Глава 5

Рионар

Я постучал пальцами по большому столу из тяжёлого красного дерева. Передо мной лежало несколько стопок разных записей, куча свитков гербовой бумаги, и мне предстояло всё это тщательно изучить, чтобы составить план дальнейшего развития академии. Эйр Салливан утверждал, что я справлюсь с лёгкостью — с опытом управления государством за плечами, но вот у меня такой уверенности не было. В то время, когда мне приходилось занимать трон, вокруг меня было бесконечное количество помощников и советников, которые любые документы сортировали и складывали именно в том порядке, в котором их стоило изучить. Зачастую этот процесс происходил в компании трёх-четырёх помощников, с которыми сразу, на месте, можно было всё обсудить и принять соответствующие решения.

Здесь же из помощников у меня была только низенькая, хрупкая секретарша с собранными в пучок на затылке волосами и большими очками на носу, которые делали её похожей на муху. Она, запыхавшаяся, вбежала в кабинет и вывалила на стол стопку папок. Верхние медленно съехали вниз, и стопка расползлась на половину стола.

— Остались бюджетные записи за прошлые года, — тяжело выдохнула она и, сев на стул для посетителей, вытянула ноги. — Только мне нужна стремянка, они на верхней полке в хранилище. А стремянка у завхоза.

— А завхоз?

Она пожала плечами.

— Что ж, пойдёмте, я вам помогу, эри Никс, — я свернул свиток, который изучал перед её приходом, и вышел из-за стола. Секретарша подняла на меня испуганный взгляд:

— Что вы, не нужно, это моя работа, — пролепетала она, но я уже вышел из кабинета, и она засеменила рядом.

Эйр Салливан вообще отличался особым отношением к людям. Взять хотя бы эту эри Никс, которая не обладала ни граммом дара, но при этом уже много лет верой и правдой служила академии. А ведь будь у неё дар, хотя бы слабенький, она бы легко слевитировала нужные документы с полки любой высоты. А завхоз? Эйр Кикурато. Я за двое суток присутствия в академии не видел его ни разу, и по отзывам сотрудников он был скорее призраком, чем тем, кто реально исполняет свои обязанности. Но при этом стоит где-нибудь чему-нибудь произойти — он тут как тут. В результате академия всё ещё не развалилась, и в целом в ней всё было в порядке.

Для того, чтобы достать нужную коробку с бумагами, мне не пришлось пользоваться даже подставкой, достаточно было лишь протянуть руку.

— Спасибо вам большое, — выдохнула эри Никс, смущённо поправляя очки. — Дальше я могу сама.

Она уже взялась за края коробки, но я развернулся, мягко вырывая коробку из её тонких цепких пальчиков:

— Зачем вам таскать тяжести, если мне всё равно возвращаться в свой кабинет, — заметил я. — У вас уже десять минут как обед. Не нужно себя перетруждать.

— Да что вы, — с улыбкой замялась она и, опустив голову, снова поправила очки. — Мне вовсе не трудно.

— Ступайте, эри Никс, — я вложил в голос мягкую властность, которой научил меня отец, когда ещё был жив.

— Ах, — она отступила на шаг и в некотором замешательстве взмахнула руками, потом тихо рассмеялась: — Нам всё равно в одну сторону, так что…

— Ваша правда, — согласился я, и мы вместе вышли из хранилища. Спустя пару минут она остановилась там, где коридор расходился в разные стороны и, сложив перед собой руки, бросила на меня кокетливый взгляд исподлобья:

— Что ж, кухня там, так что здесь наши пути расходятся, — сказала она.

— Мы увидимся через час, не думаю, что эта разлука будет такой уж тяжёлой.

Секретарша снова тихо рассмеялась и добавила:

— Ну… я тогда пойду.

— Ступайте, — кивнул я.

Эри Никс, наконец, развернулась и пошла в столовую, пару раз по пути оглянувшись на меня, будто проверяя, смотрю ли. Я со вздохом покачал головой. Стоило только появиться в академии — и со всех сторон только и слышу томные женские вздохи.

Наконец, я развернулся, сделал шаг за угол, поворачивая в коридор, который вёл к моему кабинету — и тут кто-то с размаху на меня налетел. От неожиданности я так взметнул руки, что коробка подлетела наверх, а когда она угрожающе начала падать, склонился над врезавшейся в меня девушкой, чтобы её ненароком не зашибло летящими вниз папками.

Только когда всё затихло, я осознал, что девушка пахнет… Тейлой.

Я медленно выпустил её плечи, и она подняла на меня робкий взгляд. Испуганная, как забившийся в норку кролик.

— Простите, — произнесла она неожиданно высоким голосом, и лицо её залила краска. — Я помогу.

Тейла опустилась на корточки и принялась поспешно поднимать папки. Я поставил коробку рядом и, тоже собирая бумаги, заметил:

— Вижу, ваше здоровье уже в порядке, раз вы способны так торопиться.

Щёки Тейлы стали практически пунцовыми, и я с удовольствием наблюдал за её смущением.

— Простите за тот случай, — пробормотала она. — Я просто испугалась и…

— Что вы, — легко отмахнулся я. Опершись локтями о собственные коленки, с любопытством посмотрел, как она старательно укладывает папки в коробку. — Любая нормальная девушка поступила бы так же. Мне нужно было вести себя осмотрительнее, ведь грязные слухи могли бы омрачить вашу честь.

