Глава 4

Тейла

После того, что я натворила, и речи не могло быть о том, чтобы остаться на балу. Но и вернуться домой в таком неподобающем виде я не могла. Мало того, что возникнут вопросы, как я оказалась в Белом Дворце, ведь уезжала-то в гости к подруге, так еще и платье чужое. Подумав немного, я решила поехать к Беатрисе. Все равно рано или поздно она узнает о моих приключениях. К тому же, таким и был наш с ней первоначальный план.

Плащ скрыл разрезанную шнуровку платья, но мне приходилось осторожно придерживать лиф руками, чтобы оно не сползло окончательно. Полушепотом сообщив дворецкому о том, что собираюсь покинуть дворец, я отправилась на улицу, ждать, когда подадут мою карету. Тело била крупная дрожь. Зачем? Зачем я его ударила? Ведь должна была сообразить, что Великий Король не имел в виду ничего плохого. Мало ли, что я там себе напридумывала. Да, он приходил ко мне во снах. В последнее время — не очень приличных. Но это не повод для меня распускать руки. Может, мне следовало вернуться и извиниться? Но дыхание перехватило при одной мысли об этом.

Вдали еще послышался стук колес подъезжающей кареты, и я замерла, обхватив себя руками. Скорее. Что, если дракон не простит мне такой обиды, выскочит следом и прикажет страже схватить меня? В глубине души я знала, что Рионар вовсе не такой и никогда так со мной не поступит, но чувство вины заглушило голос разума.

И когда за спиной кто-то окликнул меня, я вместо того, чтобы обернуться, стремительно понеслась вниз по лестнице. В какой-то момент с ноги слетела туфелька, и остаток пути я едва не проделала кубарем. Чудом вернув равновесие, я подскочила к карете и, распахнув дверцу, запрыгнула внутрь. Глупость, конечно, несусветная. Озадаченный кучер тут же тронул карету, и я, наконец, смогла расслабиться и перевести дух.

Осторожно отодвинув занавеску, я выглянула наружу. Мы как раз выезжали со двора, и мне открылся прекрасный обзор. На лестнице никого не было. Может, мне просто показалось? Но тогда бы на ступеньках осталась моя потерянная туфелька, а она тоже таинственным образом исчезла.

Что ж. С бешено колотившимся сердцем я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Наворотила дел, нечего сказать. И как теперь смотреть в глаза Великому Королю? Вся надежда на то, что мы больше никогда не встретимся. Но как это возможно? Он ведь так и будет приходить ко мне во снах. Или пощечина поставила точку, и это безумие наконец-то прекратится?

Чтобы не упасть при выходе из кареты, я сняла с ноги вторую туфельку и положила ее в карман плаща. До дома Беатрисы мне пришлось идти босиком, но чулки и без этого были безнадежно испорчены.

Подруга, как и ожидалось, встретила меня допросом с пристрастием.

— Не переживай из-за платья, — сказала она. — И тем более из-за туфельки. Уверена, она к тебе еще вернется.

— Этого я и боюсь, — уныло протянула я.

Беатрис несколько мгновений задумчиво разглядывала меня, а потом лукаво улыбнулась.

— Все будет хорошо, — сказала она. — Вернешься к учебе, и забудешь об этом инциденте.

— Хорошо бы, — согласилась я, переодеваясь в наряд, в котором приехала к подруге. Мне пора было отправляться домой. Вернув платье с разрезанной шнуровкой, украшения и одну туфлю, я неловко переступила с ноги на ногу. Эри Уикер засмеялась, глядя на мое смущение.

— Увидимся в академии, — сказала она, давая понять, что мне пора и честь знать. — Думаю, я совсем скоро поправлюсь и на занятиях появлюсь вовремя.

— Спасибо тебе за все, — я быстро чмокнула подругу в щеку и с тяжелым сердцем отправилась домой. Если Великий Король решит найти меня и явится в дом моих родителей, мне однозначно конец.

Всю ночь после бала я ворочалась, не в силах уснуть. Меня терзали сомнения и муки совести. Все было бы не так плохо, если бы я не подняла руку на Великого Короля. То, что я вела себя как дура, он еще мог бы простить. Наверное. Но пощечину точно нет. Поэтому утром я встала с темными кругами под глазами и четким намерением принести Рионару свои искренние извинения. Так будет правильно. Но сначала надо было придумать, как попасть в Белый Дворец и встретиться с Великим Королем. Вряд ли судьба будет так благосклонна, что столкнет нас снова. И мне стоило поторопиться — он мог в любой момент вернуться в Высокогоры и стать совершенно недоступным.

