять это существо… Пожалуй, сумел бы, но с большим трудом.
Чужака это все развлекало, Альда упрекнула его за что-то и, похоже, переспорила. Потому что рии начали умирать один за другим.
Еще там, у озера, когда на них напала Хасма, Дженвен был поражен скоростью, на которую был способен Триан. Он был отличным воином — но сам даже не приблизился к подобному уровню мастерства! И никто в городской страже не приблизился. Уже тогда у Дженвена появились определенные подозрения насчет этого типа.
Но теперь все вышло на совершенно другой уровень. Триан двигался так быстро, что Дженвен просто не успевал за ним следить. О его перемещениях можно было догадаться лишь по тому, как разлетались на части рии. Это была нереальная скорость, необъяснимая — и никому не доступная! Таруа двигались быстрее, чем люди, но не так. Холини редко утруждали себя битвой, однако если они развлекались этим, то были чертовски хороши. Дженвен был убежден, что никого быстрее них в этом мире просто нет. Теперь он понял, как сильно заблуждался.
Триану потребовалось немного времени, совсем чуть-чуть, и вот уже от рии ничего не осталось. Он один уничтожил стаю! А сам при этом не получил ни царапины. Всего пара мгновений — и на ногах остались только он и Альда. Альда улыбнулась ему, кажется, она была довольна, но нисколько не удивлена.
Дженвен не мог просто принять это. Шок и возмущение в его душе оказались так сильны, что притупили боль и придали сил его усталому телу. Он, пусть и пошатываясь, смог подняться на ноги. Он не знал, что будет делать, что сможет сделать. Однако он не готов был притворяться и дальше!
— Кто вы такие? — прохрипел он, чувствуя во рту привкус крови.
Эти двое определенно не ожидали, что он все еще в сознании. Они наверняка готовились и дальше притворяться беглыми рабами! Дженвен не мог победить их, но мог отнять у них возможность обмана.
Триан хмыкнул, пожал плечами и, что-то сказав своей спутнице, отошел в сторону. Альда же, напротив, приблизилась к Дженвену.
— Я не знала, что ты в сознании, — сказала она. — Ты был ранен, и это не было полным бодрствованием, вот я и не заметила разницу.
— О чем ты говоришь? Объясни мне!
— Не могу. Тебе не просто нельзя знать об этом, ты и то, что видел, помнить не должен.
— Но я не могу забыть все по собственному желанию! Не смог бы, даже если бы захотел, а я не хочу!
— Я знаю, — вздохнула Альда. — Но от тебя ничего и не требуется. Я просто сотру твою память. Не бойся, это будет не больно.
— Ты… сотрешь мою память?!
— Мне очень жаль, Дженвен.
Он так и не успел понять, шутит она, издевается или говорит серьезно. Мир вокруг него начал темнеть, как будто сужаясь, а потом… потом все просто исчезло.
***
Киган понимал, что это не его корабль, и его вообще не касается то, что произошло здесь задолго до его рождения. Но видеть такое механику было почти больно.
Это раньше ему казалось, что все корабли миссии «Исход» были примерно одинаковыми. Теперь-то он видел: нет, кому-то повезло больше, кому-то — меньше. Корабль, который они видели во время своего первого задания, значительно уступал «Татенену», да и посадку он перенес хуже. На втором задании Кигану и вовсе не удалось взглянуть на корабль: тот разобрали для строительства колонии, как и было задумано.
И вот теперь перед ним был этот великолепный титан. Как много пользы из него можно было извлечь… и как бездарно это все упустили.
Да не просто упустили, а испортили! Колотили по нему какими-то мечами и палицами так, что и признаком разумной жизни это не назовешь. А потом что сделали? Да просто бросили совершенное творение — как гнездовище для каких-то слизняков-переростков!
Но возмущаться этому было бесполезно. Запустение «Татенена» — это, пожалуй, не худшее, что могло произойти с попавшими на Глизе колонистами. Когда Киган увидел ряды костей в грузовом отделении, он перестал сокрушаться о корабле.
— Нам нужно запустить журнал, — указала Лукия. — Вы сможете сделать это, Рэйборн?