Она неуверенно взглянула на меня и произнесла почти одними губами:

— Спасибо, — и в следующее мгновение мы, не сговариваясь, вернулись к бумагам.

Когда на полу осталась одна последняя папка, мы вместе потянулись к ней и, прежде чем я успел одёрнуть руку, она уже положила ладонь на папку. Моя легла сверху. Вместо того, чтобы убрать её, я слабо сжал пальцы на её ладони. Чёрные ресницы взметнулись, и наши глаза встретились.

— Простите, — я поспешно встал на ноги и поднял коробку. Тейла уложила в неё последнюю папку. — Вы, наверное, направлялись ко мне в кабинет?

Она кивнула, скрестив пальцы перед собой.

— Вы ведь вызывали. Что-то случилось?

— Заметил ваше имя в списках адептов и решил удостовериться, что с вами всё в порядке после нашей последней встречи. Вы убежали с повреждённой ногой, испорченным платьем, испуганная, и, признаться, меня с тех пор мучила совесть. Вы, должно быть, неправильно меня поняли, эри Свонн.

Я открыл перед ней дверь своего кабинета и, дождавшись, когда Тейла войдёт, зашёл следом, закрыв дверь на ключ. На случай, если она снова решит убежать.

— Вам не за что извиняться, — ответила она, неотрывно глядя на то, как проворачивается в замочной скважине ключ. — Это я должна просить у вас прощения за всё. Вы наверняка считаете меня невоспитанной, избалованной графиней…

— Я хорошо знаком с семьёй Свонн, — ответил я, не дослушав до конца поток её извинений, — и точно знаю, что уж где-где, а в вашей семье с воспитанием всё в порядке.

— Вы всегда благоволили моей семье, — она вдруг подняла голову, аристократически выпрямившись, и с вызовом посмотрела мне в глаза. — Но некоторое время назад полностью оборвали все контакты с моими родителями. Чем они заслужили ваше недовольство? Моя семья всегда верой и правдой служила роду Морай.

Усмешка невольно коснулась моих губ.

— Я бы так не сказал.

— Почему? — Тейла нахмурилась. — Разве мы чем-то не угодили вам? Разве у вас был хоть малейший повод усомниться в нашей преданности?

— То — дела давно минувших дней, эри Свонн. Можно даже сказать — другой жизни.

Я, наконец, поставил на стол коробку и, почесав затылок, принялся раскладывать бумаги в аккуратные стопки. Не спрашивая разрешения, Тейла тоже взялась за дело.

— Вы хотели справиться о моём самочувствии, — произнесла она через некоторое время. — Всё в порядке. Растяжение уже не беспокоит меня. Если вас больше ничто не интересует…

— Интересует, — вставил я. Закончив с выкладыванием бюджетных отчётов на стол, прошёл к одному из шкафов и выудил подготовленную тетрадь — это был табель успеваемости адептов, среди которых числилась и Тейла. Положив его перед собой на стол, я сел в своё кресло и скрестил пальцы. — Меня беспокоит ваша успеваемость, эри Свонн.

Девушка приоткрыла было рот, но тут же взяла себя в руки, подобрала юбки и села на стул для посетителей, сложив ладони на коленях.

— Вы верно заметили, эри Свонн, что у меня с вашей семьёй всегда были добрые отношение, но во время моего отшельничества мы несколько отдалились, и я в некотором смысле испытываю вину. Поэтому теперь я лично буду следить за вашей успеваемостью. С завтрашнего дня после основных занятий вы будете моей ученицей здесь, в этом кабинете.

Глаза у Тейлы округлились.

— Вы же не… — начала было она и осеклась, залившись краской.

Я тяжело вздохнул. Что в прошлой жизни, что в этой, мысли у неё упорно поворачиваются в сторону постели, и ни там, ни тут, она не научилась их скрывать. Что ж. Не сказать, что мне это не нравится. Тем более, здесь такой большой и удобный стол. Улыбнувшись собственным мыслям, я покачал головой и движением руки заставил открыться дверцу шкафа по левую руку от Тейлы. Она вздрогнула от неожиданности.

— Как видите, здесь есть все необходимые учебники, и даже больше. Курс целительства я проходил ещё при жизни эйра Оуэна, и если где-то мои знания отстают от современных, что ж, изучим вместе. Как вы на это смотрите?

Она медленно осмотрела кабинет, после чего его взгляд поднялся на меня.

— Прямо здесь? — еле слышно уточнила Тейла. Я кивнул. — Только с вами?

Я привстал, опёрся руками о стол и, склонившись к ней, тихо ответил:

— И никого больше.

Она залилась краской так густо, что мне стало весело. Я бы с удовольствием продолжил играть с ней, но дальнейшее повышение градуса напряжения могло бы слишком её напугать. Поэтому откинулся обратно к спинке и, вернувшись к непринуждённому тону, уточнил:

— Что думаете?

— Мне нужно время на размышление, — выпалила она. — Простите, мне надо спешить.

— Конечно, — ещё один взмах руки, и замок провернулся в двери, отпирая её. — У вас время до завтра.

Тейла тут же вскочила с места, торопливо присела в книксене и убежала так, что пятки сверкали.

Когда дверь за ней захлопнулась, я рассмеялся, откинувшись головой назад, а когда успокоился, так и замер, глядя в белый потолок. Ты ведь решительная, Тейла. Смелая. И не готова отступаться от своих желаний.

Ведь так?