Глава 22

Алексей обтёр очередную тарелку полотенцем, заканчивая с посудой на кухне. Женщины продолжали болтать на балконе и, благодаря открытому окну, он их довольно хорошо слышал. О нём мачеха перестала говорить, и это не могло не радовать. Теперь она доставала Софию тем, что расспрашивала её о каком-то мужчине.

Громов, ругая себя за любопытство, принялся ставить посуду тише, чтобы иметь возможность расслышать ответ хозяйки. И почему его это задевало? Ей кто-то нравился? Но за всё время, что он здесь провёл, ни один мужчина, не считая ненормального бывшего ухажёра, не появлялся в доме, и не звонил никто. Вечером она всё время одна.

— О ком Наташка говорит? — Алексей не глядя поставил тарелку на край стола и подошёл ближе к окну, вытирая полотенцем руки.

— А вдруг у него кто-то есть? — тихо спросила хозяйка.

— Да нет у него никого! — фыркнула Наталья.

— Почему ты так решила? Он привлекательный мужчина. Разве это нормально? — не согласилась с мачехой София.

— Вот и я о том же говорю. Разве это нормально, чтоб у мужика никого не было?! — хмыкнула Наталья.

— Не поняла… — София звякнула чашкой.

— Ну, то есть, я хотела сказать, что если уж он согласился на такую работу, то явно никого у него нет. Верно же? Отпустила бы его хоть одна нормальная женщина с другой бабой в одной квартире жить? Ну? И вообще! — мачеха принялась жевать и замолчала.

Алексей насторожился и прислонился плечом к оконной раме.

— О ком они говорят?

В одной квартире? Наташка сказала «в одной квартире»? Не могли же они говорить…

— Алексей очень сдержанный. Я совершенно не могу понять его чувства, — едва слышно продолжила говорить София, — наверняка он смотрит на меня, только как на хозяйку дома, в котором работает.

— Так покажи этому дурню, что он тебе нравится! — возмутилась гостья.

От неожиданности Громов отпрянул от окна. Тут же за его спиной зазвенела разбившаяся тарелка, которая слетела со стола, едва он задел её рукой.

— Чёрт… — Алексей быстро присел, собирая осколки.

Голова пошла кругом от услышанного, отгоняя прочь все мысли, он так торопился, что порезался и прижал палец к губам.

— Чёрт…

— Вы в порядке, Алексей? — ахнула София, забегая на кухню.

Она поспешила к нему и присела рядом, заглядывая в лицо помощнику. Громов затаил дыхание, встречаясь с ней взглядом и всё так же прижимая раненную руку. Кровь капнула на светлый пол и глаза девушки расширились от ужаса.

— Вы поранились!?

— Царапина, София… Николавна, — пробормотал Алексей, понимая в этот момент, что ещё больше испугал хозяйку, ведь кровь осталась и на лице, — чёрт…

Он попытался оттереть её рукавом, но София резко поднялась и, хватая его за руку, потянула вверх, вынуждая встать.

— Сядьте на стул, я принесу аптечку! — велела девушка и Громов подчинился, поскольку был слишком оглушён её недавним признанием.

По пути София наткнулась на подругу и только тихо зашипела, веля гостье исчезнуть и не мешать ей на этот раз. Наталья показала ей, что держит за неё кулачки, потрясла ими, и поковыляла обратно на балкон, дышать вечерним воздухом. С довольным видом она погладила свой живот, и тихо прошептала:

— Ты всё слышал? Скоро и твой братик станет счастливым. Заслужил он, — она вздохнула, ощущая, как сын отвечал ей, привычно упираясь в живот.

София схватила из комода небольшую коробку и поспешила обратно. Глядя на помощника, она решила, что дело было совсем плохо. Отчего бледный такой? Она еле открыла крышку, высыпая всё необходимое для «спасения» на стол и велела Алексею показать рану. Молодой человек осторожно опустил руку на стол, ладонью вверх, теперь исподлобья наблюдая за действиями девушки.

Хозяйка с такой нежностью обтирала его царапину, не переставая дуть и успокаивать его, словно малое дитя, явно опасаясь, что с ним случится обморок от потери крови. Эта забота оказалась чертовски приятной и Громов улыбнулся.

София заклеила палец пластырем и ахнула, глядя на его лицо. Следующие долгие несколько минут она оттирала его влажной салфеткой. Серебристые волосы девушки касались его лба, скользя по нему шёлком. Пальцы хозяйки с нежностью держали его подбородок, и Алексей позволил ей самой решить, когда будет достаточно. Или сам хотел, чтоб это «спасение» длилось как можно дольше?