— Тейла, милая, — донесся до меня голос мамы, когда я вяло ковыряла вилкой свой омлет. — Ты не заболела?

— Нет, — я отрицательно качнула головой. Хотя лучше бы, наверное, заболела. Тогда не пришлось бы возвращаться в академию. Я, конечно, очень любила учебу и своих преподавателей, но меня не отпускала мысль, что всем вокруг уже известно, что именно я сотворила на королевском балу. Главное, чтобы эта информация не дошла еще и до родителей, ведь для них я вообще была в гостях у Беатрисы Уикер.

— Тебя что-то беспокоит? — продолжила свой допрос мама.

Еще как!

— Есть сомнения относительно домашнего задания, — солгала я. — Боюсь, я с ним не справилась.

— Не бойся подойти к преподавателю за разъяснением, — посоветовала мне мама. — Его задача научить, а не повысить за твой счет свою самооценку.

— Скажи это эре Гиббс, — вяло отмахнулась я. — Она только и делает, что повышает свою самооценку.

Преподавательница по лекарственным травам действительно вызывала у меня неоднозначные чувства. С одной стороны, мне очень нравился ее предмет. С другой стороны — каждый поход к доске был настоящим стрессом, потому что за каждый неверный ответ эра Гиббс любила переходить на личности. Ко мне она цеплялась, по большей части, из-за отсутствия у меня жениха, считала, что в таком возрасте уже пора бы обзавестись и не стеснялась вслух высказывать свои предположения о моих тайных порочных связях. И это перед всей группой. Мне неоднократно хотелось принести ей справку о моей невинности, но каждый раз останавливало то, что я не обязана отчитываться о своей личной жизни перед преподавателем. К тому же, даже факт моей невинности эра Гиббс могла мастерски повернуть против меня.

— Что она себе позволяет? — возмутилась мама. — Надо пожаловаться на нее эйру Салливану.

— Бесполезно. Он хоть и ректор, но сделать с ней ничего не может.

Я и забыла, как меня донимала эра Гиббс, а ведь впереди у меня было еще два семестра травоведения, зачеты и даже экзамены. При одной только мысли об этом хотелось завыть.

Мама недовольно поджала губы. Было видно, что она настроена отправиться в академию и разнести ее в пух и прах. Но это только ухудшило бы ситуацию.

— Все нормально, мам, — я отодвинула в сторону тарелку с недоеденным омлетом. Аппетит ко мне так и не пришел. — Мне пора в академию.

— Конечно, милая.

Обучение предполагало полный пансион, поэтому домой я приезжала только на выходные, чтобы во время учебы не тратить время на дорогу туда и обратно. Комнату в общежитии мы делили с Беатрисой, но из-за ее болезни я временно оказалась предоставлена сама себе, и возвращаться мне туда не особо хотелось, поэтому вместо воскресного вечера я отправилась в академию лишь в понедельник утром. И опоздала. Кучер подвез меня до ворот, дальше путь ему был заказан. Скомканно попрощавшись и пожелав хорошего дня, я побежала к главному корпусу, где у нас проходила первая лекция. К счастью, преподаватель еще не пришел, и я даже смогла перекинуться парой слов со своими одногруппницами.

— Слышали, ректор Салливан вроде собрался на отдых, — послышалось с заднего ряда. — Возможно, скоро власть в академии поменяется.

Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Возможно, новый ректор смог бы разобраться с эрой Гиббс и поставить ее на место.

— А кто придет на его место? — спросил кто-то.

Но ответа не последовало, так как наконец-то пришел преподаватель и, извинившись за опоздание, начал лекцию.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я тщательно записывала и слушала лекцию, в то время как на задних рядах продолжали обсуждать новости.

— Говорят, новый ректор уже прибыл в академию, — сказал кто-то.

— Да не может быть. Еще на прошлой неделе Салливан никуда не собирался.

— Так замены не было. А как нашел, так и на выход. Как говорится, куй железо, пока горячо.

— Кто так говорит?

— Кузнецы.

— Кузнецы не так говорят.

— А как?

— Мы кузнецы, мы не можем не куя.

— А, ну и так тоже.

Когда обсуждение окончательно свернуло к кузнецам, я снова переключилась на учебу. Но не прошло и нескольких минут, как артефакт связи на столе преподавателя засветился алым и по аудитории разнесся громкий голос ректора Салливана.