— Попытаюсь.
Он пришел сюда не для того, чтобы чинить «Татенен». Собственно, если бы все зависело только от его желаний, его бы вообще здесь не было. Ему хотелось отправиться следом за Альдой, помочь ей, убедиться, что с ней все в порядке. Сколько она вообще выдержит наедине с чудовищем? Кигану хотелось защитить ее ото всех — включая Триана.
Но был долг, о котором ему постоянно приходилось помнить. Он покинул «Стрелу» лишь потому, что это было необходимо. Капитан Лукия понимала это и не отчитывала его, да и пришел он очень вовремя. Киган рассчитывал сразу перейти к поиску новых деталей, а оказался на капитанском мостике.
Эта часть корабля сохранилась лучше других — благодаря изоляции. Кигану хватило беглого осмотра, чтобы установить:
— Чинить здесь по-настоящему нечего. Это тот редкий случай, когда в панель управления не вогнали топор, что я как механик одобряю. Энергии ни фига нет, вот и не работает.
— Так обеспечьте энергию, — пожала плечами Лукия.
О, это он как раз мог — и хотел! Киган устал от осторожных действий, постоянного волнения и вынужденного ожидания. Ему нужно было отвлечься, и использование силы здесь помогало. Впрочем, даже он не был достаточно безрассуден, чтобы призывать электричество просто так, потехи ради.
Первой возможностью проявить себя была та стычка с красными слизняками, в которую он неожиданно оказался вовлеченным. Вторая возможность была здесь — в этом зале. Правда, если слизняков можно было бить без жалости, то здесь нужно было внимательно контролировать электричество, чтобы оно не сожгло компьютер изнутри.
Но Киган знал, что справится, и не ошибся в себе. Очень скоро панель управления моргнула и начала переливаться разноцветными огнями. Капитан Лукия будто только этого и ждала, она мягко оттеснила механика в сторону, чтобы отыскать бортовой журнал.
За ее спиной собралась вся команда. Даже Ноэль не было нужды торчать внизу, с трупами — все, что по-настоящему важно, она уже узнала. Лукия могла бы выгнать их и просмотреть записи самостоятельно, но это было не в ее стиле. Поэтому, когда на экране наконец появилось изображение капитана, его увидели все.
Это был мужчина средних лет, крепкий, в отличной форме. Наверняка он чем-то напоминал Лукию, Киган знал такую породу: вечно суровые, задумчивые, на первый взгляд — бесчувственные, но на самом деле готовые пожертвовать всем ради своей команды.
Правда, на этой записи капитан был весел и, кажется, немного пьян. Он даже держал в руках бокал с шампанским, хотя протокол это строжайше запрещал. Но кто теперь смог бы покарать его? Он находился на планете, которая принадлежала только ему! За спиной у него слышались отголоски праздника, а значит, веселился весь экипаж.
— Сообщаю, что посадка прошла успешно! — объявил капитан. — «Татенен» получил минимальные повреждения и готов к полноценному функционированию как наша первая колония! Мы находимся посреди пустыни, но так и было задумано. Песок позволил нам минимизировать урон для корабля. Еще до посадки мы установили, что на этой планете очень много озер, есть и зелень. В ближайшее время мы исследуем их, они на допустимом расстоянии от корабля! Сегодняшний день мы официально объявляем первым днем нашей колонии!
Запись закончилась, и Лукия просто переключила на другую. По ее лицу невозможно было понять, что она думает и что чувствует.
На следующей записи капитан снова был в парадной форме — белоснежной, безупречной. Вот только от веселья не осталось и следа, в его взгляде читалась глубокая задумчивость.
— Мы выяснили, что окрестности всех озер, приближенных к «Татенену», заселены. Это не просто жизнь — это разумная жизнь. Думаю, цивилизация, с которой мы столкнулись, по своему развитию находится где-то на феодальном строе. Они пока не знают о том, что мы здесь. Но, если у нас не получится найти свободные плодородные земли, нам придется вступить в контакт с ними.
Следующая запись. Капитан уже в боевой форме, которая тоже сидит на нем безупречно. Возможно, он и надеялся, что с окончанием полета все беды и испытания закончатся. Но весть о том, что планета мечты принадлежит не только людям, он принял со спокойным достоинством.