Он и правда, мог понравиться этой девушке? Громов смотрел на её лицо, и ему казалось, что всё это только привиделось и просто растает через мгновение, оставляя лишь привычную пустоту.

— Вы сможете, вести машину? — серьёзно поинтересовалась София.

— Мне не оторвало руку, София Николавна… — неожиданно охрипшим голосом отозвался Алексей, — это просто царапина. Спасибо вам за помощь, и простите за тарелку. Я куплю вам новую…

— Вы поранились, и это кажется вам забавным? — проворчала девушка и сердито выбросила в мусорное ведро «окровавленные бинты».

— Ни в коем случае, — ответил Громов.

— Наташе пора домой. Сейчас она не может надолго задерживаться, быстро устаёт, хоть и делает вид, что всё в порядке. Я буду переживать, если по моей вине этот Колобок переутомится, — усмехнулась хозяйка.

— Вы хорошо ладите с Натальей Петровной, — молодой человек поднялся со стула, теперь возвышаясь над Софией.

— Да, мы познакомились с ней пару лет назад, но кажется, что я знаю её вечность. Она такой человек… — девушка вновь тепло улыбнулась.

Верно, подумалось Алексею, хороший человечек его неугомонная «маменька».

— И девочки у неё замечательные, — продолжила София.

Громов почувствовал, как где-то в груди закололо при этих словах. Он тосковал по Ольке с Юлькой. Встречи раз в неделю, а то и в пару недель, были слишком жалкими крохами.

— Отвезите её и будьте осторожны по пути, — улыбнулась хозяйка, теперь отходя в сторону и пропуская помощника к входу в гостиную, — пойду, гляну, что-то она притихла, не к добру это.

София сильнее отодвинула светлые занавески и выглянула на балкон. Наталья явно задремала, и девушке пришлось прикоснуться к её плечу рукой и позвать. Гостья лениво потянулась и приоткрыла один глаз.

— Что-то после такого ужина меня разморило… — затем резво села, и хитро посмотрела на подругу, — ну, как всё прошло?

— Да о чём ты, Наташ? Я просто помогла ему, Алексей порезался на кухне, — попыталась оправдаться София.

— Как-то не похоже на него… — пробормотала Наталья, и тут же спохватилась, когда взгляд подруги стал удивлённым.

— Не похоже?

— Да, не похож он на мужика, который с ножом управляться не умеет, — попыталась оправдаться Наталья.

— Он не ножом, а тарелкой разбитой порезался, — пояснила София, всё ещё с подозрением глядя на гостью, — видно ещё не прошла простуда. Вчера всю ночь с жаром промучился, представляешь?

Наталья мгновенно побледнела и поднялась, хватаясь за живот.

— Ты это серьёзно? — в голосе подруги было столько тревоги, что София сама разволновалась, и была весьма удивлена поведением гостьи.

— Серьёзно. Ты так обеспокоена из-за Алексея? Я удивлена.

— Ещё бы! — хмыкнула Наталья, понимая, что пора было спасаться бегством, иначе её вечная болтливость до добра не доведёт, — последнего нормального мужика теряем, а она ещё спрашивает, чего это я волнуюсь!

Нервно хихикая, Колобок выкатился в гостиную и, окинув хозяйского помощника внимательным взглядом, остановился перед входной дверью.

— Везите меня домой, Алексей Михалыч! Иначе мой муж, ах знали бы вы этого человека, в отчаянье впадёт из-за долгого отсутствия своей дорогой жены.

Громов поджал губы, сдерживаясь, чтоб не ответить мачехе. София заключила подругу в тёплые объятия, прощаясь с нею, и поймала себя на том, что едва не повторила то же действие, стоя перед своим помощником. Чувствуя себя совершенно глупо, девушка замерла с разведёнными в стороны руками. Алексей решил подыграть ей, и подался вперёд, осторожно обнимая хозяйку одной рукой.

— Не скучайте, София Николавна, — тихо проговорил он ей на ухо и вышел из квартиры раньше, чем она смогла бы ответить.

Девушка ещё долго стояла так, в одиночестве, ощущая его тепло, и прикосновение.

— Я уже скучаю… — она закусила губу, вздохнула и вернулась к балкону, глядя вниз на то, как отъезжала знакомая белая машина от дома.