— Доброе утро, уважаемые адепты, — сказал он. — После первой пары в актовом зале состоится общее собрание, на котором я ознакомлю вас с важной информацией. Прошу всех явиться и, желательно, без опозданий. Заранее благодарю.

После этого артефакт погас, а в аудитории на несколько мгновений повисла мертвая тишина. Как будто только что все не обсуждали глобальные изменения в нашей академии.

— Ну, вы его слышали, — развел руками преподаватель. — До конца пары осталось пять минут, поэтому отпускаю вас пораньше. Как раз успеете дойти до актового зала и занять лучшие места.

Он как-то хитро усмехнулся, после чего начал складывать свои бумаги в сумку. Лекционный зал в тот же миг наполнился гулом голосов. Все по-новой принялись обсуждать нового ректора и грядущие изменения. Я, не горя энтузиазмом, тоже направилась вслед за своими одногруппниками. Голос ректора Салливана показался мне каким-то чрезмерно взволнованным, как будто он приготовил нам не только новость о своем уходе на покой, но и что-то еще. И это что-то должно было нас шокировать.

Актовый зал находился на втором этаже главного корпуса, и путь туда занял действительно много времени. У высоких двустворчатых дверей толпились адепты, не торопясь проходить внутрь. Я здесь в последний раз была в самом начале учебного года, когда ректор Салливан традиционно произносил свою приветственную речь. В академии также были адепты, которые участвовали в самодеятельности, и здесь демонстрировали свои постановки, но я, как правило, на них не ходила, предпочитая проводить время в библиотеке или дома.

Наконец, затор рассосался, и я смогла пройти в зал. Первые ряды были заняты преподавателями, и я скромно присела в середине. Свет в помещении был приглушен, как будто мы действительно пришли на представление. Оглядевшись по сторонам, я с некоторым удивлением отметила, что здесь и в самом деле собралась вся академия, никто не проигнорировал приглашение. Разговоры прекратились, как только на сцену вышел эйр Салливан. Он остановился у высокой трибуны и взял в руки усиливающий голос артефакт.

— Уважаемые адепты, — начал он свою речь. — Я не отниму у вас много времени. Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам как ректор академии. Я принял решение, над которым долгое время мучительно размышлял. До меня много раз доносились слухи, что ректор Салливан умрет на своем посту, но место свое никому не уступит. Это не так. Я всегда говорил, что наша академия должна быть лучшей в Шайгенаре. Я делал все, чтобы заработать репутацию, чтобы из наших дверей выходили лучшие специалисты, а наш диплом являлся знаком качества. И мне всегда казалось, что лишь я смогу добиться поставленной цели, что только под моим руководством вы все сможете смело смотреть в свое будущее и видеть себя на самых высоких и ответственных должностях. Но я, честно говоря, устал. И хочу провести некоторое время на заслуженном отдыхе. К счастью, у меня есть достойный кандидат в преемники. В руках этого умного, сильного, энергичного эйра академия будет процветать.

По залу пронесся взволнованный вздох, но ректор еще не закончил.

— Прежде, чем я представлю его, я хотел бы сказать немного больше личных слов, чем произносил обычно. Хочу пожелать вам всем удачи. Знаю, учеба здесь не дается легко, но вы не должны бояться трудностей. Я сделал все, что мог, чтобы облегчить вам задачу. Старался идти навстречу всем, кто в этом нуждался, у меня случались бессонные ночи в период экзаменов, когда я представлял, насколько вам тяжело. А трагедия в прошлом году… — он замолчал и опустил голову, и мое сердце сжалось от вида чужого горя. Ректор Салливан действительно переживал за каждого из своих адептов, и поэтому его так сильно любили и ценили.

— В любом случае, — его голос вновь наполнился силой. — Мой преемник сделает все возможное, чтобы, как и прежде, вы могли считать академию своим вторым домом. Прошу любить и жаловать вашего нового ректора. Встречайте.

Эйр Салливан взмахнул рукой, и на сцену из-за кулис вышел мужчина.

В то время, как зал разразился восторженными криками и громкими аплодисментами, мое сердце остановилось.

— Если кто-то его не узнал, — сказал ректор. — Это эйр Рионар Морай, известный вам также, как Великий Король. И с этого дня он возьмет бразды правления академией в свои руки.