— Мы вступили в первый контакт с жителями планеты. Пока нами обнаружено две формы разумной жизни, живущие вместе. Отношения между ними остаются под вопросом, мы пока слишком мало знаем. На попытку контакта туземцы отреагировали враждебно, мы будем пытаться договориться с ними. Пока потери составляют пять человек. Надо же, при посадке никто не погиб… Мы сделаем все, чтобы избежать новых потерь.
Его горечь была достаточно велика, чтобы он, опытный военный, нарушил протокол. Но Киган прекрасно понимал, почему он так поступил. Это великий подвиг — провести сложнейшую посадку без единой жертвы! Капитан наверняка гордился собой и своими подчиненными. А тут — пять трупов из-за каких-то местных мартышек, пять людей, уже поверивших в новую жизнь.
Четвертая запись. Капитан все еще в боевой форме, но она уже не смотрится такой новой и чистой, да и сам капитан кажется бесконечно усталым. Судя по покрасневшим глазам, он не спал уже несколько ночей.
— Попытки наладить общение с местным населением остаются неудачными. Боюсь, после последней неудачи они и вовсе бессмысленны. На нас напали, нам пришлось применить силу. Потери среди местного населения оценить сложно, по предварительной оценке, речь идет о десятках жизней. Я пока не могу точно сказать, как именно это произошло, расследование продолжается. Но это еще больше осложнит наши отношения. Я уповаю лишь на то, что, не поладив с одними, мы сможем договориться с другими. Насколько я понял, основная форма обитания здесь — города-государства, независимые друг от друга. И хотя все города населены одним и тем же видом, не похоже, что они поддерживают плотный контакт. Я надеюсь, что мы сможем найти союзников. Возможно, врагов тех, на кого мы напали, хотя нападение это не было спланированным. Мы оказались в той ситуации, когда не можем позволить себе разборчивость, нам нужен хоть кто-то!
Пятая запись. Капитан заметно похудел, одежда выглядит грязной и потрепанной — он явно проводит время не только под защитой корабля. Но в его взгляде впервые за долгое время появилась надежда.
— Похоже, у нас есть контакт с одним из городов! Никаких договоренностей еще нет, однако есть все основания ожидать благоприятного исхода. Здесь все-таки есть те, кто способен понять все преимущества такого сотрудничества. Они хотят осмотреть «Татенен». Не все на корабле соглашаются с решением пустить их сюда, но я считаю, что это необходимо. Мы должны пойти на определенные уступки, чтобы добиться счастливого будущего.
Шестая и последняя запись с первых своих секунд наполнена хаосом. Капитан покрыт сажей и кровью, двери за его спиной запечатаны, больше на мостике никого нет. Вокруг ревет сирена, слышны крики и звуки близкого боя. Капитан, похоже, не ранен… но он уже знает, что проиграл.
— Они обманули нас! Те, кого мы пустили на «Татенен», хотели вовсе не мира. Они изучали планировку корабля, старались оценить наши возможности перед будущим нападением! Они притворились, эти хитрые твари… Потом они пришли за нами. Целая армия! Наши выводы оказались преждевременными и неверными. Города способны объединиться! Ближайшие к нам — и многие другие, у них своя система связи. Я не могу точно оценить, сколько туземцев пришло за нами, но их слишком много. Они уже прорвались на корабль, они заранее просчитали как это сделать! Это конец. Я осознаю, что это моя ошибка, и полностью беру на себя ответственность. Если бы я мог, я бы отдал жизнь, чтобы это исправить. Но я вынужден признать: с «Татененом» покончено, они убивают всех людей, что попадаются у них на пути. Пленных, насколько мне известно, не берут. Мне остается лишь надеяться, что эта запись сохранится, потому что меня самого скоро не станет. Если мое сообщение видит кто-то с Земли или из другой колонии, заклинаю вас: не пытайтесь установить никаких контактов с населением Глизе! Оборвите все контакты, улетайте как можно скорее, поставьте планету на строжайший карантин, а еще лучше — уничтожьте ее в память обо всех нас!