Алексей кинул на мачеху сердитый взгляд, как только вывел машину на дорогу. Сейчас ничего не мешало ему расправиться с нею, а тело спрятать где-нибудь на первой же свалке. Именно это прочитала Наталья во взгляде пасынка и надула губы.

— Чего смотришь зверем?

— Что ты сегодня делала в доме Софии, а Наташ? — не меняя сердитого тона, спросил Алексей, — решила повеселиться?

— Ну-у-у… не без этого. Разве можно упустить такую возможность? — невинно улыбнулась мачеха.

— Ну и как? Повеселилась? — всё ещё остывая, проворчал Громов.

— Не то слово! — довольно заявила Наталья, — я соскучилась, между прочим! Видишь, на какие приходится идти жертвы, чтобы тебя увидеть?

— Я тоже скучаю, — уже с улыбкой в голосе отозвался молодой человек.

— Миша хочет поговорить с тобой, — осторожно предупредила мачеха, глядя на серьёзный профиль Алексея.

— О чём? — коротко спросил он.

— Лёш, ты просто приходи, когда он позовёт. Ладно? — с надеждой попросила Наталья, — отвечай.

— Ладно, — глухо отозвался Громов.

— Мирись с отцом и кончай дурить! — не сдержалась и велела Наталья, — когда рожу, хочу, чтоб все стояли под окнами и орали «Ната-а-аш!». А я выгляну, а там все мои мужики в ряд стоят… вот все обзавидуются…

Алексей кинул на неё удивлённый взгляд.

— Обещай, что с отцом помиришься!

— Наташ!

— Сколько ещё ты будешь себя мучить? Ты не живёшь последний год — ты существуешь, — возмутилась Наталья, — хватит, пора идти дальше. Не хорони себя, и не надо думать, что ты недостоин счастья. Тогда ты сделал всё, что мог.

— Я бы сделал больше, если бы… — осёкся Громов.

— Ты не был пьян! Понял? — Наталья сердито хлопнула ладонью по дверце.

— Чёрт, — он съехал на обочину, теперь глядя на мачеху.

— Ты не был пьян, — упрямо проворчала она, — пусть пишут и говорят, что угодно. Я знаю, кто такой Алексей Громов. Тебя вызвали после дежурства. Ты еле на ногах стоял! Новый год был, Лёшка! То, что ты пару глотков шампанского сделал, это не твоя вина, это был твой выходной. Ты не сделал ничего плохого. Хватит.

Громов просто прикрыл глаза, заставляя себя дышать ровно, пока не почувствовал, как она гладит его по волосам. Затем Наталья взяла лицо Алексея в свои ладони и вздохнула:

— У меня все дети замечательные. Пороть бы их надо, когда в себе сомневаются, и не слушают…

— Это ты у нас замечательная. На тебе весь дом держится, — устало отозвался Громов.

— Послушай, Айвенго, — довольная похвалой, мачеха тут же оживилась и от удовольствия даже заёрзала на сидении.

— Да слушаю я, — усмехнулся Алексей.

— Ты время зря не теряй.

— О чём ты? — удивился молодой человек.

— О Софии!

— Да не собираюсь я этим всё время заниматься, Наташ. Как только смогу снять квартиру, то уйду…

— Я тебе уйду! — зарычала сердито Наталья, — голову девушке вскружил, значит, и смыться собирается!

— Наташ!

— Ты нравишься Соне. И вижу, что она тебе нравится. Уж кто-кто, а я тебя как облупленного знаю. Так что мне не рассказывай ерунды.

— Кто я, а кто она, подумай, — хмыкнул Громов.

— Ну да, — фыркнула Наталья, — всего лишь наследник самого Михаила Громова, чьё состояние, даже при моих примитивных познаниях в математике превышает состояние твоей «хозяйки» раза в три! Ты закончил Даремский универ с отличием! А ещё ты красотуля, от которой у всех девиц в округе мурашки по целлюлиту бегут…

— Боже, Наташ… — несчастно скривился Алексей, — я бомж и подрабатываю чёртовой домработницей!

— Я называю это «эксцентричным молодым миллионером». Лучше звучит, да? — поиграла бровями мачеха, — давай, включай своё обаяние. Прямо сегодня и включай. Понял?!

— Я сам знаю, что мне делать! — прорычал Громов.

Да уж, эксцентричный он, ничего не скажешь. Следующий вопрос настолько застиг его врасплох, что Алексей едва не выпустил руль из рук.

— Знает он! Когда у тебя секс был последний раз?

— Эй! — возмутился молодой человек.

— Мать всё должна знать! — проворчала Наталья.