Эйр Салливан отступил в сторону, и дракон занял его место. Он что-то говорил, но смысл его слов до меня не доходил. Я могла только смотреть, не отрываясь, пытаясь поймать его взгляд, который скользил по собравшимся адептам, не задерживаясь ни на ком из них.

Связано ли его появление с тем, что произошло на балу? Или все это просто какое-то кошмарное совпадение? Стоит ли мне готовиться к отчислению? Трудно было поверить в такую жестокость и злопамятность Рионара Морая, но лучше готовиться к худшему, чем внезапно получить удар судьбы и уже не подняться от его тяжести.

— Столько лет, а он все еще такой красавчик, — послышался вздох позади меня.

— Еще и неженатый. Сто процентов, он пришел в академию, чтобы найти себе спутницу жизни.

Адептки, ничуть не стесняясь, принялись обсуждать нового ректора.

— А давайте устроим конкурс красоты, — поступило предложение. — Кто выиграет, тот и станет его новой парой.

— Вряд ли такой умный и образованный мужчина поведется на внешность, если за красивым фасадом гуляют сквозняки.

— Можете устраивать что хотите, а он будет моим. На войне все средства хороши, а я слишком сильно хочу его себе…

— Не слишком ли это смело?

Веселая перепалка обернулась злобным шипением. И я почему-то не сомневалась, что дракон, стоявший на сцене, прекрасно слышал каждое слово. Он как раз закончил свою речь и собирался уйти со сцены.

— Ректор Морай, — в третьем ряду взметнулась рука, и мужчина благосклонно кивнул. — А вы отмените единую форму для всех адептов? А то эти одинаковые платья…

— Обо всех нововведениях я сообщу вам на следующем собрании, — не переставая улыбаться самыми краешками губ, ответил Рионар. — Но пока могу сказать, что мне нравится ваша форма, и я не вижу причин отменять ее.

— Но без нее мы могли бы лучше выражать свою индивидуальность.

Индивидуальность дома у себя выражать будешь. Я хмыкнула и покачала головой, ведя внутренний диалог. Может, назначить Великого Короля было и хорошим решением для академии, а вот для самого Короля… Эти хищницы сожрут его живьем и костей не оставят. Оставался бы он лучше в своих Высокогорах, и носа бы оттуда не высовывал. Может, и перестал бы мне тогда сниться.

Я вздохнула. После того, что произошло на балу, я надеялась, что Великий Король перестанет приходить в мои сны. Но то, что я увидела ночью… При одном воспоминании об этом щеки пылали жаром, а по телу разливалась сладкая истома. И я действительно надеялась, что это всего лишь какой-то странный выверт моего подсознания, а не провидение великой Туата-Де.

Вопросы посыпались на нового ректора со всех сторон. Среди действительно стоящих попадались нелепые и даже провокационные вопросы, но дракон отвечал на них с неизменной невозмутимостью. И, думаю, уже на этом этапе адепты поняли, что академия попала в надежные руки, и сесть на шею новому ректору не получится, как и манипулировать им.

— Спорим, форму он не отменит, даже если очень просить будут, — послышался рядом со мной голос одного из адептов. — А то эти фифы не об учебе будут думать, а о нарядах. Вырядятся, чтобы ему понравиться, и будут хвастами крутить. А страдать от этого кто будет? Правильно, мы.

Что удивительно, парни его поддержали.

— Конечно, не отменит, иначе это не академия будет, а балаган. Хотя и без этого я ему не завидую.

Я вот тоже. Как, впрочем, и себе.

Когда собрание закончилось и нас отпустили на занятия, остаток дня для меня прошел будто в тумане. До меня то и дело доносились разговоры о том, какой Рионар потрясающий, причем не только от восторженных адепток, но и от адептов.

Пара у эры Гиббс тоже прошла на удивление гладко. Меня за полтора часа ни разу не унизили и не оскорбили, я вообще как будто перестала существовать для злобной старухи. Такое положение дел меня вполне устраивало, но мне казалось, что это счастье не продлится вечно.

Интуиция меня не подвела, и утром, стоило мне только оказаться в главном корпусе, в коридоре раздался голос секретаря эйра Салливана:

— Адептка Тейла Свонн, прошу вас немедленно явиться в кабинет ректора.

Я замерла, пытаясь сообразить, что такого успела натворить, из-за чего меня вызвали пред светлые очи руководства академии. А потом вспомнила, что в глубоком кожаном кресле теперь сидит совсем другая… другой мужчина и, внутренне готовясь к худшему, поплелась к Великому Королю Шайгенара.